Глава 6

Середина декабря. Целый день шел дождь, но к вечеру небо прояснилось и на севере появилось несколько бледных звезд. Вершины гор все еще закрыты облаками. Река Клайд безмолвно несет свои воды к морю. Вдали виднеются темные очертания больших торговых судов. В этот зимний вечер мы покинули залив Холи-Лох и направились к Северному мысу. Так началось наше первое боевое патрулирование.

В лодке кипела жизнь: в ее стальном корпусе билось шестьдесят молодых сердец. Шестьдесят воспаривших духом, готовых к подвигам молодых людей слаженно делали свое дело.

Все шло по распорядку. Мы отчалили, осторожно прошли мимо стоящих судов, обогнули бакен, резко свернули направо и миновали боновое заграждение. Проплыли мимо города Ротси и Кембрийских гор, мимо островов Айлса-Крейг и Санда. Эти береговые ориентиры и рыболовецкие суда неожиданно показались нам старыми знакомыми. Казалось, каждый буй повторяет последний световой сигнал плавучей базы: «Счастливой охоты».

Сопровождающий нас корвет ушел далеко вперед и постепенно растворился в сгустившихся сумерках – мы видели лишь дрожащее пятно света. Юго-западный ветер свистел среди холмов графства Эршир. Позади нас шла польская субмарина, а за ней еще одна английская подлодка. Мы направлялись в город Леруик, расположенный на одном из Шетландских островов, – собирались пополнить запасы топлива, прежде чем продолжить путь и сменить наши товарищей, патрулировавших воды возле глубоких норвежских фьордов.

Нам не пришлось заново привыкать к службе и жизни на лодке – мы слушали патефон, ели и спали. На мостике, облеченные в ветрозащитные костюмы и штормовки, ежились и жались друг к другу, словно цыплята.

Наступил день, но почти ничего не изменилось. Разве что стали видны серые с белыми шапками волны. Море билось о нос нашей лодки, заливая его водой, но субмарина упорно двигалась на север, оставив позади остров Малл, город Сторновей и мыс Рат. Мы покинули спокойные воды Гебридских островов и устремились на край земли, к безбрежным холодным водным пространствам. Суда здесь нам не встречались. Ненадолго появились и пропали в предрассветных сумерках Оркнейские острова. Снова мы остались одни.

Шетландские острова. Наша лодка подошла к ним вечером. Дул холодный ветер. Ближе к ночи полил дождь, и вокруг нас сгустилась тьма. Видимость стала минимальной. Мигающий свет маяка был едва заметен.

Мы принялись очень медленно и осторожно приближаться к боновому заграждению. Сопровождавшие нас суда исчезли в темноте. На мостике имелась 6-дюймовая сигнальная лампа Алдиса, но ее луч не мог пробиться сквозь стену дождя, который падал в воду с громким шумом, похожим на тот, что издает вырывающийся на свободу пар.

Неожиданно справа по носу темноту прорезал синеватый свет прожектора корвета, и мы увидели скалы. Казалось, судно движется прямо на каменный утес. Но нам самим нужно было соблюдать осторожность, и мы внимательно смотрели вперед. Кто-то заметил боновое заграждение и буи. Они были слишком близко. Прозвучала команда: «Полный назад!» Лодка вздрогнула. Как назло, дождь усилился. Луч нашей лампы метнулся по направлению к корме и высветил скалы – отчетливые тени, вокруг которых пенились волны.

Думаю, в ту ночь нам повезло. Возможно, Бог внял нашим безмолвным молитвам. Как бы там ни было, мы благополучно прошли боновое заграждение, хотя и задели по дороге и затушили два сигнальных буя. Но к тому времени у нас все уже было под контролем. Мы тихо проплыли по не защищенной от ветра гавани и бросили якорь неподалеку от берега.

На небольшом рыболовецком судне подъехали розовощекие неуклюжие мужчины. Они привезли нам все необходимое, выслушали жалобы и пожелания. Мы спустились с ними в лодку, и бутылка виски смягчила наши суровые лица. Все с удовольствием потягивали крепкий напиток. Кровь быстрее побежала по нашим венам, и улыбки на лицах стали более радушными.

Внезапно лодку качнуло от удара. Оказалось, польская субмарина, миновав боновое заграждение, на радостях на всех парах помчалась дальше, задев носом нашу лодку. Ее отбросило назад, и она села на песчаную банку посреди гавани. Третья лодка всю ночь простояла за пределами гавани.

На рассвете я нес якорную вахту и наблюдал восход солнца над Шетландскими островами. Сначала на востоке окрасились в оранжевый цвет гонимые ветром облака. Постепенно из темноты выступили мрачные безлесные острова. Рассвело, и я заметил дым, выходящий из труб над небольшими домами. Неожиданно с запада, оттуда, где было еще темно, появилась стая морских птиц, летящих совершенно бесшумно. Мне показалось, что ветер усилился, но на самом деле такое ощущение возникло потому, что теперь я видел набегающие на берег волны. Восход солнца застал меня врасплох. Его сверкающие лучи взметнулись над холмами, и в одно мгновение мир вокруг преобразился: синие тона сменились зелеными и коричневыми, вода окрасилась в золотистый цвет. Ночь сменилась днем, и я вдруг почувствовал, что сильно устал.

На карте путь из Леруика к мысу Нордкап, что у северной оконечности Норвегии, кажется прямым и ровным. Сотрудники штаба чертили наш маршрут в теплых, хорошо освещенных кабинетах. Во время войны мы стали точкой на карте, небольшим объектом, способным доставить определенное количество взрывчатки в лагерь врага, – этаким современным троянским конем.

Из фокальной точки, находящейся на карте возле города Леруик, отходили в разных направлениях аккуратные пронумерованные линии-маршруты. По этим линиям двигались подводные лодки, осуществляющие блокаду немецких линейных кораблей. Ни шторма, ни стужа не могли помешать методичному перемещению точек по карте. Для того чтобы облегчить себе жизнь, офицеры штаба иногда рисовали над такими точками флажок с номером лодки. Мы изучили по карте наш маршрут и поплыли на север, оставив землю за кормой. В спины нам дул крепкий ветер.

Чувство удовлетворения тем, что мы наконец отплыли, несколько притуплялось сознанием лежащей на мне ответственности. Я отвечал за то, чтобы наша лодка придерживалась намеченного маршрута и двигалась по нему с постоянной скоростью. Малейшее отклонение от курса грозило опасностью: наблюдающие за поверхностью моря бомбардировщики могли принять нас за неприятельскую лодку и нанести бомбовый удар, поэтому я был предельно собран. Сильный ветер и течения осложняли мою задачу. Когда небо было закрыто тучами, приходилось вести счисление пути. Ходили слухи, что у мыса Нордкап очень сильные приливные течения и что фьорды очень похожи друг на друга. В северных широтах редко пользовались астрономической навигацией, так как по ряду причин в этих местах очень сложно определить точную высоту светила. Это было мое первое плавание в качестве штурмана. Я немного волновался, но все же с таблицей поправок лага и таблицами приливов чувствовал себя более уверенно, чем с секстантом и морским астрономическим ежегодником.

В то время когда наша лодка повернула на восток, направляясь к берегам Норвегии, луна была в третьей четверти. Погода стояла ужасная. Дул штормовой юго-западный ветер. Соленые брызги хлестали по лицу, когда мы несли вахту на мостике. Волны вздымались и обрушивались на нас. Самой лодки не было видно под бурлящим слоем пены, один лишь мостик оставался над водой. После такого дежурства моряки возвращались в лодку промокшими до нитки и сушили одежду в машинном отсеке.

Так мы сражались с морем. Возможно, где-то рядом, преодолевая волны, шла к Атлантическому океану вражеская субмарина, но мы не задумывались об этом. Шторм был общим врагом для всех моряков.

Лодка продолжала двигаться на север. Стало холоднее, ветер стих. К тому времени, когда показались берега Норвегии и покрытые снегом горы, погода улучшилась. Мы тщательно просушили нашу одежду, готовясь к двухнедельному патрулированию внутри Северного полярного круга.

Ночная вахта недалеко от мыса Нордкап. Неделя до Рождества. Мы курсируем возле входа в фьорд примерно в пяти милях от берега. Скорость небольшая, и двигателей почти не слышно. Ветра нет, в тихой воде застыло отражение луны. Чертовски холодно. Без перчаток руки моментально застывают. Втроем молча стоим на мостике с биноклями в руках. К югу от нас зубчатые цепи гор, справа на траверзе вклинивается в сушу и исчезает среди скал узкий фьорд. Где-то там вдали находится враг, его корабли в любой момент могут появиться в поле нашего зрения в виде темных движущихся квадратиков.

Далеко к северу от нас через паковые льды движется к Мурманску британский конвой, чем и объясняется наше присутствие в этих темных водах. Прямо передо мной изогнутый леер мостика, холод которого я ощущаю локтями, чуть дальше – длинный ствол 4-дюймовой пушки и, наконец, темный широкий нос нашей лодки, мерно покачивающийся между волнами.

На юго-западе над холмами появляется бледная полоса света – луч портового прожектора. Порыскав по темному небу, он исчезает. Я начинаю замерзать, и очень вовремя появляется мой сменщик. Лицо его закутано настолько, что видны только глаза и рот.

Так было каждую ночь. Каждую ночь мы боролись с холодом и видели горы, покрытые снегом. Когда ветер усиливался, моряки промокали насквозь от морских брызг. Временами стояло безветрие. Часто нам казалось, что мы видим крадущиеся вдоль берега суда, но всякий раз тревога была ложной.

Во время полнолуния я несколько раз пытался определять наши координаты по звездам, но результаты были плачевные. Так, однажды у меня получилось, что мы находимся в 50 милях к востоку от нашего фьорда, а когда рассвело, выяснилось, что заплыли далеко восточнее мыса Нордкап.

Шторма начинались внезапно. Лодка погружалась на 100 футов, но и там изрядно болтало. Нелегко управлять лодкой на перископной глубине, и, случалось, мы выскакивали на поверхность, словно поплавок, хотя цистерны быстрого погружения были заполнены водой. Вражеские наблюдатели, вероятно, делали большие глаза, когда с заснеженных утесов видели, как среди серого бушующего моря неожиданно появлялась лодка и вновь исчезала под водой. Думаю, это было единственным светлым пятном в их серых буднях.

Мы сидим за обеденным столом. Ночь на удивление тихая, и наши тарелки и стаканы ведут себя смирно. Отстояв вахту, возвращается помощник командира. Нос его цветом напоминает клешню омара.

– Не перестаю удивляться выносливости человеческого организма, – говорит он и начинает раздеваться.

Мы с любопытством наблюдаем за этим невероятным стриптизом. С его одежды капает вода. Он сообщает нам, что небо на юго-востоке вновь просвечивают прожекторы. Наш электрический камин пышет теплом, лампы на столе освещают дымящуюся пищу. Мимо движется фигура в странном одеянии. Это идет на мостик один из сменных наблюдателей. Он явно не торопится. После еды совсем не хочется выходить из тепла в морозную ночь и смотреть на горы со снежными шапками на вершинах. Мы глядим ему вслед и думаем о том, с каким удовольствием будем принимать горячую ванну на борту плавучей базы.

За время нашего патрулирования произошел лишь один инцидент. За обедом вдруг засигналил ревун. Вахтенный офицер сообщил, что поблизости замечены световые вспышки и лучи прожекторов. Однако противник не появился, и мы решили, что это были какие-то учения.

Эти берега наша лодка покидала тихой лунной ночью. Взяли курс к дому, на запад, и посмотрели назад. В свете лунной дорожки вдруг появился темный длинный объект, который исчез прежде, чем мы успели перевести дух. Эта сцена произвела на всех большое впечатление. Наша смена подошла вовремя. Тихо и без помпы одна подлодка сменила другую, как и было предусмотрено штабом. И это была еще одна небольшая грань войны.

Дорога домой оказалась полна контрастов. Днем светило бледное солнце. Белесое море окатывало нас брызгами, которые быстро застывали и покрывали мостик белым инеем. По ночам мы были судном-призраком – мерцающим светом, зарывающимся в волны и отбрасывающим огромные куски пены, бурлящие и шипящие в кильватерной струе. Когда поднимались волны, нами овладевало нетерпение. Хотелось побыстрее попасть домой и погрузиться в горячую ванну.

Ясный солнечный день. Мы на всех парах несемся по синим водам. Мостик, покрытый слоем льда, представляет собой замечательное зрелище. Из-за льда обхват ствола орудия достиг двух футов. Даже радиоантенна увеличилась в размере в три раза. Я поднимаю глаза на небо, и в голову приходит мысль, что с самолета нас трудно отличить от пенистых гребней волн. Глаза наблюдателей поблескивают из-под вязаных шапок, ресницы покрыты инеем. Несмотря на мороз, день чудесный. Мы счастливы, потому что возвращаемся домой.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх