ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЭПОХА МОДЕРН

Интеллект как система — знания и интеллект — вера протестанта — религия как инструмент бизнеса — белый расизм как фактор прогресса — белые конкистадоры — физика и биология — антиэнтропийный фронт — Дарвин и Ламарк — эволюция и энтропия — хаос и порядок — формула Больцмана и свобода выбора — информационное наполнение — управление энтропией — управление через деньги — мораль и истина — управление через информацию — рыночная экономика и информационная эпоха — Пригожин и Росс Эшби — рождение и смерть вождей

Подобно тому как объекты имеющие большую массу искривляют вокруг себя пространство, идеи и концепции индивидов обладающих большим интеллектом изначально также могут казаться ненормальными. Вспомним, на скольких ученых поначалу смотрели как на сумасшедших. Причем они сами зачастую не могли объяснить, почему они пришли к подобным выводам, работала обычная интуиция, другое дело, что интуиция «просто так» не возникает. Но что такое большой интеллект? Это возможность анализировать тот или иной процесс с системологической точки зрения, т. е. в его связях с другими процессами. Интеллект — это знание плюс понимание. Понимание здесь выступает как связь между знаниями. Можно, к примеру, выучить наизусть мультимедийную DVD-энциклопедию объемом в несколько десятков гигабайт, даже картинки и звуковые файлы все запомнить (исследователи мозга считают, что нам и большее по силам), но выглядеть предельно глупо. Знаете, как отвратительно бывает смотреть на разного рода «всезнаек» и «эрудитов», особенно когда понимаешь, что за ними нет ничего, что эти люди—натурально глупы, и своей «начитанностью» они только усугубляют собственную глупость. Помните, в позднем СССР была довольно одиозная телепрограмма «Что? Где? Когда?» или, как ее позиционировали, «клуб знатоков» и «интеллектуальное казино». Напыщенные, невесть откуда набранные «интеллектуалы», во фраках и малиновых пиджаках, присваивающие себе титулы «бессмертных», беспредельный снобизм, опереточно-кабацкие сцены и нарочито серьезные выражения «ликов». Массы, кстати, были глубоко возмущены, когда «бессмертные знатоки-интеллектуалы» начали приводить в «казино» своих детей (тоже «бессмертных интеллектуалов»). Зачем ее вообще создали? Трудно сказать. То ли для мягкой демонстрации массам «грандиозного интеллектуального превосходства» одной из этнических групп населявшей «совок», то ли для формирования массового комплекса неполноценности, то ли просто по недосмотру. Деградирующая советская система постоянно рождала необъяснимые вещи. Передачу, кажется, прикрыли уже в постсоветские времена, ибо смотрелась она даже хуже чем разного рода шоу, демонстрирующие в прямом эфире физиологические акты и глушащие бипером многочисленные матерные слова.

Одновременно мы знаем, что существуют индивиды с формально очень низким уровнем грамотности, иногда умеющие лишь читать и писать, и в тоже время действующие весьма и весьма разумно, изумляя не только окружающих, но и интеллектуалов. Но здесь не нужно удивляться, просто мы опять сталкиваемся со свойствами хаоса. И если интеллектуал все выводит из причинно-следственных закономерностей, причем жестко детерминированных, то такой «безграмотный» индивид способен увидеть связи там, где интеллектуал их не увидит. Можно сказать, что он понимает гораздо больше, чем знает. Он видит связи. Не стоит путать это с интуицией, это именно видение «невидимых» (для интеллектуалов) связей. Такие люди очень редки, но они есть, причем все кого я встречал являли собой элитный расовый материал, хотя и с психическими отклонениями, что наталкивает на весьма смелые выводы. Такой индивид произносит всего лишь одно слово и «ходячая энциклопедия» впадает в полный ступор. Однако можно быть невероятно рассеянным, можно производить внешнее впечатление не совсем умственно здоровых людей как Ньютон или Максвелл, но делать эпохальные открытия. Именно видя связи между тем что казалось несвязанным, были «объединены» такие разные понятия как пространство и время, причем было доказано что одно без другого существовать не может, а позже была показана зависимость массы и длины от скорости. Уже в конце XIX века на стыках основных наук начали возникать новые науки—именно как связи между исходными науками.

1.

Провозглашение протестантами идеи возврата к евангельскому христианству, свободному от папского влияния, никак не могло быть осуществлено на практике. Антипапские настроения были вызваны общим прогрессом, желанием двигаться вперед, поэтому идея «вернуться ко Христу» осталась всего лишь идеей. Вместо «вернуться ко Христу» следовало читать «уйти от папы», а еще точнее — «развязать себе руки». Да, протестанты верили в Бога, они «точно знали» что сам факт веры предопределяет их к спасению; и вообще что Бог предизбрал их к спасению еще до сотворения мира, ну и что? Вера ведь разная бывает. Протестанты сделали ее удобной, такой себе деталью интерьера, важной и дорогой, которую нужно оберегать и за которой нужно ухаживать, которой нужно гордиться, но которой при случае можно и пожертвовать. Они верили, так как чувствовали что не обладают абсолютной силой, вера, таким образом, была для них вынужденным компромиссом. Они были набожными, но только из-за осознания факта своей слабости. И если раньше они жили по формуле «Ein feste Burg ist unser Gott» — так пели они в своем гимне, то позже Христос стал эдаким «своим человеком», «партнером в бизнесе», а в наше время превратился в «Джизус Крайст Суперстар» — как поётся в дешевом мюзикле Эндрю Ллойда Вебера.[43] Буржуям, впрочем, теперь уже ничего не мешало. Они становились главным игроками, а элементы большевизма заложенные в христианстве апостолом Павлом, наводили на мысль, что буржуазный этап развития белого социума закончится как-то нехорошо, ибо самые передовые арийцы сели играть в игру по чужим, неарийским правилам. Он вначале многое даст, но потом заберет всё. И вполне возможно заберет всех.

Итак, католическая религия, то есть система связи с Богом устарела и была отринута как избыточный элемент, пусть не во всех, но во многих странах. Отмена таинств, отмена причастий, отмена поклонения мощам и иконам, выборы священников, отмена монашества, нивелирование Ветхого Завета, всё это было в контексте позитивного арийского мышления вступившего в эпоху невиданного прогресса.[44] Можно сказать, что Лютер переделал христианство в философию повседневной жизни, вот почему за ним пошли миллионы, вот почему католикам с громадным трудом удалось (опираясь на испано-американское золото) остановить его бешеный натиск. Нормальная повседневная жизнь арийца — развитие. Война и победа. Но бывшие схемы мышления конечно же никуда не выветрились, поэтому среди интеллектуалов стал вызревать резонный вопрос: куда мы идем? Где цель и в чем эта цель состоит? Зачем нам Бог, если мы сами способны управлять своей волей, если мы способны сотворить «божье царство» или «небесный Израиль» на Земле, ликвидировав монополию Бога на рай? Но в чем суть этой сказки? Ради чего всё?

Одновременно по всей Земле идет белая Конкиста. Европейцы захватывают страну за страной, раздвигая ареал обитания арийской расы в Америку, Африку и Сибирь, а чуть позже—в Австралию и Новую Зеландию, но везде находят лишь примитивные племена, не умеющие ни печатать книги, ни изготавливать пушки. Кого-то из них уничтожают, кого-то спаивают, а кого-то обращают в рабов. Именно в это время возникают первые концепции расизма. Десятилетиями выливаемая на головы масс пропаганда, превратила термин «расизм» в очередное пугало, даже более страшное чем рак или СПИД. В конце концов, и раком и СПИДом может заболеть т. н. «нормальный человек», но если вы расист, то вы уже как бы и не человек, вы — что-то другое. Вы — античеловек. Понятное дело, что это все касается только белого расизма, все остальные «цветные» его формы вполне законны и им потакают. Правда, называются они не расизмом, а расовым, этническим или религиозным «самосознанием». Но белый расизм, как и всё созданное белыми, имел сугубо положительный заряд и, как не парадоксально, мог бы способствовать определенному прогрессу цветных рас, если бы ему удалось стать доминирующим в глобальном масштабе. Назовите мне хоть одну страну, которая стала жить лучше после ухода белых колонистов. Не можете? Все правильно, ибо их нет. Таким образом, белый расизм можно рассматривать как очередную ступень прогресса, причем не только белых, но и всех землян, насколько бы смело на первый взгляд не звучало это утверждение.

Как и в случае с Реформацией истоки расизма шли с Англии. Почему? Здесь мы имеем несколько существенных причин. Прежде всего, уровень расовой чистоты англосаксов был выше чем у испанцев и португальцев, подвергшимся массовому смешению с арабами во времена их господства на Пиренеях. Во вторых, англичане, начавшие свою колониальную эру, уже были протестантами, пусть и не столь целостными как немцы или голландцы. Они отдавали себе отчет в том, что может быть Бог и всемогущ, но он далеко. А здесь они сами в чем-то боги. И если испанцы с португальцами убивая одну половину индейцев, обращали в католичество и начинали тут же смешиваться с другой, то протестанты с подсознательным стремлением на собственный божественный статус со своими подопечными индейцами ничего подобного не делали. Они сначала скупали у них земли за ширпотреб стоивший в Европе копейки и могущий удивить разве что прибывшего из Азии цыгана, потом начали их оттеснять, сначала—за Арканзас, потом—за Миссисипи, параллельно ведя беспрецедентный геноцид. А после заперли остатки «красной расы» в резервации на малопригодных землях, где те пребывают до сих пор. И никаких вам воплей о «правах человека» и «праве наций на самоопределение». Нет, практичные васпы увековечили память множества исчезнувших (из-за геноцида) племен, назвав в их честь вертолеты, и автомобили, все эти «блэк чероки», «чинуки» и «ирокезы», сняв про «чингачгуков» и «инчучунов» фильмы и введя их в историю, где эти уничтоженные племена ежедневно оставляют «информационные следы».

Позитивный арийский ум требовал научного обоснования всего что происходит. Почему везде кроме Европы мрак и отсталость? Ведь и то и другое — человеческие категории. Не бывает ведь отсталых животных или отсталых растений. Есть полезные и бесполезные для нас. Есть опасные. А отсталых—нет. С людьми дело обстояло по-иному. Сейчас усиленно продвигается тезис, что якобы все народы на момент прихода европейцев переживали бурный рост, как раз и остановленный белыми захватчиками. Но никаких следов роста нам не предъявляется. Упорядочивание идет во всём и вот уже экономист Адам Смит выдвигает концепции свободного рынка и конкурентной борьбы за существование на этом рынке. Идеи Смита развивает Томас Мальтус публикующий свой самый известный труд (An Essay on the Principle of Population as it affects the Future Improvement of Society, with remarks on the Speculations of Mr. Godwin, M.Condorcet, and other Writers), который сейчас называют просто «Опыт о народонаселении». Изучая экономику Англии, уже тогда ставшей мастерской мира, Мальтус показал, что капиталистическая система будет идти «в разнос» так как если производство продуктов питания растет в арифметической прогрессии, то рост населения — в геометрической, от этого разрыва, по его мнению, происходила тотальная бедность большинства населения. Тогда это было весьма необычно, ведь считалось, что непрерывный рост популяции увеличивает мощь государства, создавая резерв для промышленности и армии. Чуть позже Мальтус ввел понятие предела роста населения к которому оно приближается и при котором все же может существовать, не скатываясь в болезни, войны и эпидемии, предвосхитив появление теорем об устойчивости открытых систем. Сейчас нам кажется странным читать эти выводы, зная что население Англии в два раза больше чем при Мальтусе, а уровень жизни выше, наверное, раз в сто. Но Мальтус оперировал экономикой страны как закрытой системой, он видел Англию как самодостаточное государство, полностью обеспечивающее себя и адекватное чисто своих граждан всем необходимым, вот почему он был первым, кто категорически выступил против экономической иммиграции, т. е. привлечения иностранных рабочих для усиления экономики.[45] Может быть за это его так ненавидят современные либералы, придумавшие ярлык «мальтузианец» и записавшие его в один ряд с «гитлером» и прочими «человеконенавистниками». В реальности, Англия стала открытой системой. Захватывая колонии и бесконтрольно вывозя оттуда богатства, она могла поддерживать высокий экономический рост и организовывать масштабный сбыт готовой продукции, что требовало все большего и большего количества рабочих рук. Мальтус был прав в глобальном масштабе; действительно бедность стран третьего мира во многом объясняется их перенаселенностью, хотя и там рост популяции стремится к прогнозируемому пределу. Теории Мальтуса и Смита не противоречили, а как бы дополняли одна другую, просто первая уделяла больше внимания социальному аспекту, вторая — экономическому. В них уже наличествовали такие знакомые сейчас словосочетания как конкурентная борьба на свободном рынке, выживание наиболее приспособленного конкурента, регулирование численности субъектов свободного предпринимательства и т. п. Но опять таки не было ответа: какая сила направляет конкуренцию в позитивное русло? Ведь все что происходит, обуславливается теми или иными причинами. Да, конкуренция это средство, но к той ли цели оно ведет? О целях мы поговорим ниже, а сейчас перенесемся на физический фронт.

2.

Минорные настроения части физиков вызванных обнаружением «невидимой», но всесильной энтропии и страхом перед ее «разрушающими» свойствами совсем не разделяли биологи. За пять лет до Клаузиуса с энтропией и Маркса с «Капиталом», было опубликовано еще одно сочинение. И тоже в Англии. Естествоиспытатель Чарльз Дарвин, завершив многолетнее кругосветное путешествие в ходе которого он изучал закономерности развития животного и растительного миров, публикует эпохальный труд «Происхождение видов». Это имя, имя родоначальника теории эволюции посредством естественного отбора и борьбы за существование всем хорошо известно. Но мало кто знает, что Дарвин обожал и Смита и Мальтуса, подробнейшим образом изучив их труды. Именно с книги Мальтуса «О народонаселении» Дарвин взял термин «борьба за существование». По Мальтусу в конечном итоге конкуренция должна была привести к «гармонии цен и количества произведенных товаров», но такой расклад предполагал бы остановку или резкое снижение динамики развития «гармоничного общества», тот самый аналог термодинамической тепловой смерти или (как это ни кажется парадоксальным!) марксовского коммунизма.[46] Дарвин понимал, что должен быть некий движок, позволяющий живым существам если и не развиваться, то, во всяком случае, не деградировать. Ведь было точно известно что растительный и животный мир все время усложнялся во времени, это доказал другой человек — Ламарк — бывший в отличии от наших англичан французом и католиком, что, кстати отразилось на его концепции. Сам Дарвин говорил: «Я хорошо помню поворот дороги, где я понял, что при борьбе за существование благоприятные признаки имеют большую тенденцию к сохранению в неблагоприятных условиях. Теперь я, наконец, обладаю теорией и можно работать дальше».[47] С этого момента он превращается в последовательного атеиста. Сегодня только незначительное число самых продвинутых знает полное название дарвиновского сногсшибательного сочинения «On The Origin Of Species By Means Of Natural Selection, Or The Preservation Of Favoured Races In The Struggle Of Life» («Происхождение видов посредством естественного отбора и выживание избранных рас в борьбе за существование»). Причины замалчивания второй части сродни тем, по которым Бронштейна-Троцкого и Гольдштейна-Володарского называют «русскими революционерами». В общем, в современных изданиях и ссылках вы никаких «избранных рас» не обнаружите. Тема табуирована. Но гений всегда смотрит на десять шагов вперед. Тем более что книга отнюдь не о расовом противостоянии.

Католическая мысль, впрочем, тоже не стояла на месте, хотя и развивалась в несколько ином контексте, нежели протестантская. Католик, даже самый интеллектуализированный, точно знал: Бог есть. Его законы абсолютны и как бы мы не старались, их не удастся поколебать ни в коей мере, им можно только подчиняться. С Богом можно играть в самые смелые игры, но правила всегда устанавливает Он. Здесь шло самое большое различие мысли католической и мысли протестантской. Любая настоящая протестантская доктрина всегда претендовала на некую Вселенскую универсальность, что неизбежно вело к исключению из нее Бога, если не сразу, то по прошествии времени. Стоит ли удивляться, что множество лучших протестантских умов скатилось в атеизм и антихристианство. Здесь нет ничего плохого, они подняли интеллектуальную планку до высоты которую не могли взять, их атеизм тоже был всего лишь протестом, защитной реакцией на собственную слабость. Самый вопиющий пример — Ницше. Заметим, что протестанты не дали миру ни одного вождя, они производили лишь когорты политических менеджеров действующих только в коллективе. Гитлер, Наполеон, Муссолини, и более мелкие—Франко, Хорти, Селазар, Пилсудский— католики. Ленин и Сталин — православные. Впрочем, на раннем этапе, в эпоху становления Реформации вожди у протестантов были, возьмем тех же Лютера, Кальвина или Цвингли, но… они — продукт католического мышления, они — изначальные католики ставшие протестантами.

Интеллектуальные продукты католиков не столь оглушительны как творения протестантов, но у них у всех есть основа, которую, как показывает время, не сдвинуть. Сила католиков — это их опыт, их интуиция, собственно за счет этого они и держатся. Мы говорили о Дарвине. Он — англичанин, пуританин и протестант (позже — атеист, что вполне типично для протестанта). Его теория эволюции показывает способ. Способ, по которому двигалась биологическая эволюция, во всяком случае, до появления человека. Этот способ не допускает ни малейшего влияния Бога, все прекрасно описывается и без него.[48] Даже сейчас практически нереально точно оценить масштаб этого произведения. А тогда это была такая бомба, взрыв которой заглушил вой мракобесов на много-много лет. Ни католическая, ни православная, ни тем более исламская, буддистская, негритянская и вообще неарийская мысль не смогла бы родить ничего подобного, вот почему дарвинизм на тот момент был, наверное, высшим достижением. Серьезных аргументов против, у них не находилось, особенно когда народ начал массово увлекаться раскопками, отыскивая скелеты гигантских пресмыкающихся и невиданных животных, возраст которых явно превышал 5–7 тысяч лет отведенных клерикалами как исходный срок начала жизни и про которых Библия не говорила ни слова. Только после выхода «Происхождения Человека» они дружно набросились на сэра Чарльза, пытаясь доказать что человек ни в коем случае не мог произойти не только от нелепых и смешных тварей под названием «обезьяны», но и от общих с ними предков.[49] Нелепые и смешные, как водится, кричали громче всех. Можете быть уверены: если бы Дарвин обосновал происхождение человека из тигров или львов, возмущенных криков было бы гораздо меньше. Концепция Дарвина имела свои ограничения. Она показывала метод благодаря которому тот или иной вид мог приспособиться и существовать в данной среде, но не объясняла начала процесса зарождения жизни (что, впрочем, выходило за ее рамки) и выставляла процесс усложнения как сугубо пассивный: природа-де просто отбраковывает особи не вписывающиеся в ее конкретные условия в конкретный момент времени. В этом была своеобразная фатальность, ведь ясно, что если бы динозавры или птеродактили появились бы сейчас, мы бы не дали им умереть с голодухи, как 65 миллионов лет назад, когда в Землю врезался астероид и наступило похолодание. А так, они погибли. Можно поставить вопрос прямо: улучшает ли борьба за существование и естественный отбор то или иное животное? Ответ не так категоричен как кажется. Скорее она не дает виду опуститься ниже определенного уровня, путем отбраковки слабых, больных и прочих дефективных особей. Кто скажет что волки или львы жившие 50 тысяч лет назад были лучше или сильнее современных львов и волков? А ведь все эти годы они жили по законам джунглей, ведя ежедневную борьбу за выживание и подвергаясь естественному отбору. Результат такой же как и был. Другое дело, что дарвиновский метод не позволил ни волкам, ни львам, выродиться как вид, что неизбежно бы наступило, если бы механизмы борьбы и отбора вдруг оказались выключенными, известно ведь, что хищное животное выращенное в зоопарке, в живой природе существовать не сможет. Более того, дарвиновская теория не решила проблему появления новых признаков. Все объяснялось простым накоплением и перебором признаков случайно возникших под влиянием повреждающих факторов. Как сказал в то же время Ницше, считавший Дарвина «вонючим английским буржуа»: «всё, что нас не убивает, делает нас сильнее».[50] Этот вопрос до сих пор остается одним из самых сложных в современной биологии, все- таки трудно смириться с мыслью, что совершенный белый человек — всего лишь продукт повреждающих (!) факторов. Наши эстетические воззрения оказываются как бы вывернутыми наизнанку.

Протестант Дарвин родился в 1809 году. В этом же году другой упомянутый нами ученый — Жан Батист Ламарк — француз, дворянин и католик, издал свой труд с совершенно непритязательным названием “Философия Зоологии”. Будучи уже тогда крупнейшим ботаником и зоологом, он предположил, что все живые существа целесообразно (ключевое слово!) приспосабливаются к условиям окружающей среды, а сам факт прогрессивной эволюции объяснил изначально заложенным свойством биологических организмов усложнять свою структуру, назвав это “законом градации”.[51] Будучи знакомым с теорией Дарвина и сравнивая ее с концепцией Ламарка, видно, что последняя совершенно не в состоянии объяснить большинство из известных эволюционных приспособлений, а вывод последователей Ламарка о том что приобретенные полезные навыки могут передаваться по наследству сейчас выглядит полнейшим абсурдом, особенно после проверки через электронный микроскоп действия т. н. “барьера Вейсмана”[52] и подтверждения его же гипотезы о непрерывности зародышевой плазмы, согласно которой, содержимое репродуктивных клеток переходит к последующему поколению совершенно нетронутым никакими изменениями остальных частей тела (за исключением разных стохастических факторов вроде мутаций). Взгляды Ламарка были не очень популярны при его жизни, а умер он в забвении и нищете, в отличии от Дарвина мгновенно ставшим чем-то вроде скандально известного пророка. Но так ли был прав Дарвин и так ли ошибался Ламарк?[53]

Допустить всё что предлагал Ламарк и основная часть его последователей можно, если мы сделаем одно маленькое, но существенное допущение. Мы предположим, что природа обладает некой программой на будущее, она как бы предвидит то, что должно произойти и строит свои схемы. Факт что мы эти схемы не знаем, совсем не отменяет их действия. Природа «знает», какой признак действительно благоприобретенный и понадобится в будущем, поэтому и передает его по наследству, а то что в электронные микроскопы с засунутыми в них сперматозоидами и яйцеклетками подобного факта не разглядели, может говорить лишь об отсутствии сейчас у подавляющего большинства признаков пригодных к передаче в будущее. Посмотрите на своих родителей. Или на себя. Есть ли в них или в вас некий признак достойный для того чтоб его увековечить и в перспективе распространить на всю расу? Тут и самый напыщенный эгоист призадумается, ведь опять-таки неясно, какие именно признаки понадобятся в будущем. Но кто скажет что у нас этих признаков уже нет? Другое дело, умеем или сумеем ли мы ими воспользоваться, сумеют ли люди-носители таких признаков подчинить своему контролю расу и направить ее на достижение общей победы. Вот тут мы и проверим действие концепции Ламарка. И может, если такие признаки появятся, их заметят? Повторимся: это всего лишь наши допущения, но в свете всего выше и нижеизложенного они не покажутся откровенно антинаучными.

Ламарк был отодвинут в тень Дарвином, но, как ни странно, именно вопросы ставившиеся дарвинистам отчасти воскресили ламаркизм,[54] это означает что и у Дарвина был изъян, пусть и малозаметный. Обратим внимание, в ламаркизме нет никакой “лотереи”, а свойства которыми ламаркисты наделяли абстрактную «природу» обычно приписывают Богу. Во всяком случае, именно знание будущего подразумевает контроль над максимальным количеством информации, а следовательно требует максимально возможной энергии. Вот почему католическая по духу концепция Ламарка никак не противоречит «божественному замыслу», поэтому, в отличии от Дарвина, церковники на него не нападают.

Если выбросить из биологической иерархии человека, то кажется что кроме дарвиновской теории эволюции нам больше ничего не нужно, все и так ясно. Животные живут именно по Дарвину и даже если допустить передачу приобретенных признаков по наследству (ламаркизм), действие как межвидовых, так и внутривидовых законов серьезно не нарушится. Исключение — домашние зверюшки. Их греют, кормят и поят люди, причем делают это совершенно сознательно. Результат? С примитивными организмами, вроде бацилл, червяков, мух, пауков, ничего опасного не произойдет, а вот птицу или млекопитающее при попадании в “дарвиновскую” природу ожидают фатальные последствия: даже взятый детенышем и прирученный дикий зверь погибает, оказавшись неприспособленным ни к чему. Иными словами, факт утраты некоторых ранее полезных навыков вдруг ставших бесполезными — налицо. А приобретение?

При переходе на человека дарвинизм дает первые сбои. И впрямь, назовите мне хотя бы один народ, пусть и самый отсталый, живущий полностью «по Дарвину»? Таковых нет, ведь в каждом из них есть избыточный элемент, существование которого в животном мире представлялось бы немыслимым. Или возьмем, к примеру, создателей теории эволюции — англичан. Весьма показательно, что при Дарвине Англия была самой индустриально-развитой страной мира со всеми причитающимися следствиями. Казалось бы, все закономерно: сплав интеллекта, агрессии, трудолюбия, умение приспособиться к меняющейся ситуации в мире и извлечь при этом максимальную выгоду, сделали англичан — не слишком большую нацию, занимающую маленький бедный остров, нацией номер один в тогдашнем мире, аккумулирующей мировые богатства и управляющей политикой далеко-далеко за пределами туманного Альбиона. Торжество законов Дарвина в чистом виде! Ведь и люди поднялись над животными миром именно использовав сплав ума и организации. Расширяя данную схему на остальные протестантские страны можно легко объяснить их интеллектуальный и экономический приоритет перед католическими — они лучше приспособили религию (читай—организацию) к изменившемуся интеллектуальному состоянию общества, но здесь уже картина не будет столь безупречной. Положение еще больше усложняется, если перейти на всех белых. Объяснить их приоритет внешними условиями далеко не всегда возможно, так как очевидно, что есть нечто идущее изнутри. Вспомним, что если в Америке белые почти все время находились в лучших условиях по отношению к цветным, то в СССР — в гораздо более худших, что не помешало им бесконечно опережать цветных и там и там. В СССР по всем параметрам кроме одного — организации. И как тогда по Дарвину объяснить деградацию арийской нации? Можно, конечно, заявить, что человечество все дальше и дальше уходит от «звериных» дарвиновских законов, к законам «человеческим» или, как скажет верующий, к законам «божественным» (а они антидарвиновские по всем пунктам). Но закон, если это закон, а не шулерская подтасовка, действует независимо от нашего сознания. Если Дарвин в принципе прав, то мы от его законов не уйдем, так же как не уйдем от физических или химических законов. Вот взяли бы зайцы и начали вдруг, просто так, охотиться на волков. Или крысы, самоорганизовавшись, начали бы группами по 20–30 особей нападать на жирных персидских котов, коих обычно заводят старые девственницы. Какой бы кот устоял? И как интересно Дарвин объяснил бы такое резкое изменение природных раскладов? Ведь вроде бы ничего не произошло. Такие же коты, такие же волки, но их почему-то начали жрать те, кого всегда жрали они. И что бы он сказал, если вдруг появился бы сейчас и увидел, что стало с его “избранной расой”, которая вроде бы не проиграла ни одной войны12. Как бы он объяснил соседство суперцивилизации с тотальной деградацией? Есть ли этому аналогии в животном мире? Хорошо было писать такие книги в Лондоне, в викторианскую эпоху, когда в глазах любого цветного из колонии слова “белый” и “господин” были синонимами, несмотря на существование внутри белого социума серьезной внутривидовой конкуренции. Можно быть уверенным, что сейчас Дарвин несколько поменял бы акценты, сгладив самые острые углы своей концепции или ограничил бы ее только животными, создав для человека нечто принципиально иное.[55]

Так кто же прав, Дарвин или Ламарк? Отвечать на этот вопрос — примерно то же, что пытаться объективно разобраться какая религия правильнее — католицизм или протестантство. Берешь антикатолическую протестантскую брошюрку и видишь, как все последовательно и грамотно изложено. А потом берешь антипротестантскую и понимаешь, что католики тоже правы. Сейчас у них появились дополнительные козыри: стало слишком очевидно, что протестантские страны деградируют гораздо быстрее католических. Такая вот гримаса. И Дарвин, и Ламарк, правы, но каждый по-своему. Здесь как в теории волн в физике. Какие-то свойства объясняются волновыми явлениями (например интерференция или эффект Доплера), а какие-то только квантовыми (поглощение и излучение света веществом в определенных спектральных участках). Элементарные частицы ведут себя и как частицы и как волны.[56] Квантово-волновой дуализм. Причем смещение свойств в “квантовую сторону” все более и более выражено по мере уменьшения длины волны. В нашем случае, дарвиновские законы по всей видимости ослабляются по мере роста числа интеллектуалов и повышения социального статуса общества, отсюда и известный тезис о слабости развитых стран ставших ареной беспредела цветных орд, ведь орды-то как раз ближе к животным, а следовательно ближе «к Дарвину». Теперь (если прав Ламарк) можно указать предварительный путь движения белой арийской расы к победе — победа через тотальное интеллектуально-техническое доминирование и управление посредством конкретных обоснованных и доказанных методик. Никаких абстракций. Интеллектуальный технофашизм. Тогда точно можно будет сказать, что прав Дарвин, так как в межрасовой конкуренции победит более приспособленный (т. е. белый), а во внутривидовой — более сильный как синтез силы и интеллекта. Но и Ламарк окажется прав, так как станет ясно, что природа предусмотрела такое развитие событий и заранее обеспечила белых достаточным количеством интеллектуалов.

Дарвин оказался самым большим дарвинистом, как бы каламбурно не звучало это утверждение. Сейчас, в начале нового тысячелетия, очень трудно найти ортодоксального дарвиниста и совершенно очевидно, что выводы Дарвина нуждаются в коррекции относительно современных условий.

Дарвина упрекают в том, что его блестящая теория не дала исчерпывающего объяснения происхождению человека. Не совсем умные энтузиасты до сих пор ищут, но не могут найти “промежуточные звенья”, нелюдей-необезьян, что дает повод для множества чудовищных спекуляций и подтасовок, чем, как вы догадались, особенно увлекаются клерикалы, оккультисты, теософы и мракобесы.[57] О чем может говорить отсутствие “промежуточного звена”? Да только о том, что возникновение человека было лавинным процессом, а такие процессы исключительно трудно поддаются описанию и фиксации, так как способны качественно меняться за минимальное время. Если бы эволюция примата в человека шла миллионы лет, мы бы находили останки “промежуточных” как минимум в количествах исчисляемых тысячами. Но у нас ничего нет. Оригинальную версию выдвинули т. н. “уфологи”, дескать, разумную жизнь привнести на Землю инопланетяне, отсюда и отсутствие “промежуточных” и мгновенность ее появления. Есть более красивая версия: арийская раса — потомки инопланетных сверхлюдей, а остальные — продукты преступного смешения арийцев с различными представителями мира животных — приматов, низших млекопитающих и рептилий. Мы бы могли принять эту гипотезу, пусть и в пропагандистских целях, но она непригодна для конкретного использования, так как уж точно ничего не объясняет. А как тогда возникли иноплянетяне-протоарийцы?

А вот ламарковская модель здесь вполне подходит, разумеется, при сделанных нами выше допущениях. Человек возник потому, что должен был возникнуть, он — продукт развития Вселенной начиная с момента Большого Взрыва, а наследование полезных в будущем приобретенных признаков позволяет объяснить мгновенность его появления и бессмысленность поиска “промежуточных звеньев”. Ведь относительно возникновения самой жизни нет четкого понимания — возник ли генетических код однажды и за небольшой промежуток времени или же перебор шел миллионы лет и опять таки стал результатом простого совпадения.

Собственно по этому пути и идет эволюция мысли, особенно в связи с развитием теории систем и кибернетики. Л.С. Берг в 1922 году выдвинул тезис об эволюции как о естественном свойстве живых систем к саморазвитию.[58] Вся сложность в том, что о результатах естественного отбора (Дарвин) можно было судить только по прошествии времени, время и здесь оказывалось главной проверяющей силой (Ламарк). Под это дело, английский ученый Д. Хаксли предложил заменить введенный Гербертом Спенсером термин «выживание приспособленных» (Ламарк), на совсем уж неполиткорректный — «уничтожение неприспособленных» (Дарвин).[59] В общем, оба термина правильные, они подразумевают регулирование общества по тому или иному параметру, но мы еще раз зададимся вопросом: насколько дарвиновские построения применимы к человеческому обществу и насколько ослабевает их действие по мере усложнения биологического организма? Действует ли в современном арийском социуме естественный отбор и борьба за существование. В какой-то мере — да. Но мы знаем что само по себе ни то, ни другое, не способно качественно поднять статус как отдельного индивида, так и всей расы в целом. Он может обеспечить очень медленный поступательный рост, но нас интересует совсем другое — управление процессом роста по нужным нам параметрам. А достичь этого можно только целенаправленной селекцией, которая как раз и подразумевает, помимо всего прочего, «уничтожение неприспособленных». Совершенство через уничтожение. Селекция, т. е. выделение чего-либо по тем или иным параметрам — всегда ведет к повышению или понижению энтропии, к упорядочиванию или разупорядочиванию. Нам, само собой нужно обеспечить максимальную степень роста качества расы при ее максимальной упорядоченности. Эти условия могут показаться несовместимыми, во всяком случае, с позиции классической термодинамики, но теория открытых систем о которой мы поговорим далее, показывает что это возможно, а методом является искусственное регулирование энтропии в системе.

3.

Физика на этом этапе впервые через термодинамику встретилась с биологией. Или наоборот, биология сделала шаг навстречу физике. Два события — появление эволюционных концепций Ламарка и Дарвина и введение энтропии, как принципиально нового понятия, не могли не пересечься, ибо являлись одними из ключевых в системе понимания механизмов функционирования мироздания. Про авторов — Дарвина и Клаузисуа — мы уже говорили, про Больцмана, предложившего кинетическую теорию газов, скажем, что выведенная из нее позже Планком формула для количественного определения энтропии S = K lnP, (где P—термодинамическая вероятность, K—постоянная Больцмана) стала настолько знаменитой, что была написана в виде эпитафии на его могиле.[60] По своей бездонной глубине она стоит в одном ряду с законом всемирного тяготения, системой уравнений Максвелла, уравнением непрерывности и формулой связывающей массу и энергию через квадрат скорости света. Г.Е. Михайловский в своей статье «Контрапункт биологической термодинамики» пишет: «Больцман рассуждал так. Любой микропроцесс обратим во времени, и любые его направления равновероятны, но совокупный их ход зависит от того, как фактически распределились эти направления. Чем беспорядочнее распределение на микроуровне, тем больше макровероятность процесса (иначе—статистический вес системы). Система же всегда стремится к самому вероятному состоянию. Вот и выходит, что статистический вес, равный числу микросостояний, необходимых для реализации данного макросостояния, увеличивается во времени…».[61]

Как это работает в реальной жизни, мы покажем на простом примере. Типовым микросостоянием государства можно считать отдельно взятую семью, ее можно рассматривать как элементарное маленькое государство занимающее некую территорию (квартиру или дом), имеющую свою финансовую систему и регулирующую отношение как внутри себя, так и с внешним миром. Теперь зададимся вопросом: а много ли сейчас крепких семей? Если кто затрудняется с ответом, рекомендую заглянуть в статистику разводов, абортов, бытовых семейных преступлений с летальным исходом, а также поинтересоваться такой пикантной темой как инцест в семьях. А затем поднять статистику молодежной преступности, после чего поинтересоваться степенью заполненности т. н. «детских исправительных учреждений» или «малолеток». Цифры—удручающие. Вот вам и «ячейки государства». Теперь подумайте, к какому наиболее вероятному макросостоянию может стремиться государство наполненное такими «ячейками» («микросостояниями»)?[62] Нет, мы не утверждаем что все семьи такие, ни в коем случае! Но рост их числа — факт. Вот вам и одна из причин загнивания белых государств как таковых. Высокая энтропия внутри семьи — высокая энтропия государства, ибо энтропии, как известно, складываются. Семьи цветных построены на терроре главы рода или (в более мягком варианте) отца или мужа (в зависимости с чьей позиции рассматривать) и совершенно непригодны для выращивания полноценного человека, но их модель поведения (что опять-таки закономерно) полностью повторяет государство. Стоит ли удивляться, что белых теснят по всем направлениям орды безумных и злых «зверят»?[63]

Понятие энтропии стали трактовать очень широко и использовать в совершенно разных отраслях знаний. Сам Больцман, ознакомившись с трудами Ламарка и Дарвина, сделал главный ответственный шаг — связал понятие энтропии с понятием жизни, как особого свойства материи. Главное его предположение заключалось в том, что основное свойство жизни это способность противодействовать росту энтропии, а относительно теории Дарвина, Больцман констатировал, что «всеобщая борьба за существование это борьба против энтропии». Общий же его прогноз все-таки был неутешителен — Вселенная катится к тепловому равновесию, к тепловой смерти, хотя возможно этот процесс продлится бесконечно. Немцы, как нация предопределения, вообще выступили здесь какими-то особенными пессимистами. Хотя несколько позже именно они сдвинули энтропийный вопрос с мертвой точки. Читаем дальше: «…спустя еще некоторое время фон Нейман показал, что теорему Больцмана можно вывести из квантово-механических закономерностей и без гипотезы «элементарного беспорядка». Существенно лишь, чтобы система была двухуровневой, причем на нижнем уровне иерархии обязательно должны действовать законы микромира, того микромира, который населен квантами, элементарными частицами, ядрами и атомами, чье существование и развитие определяют вероятностные законы квантовой механики. Из этих законов и вытекает второе начало термодинамики, подобно тому, как первое начало следует из закона сохранения энергии.

С другой стороны, друг и соотечественник Неймана Ю. Вигнер рассчитал, что в соответствии с теми же законами квантовой механики возникновение и существование самовоспроизводящихся систем—чудо. Сопоставляя выводы Вигнера и Неймана, можно заключить, что невозможность самовоспроизведения зиждется на том же базисе, что и само второе начало термодинамики».[64] О «чуде», точнее о вероятности его появления, мы еще поговорим, сейчас же заметим, что до сих пор нет единой общепринятой концепции перехода хаос-порядок. Т. е. мы не знаем, что было в начале бытия — хаос или порядок? А этот вопрос исключительно важен во всех аспектах, ибо правильный ответ на него даст возможность оценить реальность наших целей. Древние ответа на него тоже не знали, хотя приоритет шел за хаосом. По их воззрениям был некий всемирный беспорядок, «тьма», «океан», после чего в определенный момент времени, некая сила (читай «Бог») дала начало всему, «отделила свет от тьмы», «землю от неба» и т. д. Но сама схема показывает вечность упорядочивающей силы, или, во всяком случае, ее равный «хаосу» возраст. Она объективна, она была всегда, это ее свойство и она, по всей видимости, непобедима, хотя строгого научного доказательства пока нет. О чем это говорит? Да о том, что хаос содержит в себе элементы порядка. Это было доказано только в 60–70–е годы ХХ века, т. е. совсем недавно. Стоит ли удивляться, что древние, несмотря на их мощную интуицию, не смогли однозначно «догматизировать» этот сложнейший вопрос.[65]

4.

В первой главе мы говорили, что энтропия привязывается к мере количества информации, опять-таки через вероятность.[66] Сейчас подробнее остановимся на объяснении, как информация может быть связана с неопределенностью, с хаосом, с энтропией. Очень показательно это демонстрируется следующим примером.

Известно, что основой современных мировых отношений прямиком ведущего белого человека к гибели, является навязанная слабым государственным режимам финансовая система, регулируемая Соединенными Штатами через своих сателлитов вроде Англии. Эти две страны — оплот протестантизма, что на уровне белой расы можно понимать как оплот христианства вообще. А мы уже говорили что протестантизм — это вполне закономерный итог его развития. Дальше нет ничего, дальше будет только номинальный отказ от христианства вообще. Плохо это или хорошо? Вопрос интересный, а ответ на него может быть дан только если мы будем знать чем именно христианство будет заменено. Вспомним, что его введение понизило на много столетий степень свободы, но косвенно способствовало спасению расы, пусть и ценой отказа от интеллектуальной жизни. Такая себе патовая ситуация. Современная система призвана обнулить степень свободы белого человека путем связывания его финансовыми обязательствами. Да, формально он имеет все мыслимые свободы. Формально. Реально же он должен за все, причем долг «размазан» на всю его жизнь и на жизнь его потомков. Он должен за квартиру, за машину, за медицину, за обучение детей, он должен «накапливать» свою будущую пенсию. А такой человек не может быть свободен фактически, так как угроза потери источника дохода мгновенно приводит к потере всего «накопленного». Отсюда и непрерывные стрессы в которых живут жители «золотого миллиарда». Вот и соизмеряет индивид степень своего недовольства системой с опасностью потерять всё в случае выпадения из нее. И какие он делает выводы? Все правильно — он понимает, что систему нужно терпеть, это самый удобный и безопасный вариант. А вечное терпение и вечная свобода — несовместимы.[67] Дальше мы покажем, что пока финансовая удавка будет существовать, ничего позитивного не произойдет, деньги, точнее доллары, это катализатор мировой экономики. Без них никакой экономический процесс невозможен, не будем забывать, что Америка контролирует 70 % мировой энергетики. Катализатор — как наркотик, он вас убивает, но и «спрыгнуть» с него нелегко. Регулируя дозы катализатора можно управлять политикой государств. Можно, например, насытить необеспеченными долларами ту или иную страну сверх меры, обвалив его валюту. После обвала валюты, можно одолжить (!) доллары (под проценты) с целью создать «стабилизационный фонд». А можно наоборот — организовать отток долларов из страны, парализовав внешнюю торговлю. Можно открыть нужному госчиновнику счет в любом банке, доллары у него везде возьмут, в случае если придется экстренно покинуть «любимую родину». Обвал доллара, мирового наркотика дозировкой которого американцы управляют миром, — это обвал мировой экономики, разрыв финансовых связей, резкое повышение степени свободы, как отдельного индивида, так и отдельных государств. Американская армия, которую боится весь мир, тоже ведь получает зарплату в долларах. Будет ли воевать эта армия, если ей будут платить необеспеченными бумажками, а то и вообще натуральным продуктом? Ведь в Штатах армия наемная, а военнослужащие официально называются «government issue» (GI), что значит «правительственная собственность». Скажу больше — обвал доллара, обвал финансовой системы, это шанс для многих пассионариев и одновременная возможность массово обвалить избыточные структуры, также ограничивающие степень свободы арийского индивида. Но как это сделать? Проанализируем формулы Больцмана и Шеннона. Представим себе ситуацию, когда почти все держатели долларов вдруг захотели их сдать, т. е. почти все захотели осуществить одно и то же действие. Что можно будет сказать об энтропии такой системы? Правильно, она резко уменьшится, иными словами если вы утром вышли на улицу и увидели человека стоящего у обменного пункта, то с вероятностью, допустим 97 %, можно предсказать, что он именно сдает, а не покупает доллары.[68] А если это не один человек, а здоровенная толпа? И ни у одного пункта, а у всех. И все хотят сдать. А еще их хотят сдать более крупные держатели, например сами банки. Т. е. вероятность события (сдачи долларов) очень высока, поэтому энтропия, соответственно, низкая. А кому могут сдать банки, если не другим банкам? А зачем другим банкам доллары в таком количестве, тем более что национальной валюты для покрытия расходов не хватает. И вот банки прекращают принимать доллары. Черному рынку они тоже не нужны, так как его покупательная способность гораздо меньше чем у банков. Ведь черный рынок просто играет на разнице курсов покупки и продажи. А продажи-то как раз и нет! Теперь скажите мне, сколько стоит валюта, которая никому не нужна? Которую никто не хочет брать. Мне могут возразить, мол, доллары можно потратить и на покупку товаров, если, желая спасти доллар, власти решат разрешить торговлю на него. Можно. Но все дело в том, что долларов гораздо больше чем товаров. Во много раз больше. Не хватит товаров. В масштабах одной страны или группы относительно бедных стран это возможно, в глобальном масштабе — нет. И вот доллар валится. Коллапс финансовой системы. Миллионы избыточных бездельников сидящих в бесчисленных офисах и занимающихся сугубо «переработкой бабла», выпендрежем и демонстрацией собственного статуса перед такими же избыточными элементами, оказываются ненужными и начинают привыкать к дарвиновским схемам жизни на улицах, в городах лишенных тепла, света и связи, ведь все финансовые надстройки лопаются даже не за часы, а за минуты, после получения известий о блокировании счетов. Это даже не коллапс, а мгновенный паралич, спазм. Кислород перекрыт. Никто и крикнуть не успеет. Это кажется фантастикой, но анализ изоморфных формул Больцмана и Шеннона позволяет увидеть путь к достижению поставленного результата. Да, в принципе вероятность что все «вдруг» захотят сдать доллары низка. Предельно низка, ибо каждый индивид (микросостояние системы) делает «то что хочет», поэтому макросостояние системы (в данном случае — финансового рынка) меняется, но не сильно. Сейчас. Но вероятность связана и с информацией и с энтропией. Как можно понизить энтропию? Только одним способом — «увеличить информацию», т. е. создать такой информационный фон, который вынудит большое число держателей резко сбросить доллары. Эта информация «в общечеловеческом» понимании может быть истинной, а может и ложной, но нас это не интересует. Истинная информация та, что правильно передана — именно так она и понимается в теории информации, а не с позиции той или иной псевдоморали. Правильно — это так, как вам надо. Еще раз напомним: морально то, что полезно. Полезно для нашей расы, разумеется. А все что полезно для расы не может быть грехом. Здесь понятие «мораль» сходится с понятием «истина». Да, для внедрения в массы информации нужно потратить энергию, но какой результат достигается без энергозатрат? Причем в первый момент они даже могут и не составлять значительного большинства. Информация распространяется по своим законам, главное чтоб чисто таких желающих росло, т. е. чтоб энтропия процесса падала. Американцы это тоже понимают, вот почему проводят грандиозный комплекс мероприятий обеспечивающий информационное спокойствие населения. Никаких резких шагов. Но увидеть насколько эта система хрупка и уязвима можно по существенным колебаниям курсов акций и прочих ценных бумаг казалось бы из-за самых незначительных событий. По сути, финансовая система держится только потому, что ее боятся «уронить» из-за непредсказуемых последствии, из-за возможности погрузится в хаос.

5.

Мы привели этот пример не только для демонстрации значительных возможностей масс действующих согласованно и не только чтоб еще раз показать принципы по которым связаны информация и энтропия. Здесь дело гораздо глубже. Эти формулы — основа существования рыночной экономики в информационную эпоху. Если вы хотите обеспечить сбыт какого-либо товара, или внедрить ту или иную услугу, пусть ни товар, ни услуга никому не нужны, создайте информационный фон, объясните, что именно ваш товар и ваша услуга — то, что надо каждому. То же самое относится и к политическим проектам. Как говорил отнюдь не кибернетик Гитлер: «Главное — заставить массы поверить». Во что? А в то, во что вам надо.

Сразу после презентации Дарвином своего эволюционного «концепта», стало ясно, что на уровне расы победит та, которая научится лучше управлять собственной энтропией, а по Ламарку следовало, что это будет раса с наибольшим количеством благоприобретенных свойств. Тогда ни у кого не было сомнений, что эта раса — белая, теперь положение несколько изменилось и невозможно спрогнозировать какая раса будет доминировать в будущем. Можно сказать одно — потеря доминирования белыми быстро сведет к нулю весь мировой прогресс и цветные вернутся к тому состоянию, в котором их застали белые.

Итак, подведем предварительные итоги. Введение энтропии в первую очередь показало направление эволюции физических систем, главным образом термодинамических, ибо тепло это жизнь, а полное отсутствие тепла («абсолютный ноль») при котором энтропия стремится к нулю — состояние принципиально недостижимое. Неудивительно, что вместе с энтропией было введено и новое понятие «энтропийная стрела времени». Поскольку даже в самых оптимальных процессах какая-то часть энергии рассеивается в виде тепла, она не может быть полностью восстановлена. Иными словами, вселенская «машина времени» постепенно замедляет ход и когда-то должна остановиться, должна наступить «тепловая смерть» — вечный стабильный равновесный процесс при ненулевом, но и неизменном уровне энтропии. Биологи тут же противопоставили физикам свое эволюционное видение мирового процесса, начавшегося с амеб, сине-зеленых водорослей и инфузорий, а в настоящее время существующего на уровне человека, хотя это понятие до сих пор точно не определено. И если физическая эволюция якобы вела к «смерти», то биологическая, начавшаяся с абиогенеза (т. е. возникновения живой материи из неживой) явно шла к чему-то другому. В любом случае ясно: всякий считающийся человеком вне зависимости от критерия, является сложнейшей иерархической системой высочайшей организации, способной приспосабливаться к различным условиям обитания без изменения видовых форм, что ни одно животное (включая приматов) не умеет. В первом приближении суть биологической эволюции можно было бы обозначить так: нарастание организации и порядка. Возник резонный вопрос: за кем истина? За «термодинамиками» или же за эволюционистами? Первую стройную концепцию призванную урегулировать это «противоречие» выдвинул русский ученый А.А. Богданов. Об этом крупном интеллектуале, примкнувшем к большевикам и умершем производя не себе медицинский опыт,[69] можно было бы написать целые тома увлекательнейших приключений, но эту тему мы оставим кому-нибудь другому. Богданов в своем капитальном труде «Тектология. Всеобщая организационная наука»[70] разработал основные принципы системологии, хотя сам этот термин был введен в обиход только в 1965 году. Для начала ХХ века его труд был слишком революционным, поэтому три десятилетия провалялся на полке. Но выдвинутые им общие положения о функционировании любых систем, зависящие в частностях только от их природы, до сих пор никем не опровергнуты и вряд ли будут опровергнуты. Запомним их, так как будем часто к ним возвращаться:

1. Самоорганизация систем на основе обратной связи.

2. Неустойчивость динамического равновесия обусловленная воздействием среды

3. Закономерность возникновения кризисов как пути решения внутренних противоречий в системе

4. Устойчивость систем

5. Прогрессивное и необратимое развитие систем

6. Пространственная и временная непрерывность развития систем

Про системологию опять вспомнили в 40-ых годах, в связи с прогрессом кибернетики. Немецкий ученый Людвиг фон Берталанфи, работавший во времена Третьего Рейха в Венском университете, а затем эмигрировавший в США, развивая идеи Богданова главный упор делает на изучение открытых биологических систем. Понимая, как и Богданов, что все мировые процессы идут (в пределе) по одним и тем же законам, он объединил термодинамику, биологию, физическую химию и кибернетику, став одним из первых, кто применил системный подход к исследованию многофакторных явлений. Идя дальше, он создал современную системологию — науку о функционировании систем, главной задачей которой стала разработка математических моделей описания разного типа систем на основе изоморфизма законов в различных областях знания. Именно он (а не Богданов) считается ее основателем в западном мире, точно так же как Маркони (а не Попов) изобретателем радио. Впрочем, Берталанфи так и не смог решить главной дилеммы: кто «победит» — физика или биология? Но главное он сделал. Было доказано, что все живые организмы являются открытыми системами и описывать их способами существующими в классической термодинамике нельзя. Открытыми они были названы потому, что вынуждены были непрерывно подпитываться энергией из окружающей среды. Берталанфи доказал, что в открытых системах, а таковыми в нашем случае являются как отдельный человек, так и государство, энтропия может и повышаться и понижаться, причем оба процесса могут идти одновременно. Г.Е. Михайловский напоминает, что: «Еще в 1886 г. Больцман писал, что живые существа борются не за вещество и энергию, а за увеличение энтропии в окружающей среде. Этим он более чем на пятьдесят лет предвосхитил высказывание одного из основателей квантовой механики Э. Шредингера о том, что организмы питаются отрицательной энтропией». Здесь мы сделаем небольшое отступление. Дело в том, что термин «отрицательная энтропия» спорный и до конца не определен. Под ним можно понимать стремление системы к упорядоченности, в противовес самопроизвольному движению ее в состояние максимально возможного при данных условиях хаоса. Сейчас в ходу вполне оптимальная на наш взгляд модель: организмы питаются энергией, а выделяют во внешнюю среду энтропию. Далее читаем: «Отрицательная энтропия. Что это такое? <…>Ф. Ауэрбах называл ее эктропией, Л. Бриллюэн говорил об негэнтропии, Н. И. Кобозев ввел понятие антиэнтропии28. Хотя все эти термины далеко не тождественны, они служат одной цели: показать, что термодинамика мертвой природы (в частности, ее второе начало) не исчерпывает всех, а может быть, и даже главных свойств термодинамики живого. Это — лейтмотив первых шагов биологической термодинамики.

1902 г. Н. Умов пришел к выводу, что для термодинамики живой природы с ее стремлением к упорядоченности необходимо новое начало.[71]

1934 г. В. Вернадский говорит о неприменимости принципа Карно к биосфере, энтропия которой падает во времени и к которой, как он считает, только и применимо понятие жизни в полном смысле этого слова.[72]

1943 г. Э. Шредингер замечает: «Жизнь — это упорядоченное и закономерное поведение материи, основанное не только на одной тенденции переходить от упорядоченности и неупорядоченности». (То есть жизнь основана не только на втором начале термодинамики.)»[73]

Берталанфи конечно все это знал, поэтому ввел выражение «Fliessgleichge-wicht» («текущее равновесие»)[74] и положил начало физическому описанию открытых термодинамических систем, не успев, правда, завершить его из-за отсутствия должного математического аппарата. Радикальный шаг в решении этого вопроса предложил в 70-ых годах XX века русский физик Илья Пригожин. Успехи в его начинании обуславливались грандиозным прогрессом кибернетики, который Берталанфи застал уже на излете своей научной карьеры. В конце сороковых годов, когда в Америке начали эксплуатироваться полноценные цифровые компьютеры, а Шеннон и Хартли предложили свои формулы определения количества информации, в свет вышла эпохальная работа У. Росса Эшби «Принципы самоорганизующейся динамической системы».[75] В ней самоорганизация однозначно определялась, как способность систем спонтанно (важнейшее слово! — прим. M.A. de B.) менять свою структуру в зависимости от опыта и окружающей среды, т. е. предполагалось, что такая система должна обладать свойством самообучения, а в качестве реальной модели предлагался механизм становления нервной системе в онотогенезе.

6.

Я хорошо помню свое первоначальное удивление, когда на лекции по теории информации нам написали формулу Шеннона переделанную в «энтропийный вариант», т. е. с постоянной Больцмана. Получалось, что тепловые и вычислительные машины имеют что-то общее, что поначалу было трудно «переварить». К сожалению, школьное образование как раз и порождает определенный хаос в умах. Ученики бегают из кабинета в кабинет, изучая, казалось бы, совершенно несвязанные отрасли знания, далеко не всегда представляя, зачем им всё это нужно. И если после школы они не продолжают учиться, то буквально через несколько лет в их мозгах остается только изученное в начальных классах — навыки чтения, письма, счета и основ естествознания. Т. е. КПД школьного образования невысок. В вузе, во всяком случае в техническом, положение несколько выравнивается, повышение общих знаний ведет к их систематизации, но и здесь оно остается в лучшем случае удовлетворительным. Связь информационной теории и термодинамики показалась мне настолько странной, что я начал всерьез интересоваться этим вопросом, быстро прогрызая горы литературы по энтропии и выходя через нее практически на все отрасли современного знания.

Термодинамика сразу поразила меня своей всеобъемлющей глобальностью и универсальностью. Эйнштейн совершенно справедливо подчеркивал что: «Теория оказывается тем более впечатляющей, чем проще ее предпосылки, чем значительнее разнообразие охватываемых ею явлений <…> Это единственная общая физическая теория и я убежден, что в рамках применимости своих основных положений она никогда не будут опровергнута».[76] Но это сейчас, когда вопрос может считаться достаточно разработанным. А тогда, в конце 40-ых годов, положение не было столь прозрачным. Берталанфи делится своими воспоминаниями на это счет: «40 лет назад, когда я начал карьеру ученого, биология была вовлечена в спор между механицизмом и витализмом. Механистическая точка зрения, по существу, заключалась в сведении живых организмов к частям и частичным процессам, организм рассматривался как агрегат клеток, клетки — как агрегат коллоидов и органических молекул, поведение — как сумма безусловных и условных рефлексов и т. д. Проблемы организации этих частей для сохранения жизнеспособности организма, проблемы регулирования после нарушений и тому подобные в то время либо полностью обходились, либо в соответствии с виталистической концепцией, объяснялись только действием таких факторов, как душа или аналогичные ей маленькие домовые, обитающие в клетке или организме, что, очевидно, было не чем иным, как провозглашением банкротства науки. В этих условиях я был вынужден стать защитником так называемой организмической точки зрения. Суть этой концепции можно выразить в одном предложении следующим образом: организмы суть организованные явления, и мы, биологи, должны проанализировать их в этом аспекте. Я пытался применить эту организмическую программу в различных исследованиях по метаболизму, росту и биофизике организма. Одним из результатов, полученных мною, оказалась так называемая теория открытых систем и состояний подвижного равновесия, которая, по существу, является расширением обычной физической химии, кинетики и термодинамики. Оказалось, однако, что я не смог остановиться на однажды избранном пути и был вынужден прийти к еще большей генерализации, которую я назвал общей теорией систем. Эта идея относится к весьма давнему времени — я выдвинул ее впервые в 1937 году на семинаре по философии, проходившем под руководством Чарлза Морриса в Чикагском университете. Но в то время теоретическое знание, как таковое, пользовалось плохой репутацией в биологии, и я опасался того, что математик Гаусс однажды называл «крикливостью, или Boeotians». Поэтому я спрятал свои наброски в ящик стола, и только после войны впервые появились мои публикации по этой теме».[77] И это было своевременно, как раз после войны начался бум кибернетики.

7.

Итак, протестантизм выдвинув идею возврата к «чистому христианству» по сути выбросил Христа из своего мировоззрения, заменив его абстрактным «богом», отождествленным с Богом ветхозаветным, насколько это вообще было возможно. Тогда же пошла мода на ветхозаветные имена. По этой же причине в протестантских странах, как правило, подчеркнуто лояльно относились к евреям. По этой же причине протестанты внесли значительно более мощный вклад в науку, нежели католики. Отто Вейнингер возмущался что «с Англии к нам пришла философия без души», хотя правильнее было бы сказать «философия без Бога». Странно, что он, принявший именно протестантизм, причем ни где-нибудь, а в одной из ведущих католических империй — Австро-Венгрии — не понял данной нестыковки. Он и Гегеля — главного немецкого протестанта, ненавидел, наверное, тоже потому, что в его философии не было «души», т. е. «бога».

Протестанты идут дальше. В 1776 году они провозглашают независимость североамериканских колоний, создавая самую прогрессивную и эффективную модель управления на тот момент, но по христианским привычкам видя в своем государстве некое идеализированное воплощение «Сиона» в его духовной ипостаси, и «Рима», с его культом законности и правопорядка. Никаким небесным богам там места нет, посему на высший пост избирается президент, а каждые четыре года проводятся перевыборы. Вашингтону предлагают занять этот пост пожизненно, но он, как честный человек и истинный протестант, совсем не претендующий на роль “помазанника” спокойно сдает свои полномочия через два срока и удаляется в свое имение, где на него работают тридцать негров.

Наука никогда не отделялась у белых от практической жизни, хотя сейчас практическая жизнь часто игнорирует научные истины, но на это есть свои причины. Мы специально подчеркивали, что статистические методы в физике начали разрабатываться когда были сделаны первые шаги в изучении психологии толп. Еще менее удивительно, что появление подобных знаний неизбежно влекло появление людей решивших применить их на практике, что в их случае опять таки означает управление энтропией. Так мир входил в эпоху модерна, в эпоху, когда было «изобретено всё», в эпоху, когда должен был начаться тот самый библейский «сбор камней». В моду входили спорт, чтение, наркотики, мистицизм и оккультизм. Хорошо это или плохо? Плохо. При всей внешней привлекательности гребли на лодках, тенниса, нюханья кокаина в шикарном салоне с огромными хрустальными люстрами и стенами отделанными красным бархатом и обставленными зеркалами в позолоченных рамах, все эти забавы говорили о недостатке силы у входящего в свои права третьего поколения. Удивительно, но в моду входило выглядеть больным. В моду входили самоубийства. Женщины одевали сиреневые и розовые «прикиды», пили уксус, чтоб выглядеть бледными и обреченными. В поэзии и живописи — яркие краски, за которыми скрывается тоскливая романтика и осознание собственного бессилия. Знаете, как в ранние-ранние сумерки все начинает выглядеть более контрастным. А потом наступает ночь. Во всем что делалось, чувствовалось изначальная обреченность. Самые выдающиеся умы, такие как Ницше, Достоевский, Марр, Хьюстон Чемберлен, Вейнингер, Зомбарт, Шпенглер рисовали мрачные картины надвигающегося века, сбывшиеся с достаточно большой точностью. Рецептов противодействия они не давали. Они их просто не знали! И хотя прогресс движимый интеллектуалами уже не сдерживался религиозными догмами и еще не сдерживался рамками политкорректности и политическими табу, все же, как констатировал Ле Бон, мертвые оставались хозяевами живых и все что впиталось в умы предыдущих поколений не могло быть выброшено одним махом. Здесь требовалась большая сила, хотя на уровне отдельных индивидов такие прецеденты наверняка имели место. До сих пор всё что делалось в физике могло быть проверено непосредственными наблюдениями и определялось однозначно, сейчас же наука сталкивалась с темной стороной мироздания, с процессами которые могли произойти, а могли и не произойти, всё зависело от степени вероятности. А ведь эпоха квантовой физики еще не наступила! Как раз в это время открывают рентгеновские лучи, невидимые, но всепроникающие. Люди в шоке. Упорно циркулируют слухи о неких тайных местах где «просвечивают души». Появляется информация о наличии устройств способных читать мысли и управлять ими. У сильных мира сего — свои проблемы. Цари и короли, кайзеры и принцы тоже впервые по-настоящему испугалась. Испугались вождей высокоорганизованных («низкоэнтропийных») пролетарских толп, уже довольно четко сгруппированных революционными партиями в организованные структуры. Оставалось ждать появления людей решивших применить схемы управления энтропией на практике. И такие люди появились, причем в короткий срок! В 1870 году родился идеолог и практик мирового коммунизма Ульянов. В 1879-ом идеолог перманентной революции Троцкий и создатель советской империи Сталин. В 1882-ом идеолог глобализма и американской гегемонии во всем мире Франклин Рузвельт, в 1883-ем идеолог фашизма Муссолини, в 1889-ом — создатель немецкого национал-социалистического государства Адольф Гитлер. Может кто-то решит, что это просто случайность. Но проанализировав даты их смерти приходишь к другим выводам. Да, Ульянов-Ленин-Бланк, умерший в 1924-ом году несколько выбивается из общего ряда. Но вот даты смерти Троцкого (убит в 1940-ом), Рузвельта (умер в 1945-ом), Муссолини (убит в 1945-ом), Гитлера (самоликвидировался в 1945-ом), Сталина (умер, а скорее всего был ликвидирован в 1953-ем) говорит совсем о другом. Эти люди реализовывали или пытались реализовать проекты создания государств «отрегулированных» по тому или иному признаку. Отрегулированных с максимально возможной степенью. То, что они воевали между собой — совершенно закономерно и вытекает из простых статистических соотношений и закономерностей, из системы организации их государств.


Примечания:



4

Такое стабильное подвижное равновесие биологической системы называется гомеостазом. Термин введен биологами, в биологии он чаще всего и применяется. Посмотрите сами — в нашем организме ежесекундно происходят миллионы химических реакций: синтезируются и расщепляются сложные вещества, рождаются и умирают клетки и т. п. При этом сам организм в нормальном варианте стабилен. Живой организм должен обладать гомеостазом просто для того чтобы выжить и адаптироваться. В последнее время понятие «гомеостаз» часто используют экологи.



5

Сейчас ситуация меняется, ибо нет ни искусственного, ни естественного отбора. От этого прямой участок нашего графика становится с каждым годом все выше и выше, т. е. вероятность выхода из строя даже в «оптимальном» возрасте существенно возрастает. Требования к здоровью, например для призывников в армию, постоянно снижаются. До каких пор это может продолжаться? По-видимому, до тех, пока явно больных не станет больше чем здоровых, после чего здоровые примут единственно возможное оптимальное решение — оставить больных без всякой внешней поддержки.



6

Конечно, на людях этот парадокс никто не проверял. Да и сложно пока разогнать человека до околосветовой скорости, ну или хотя бы до скорости 2/3 с, на ней эффект уже будет заметен. И хоть этот парадокс трудно принять, многочисленные эксперименты подтверждающие теорию относительности, дают основание утверждать, что путешествующий с такой скоростью близнец действительно окажется моложе.



7

Ни один физический закон работающий на уровне макромира не нарушается если знак времени заменить на обратный. Сама же симметрия относительно времени означает, что для любого возможного движения системы возможно и обратное, обращенное во времени, при котором система проходит те же стадии, только в обратном порядке. На макроскопическом уровне такая Т-симметрия отсутствует, но на уровне простейших систем она не вызывает сомнений.



43

В наши дни протестантская формула приобрела максимально простой и универсальный вид: «Христос любит тебя!»



44

Протестантские церкви называют «евангельскими», что, наверное, не совсем верно. Действительно, главным действующим лицом там является Христос, а единственным священным символом — распятье, но изначально именно протестанты ввели в широкий обиход Ветхий Завет, рассматривая себя в роли наследников ветхозаветных евреев.



45

Сейчас совершенно очевидно, что от найма иностранцев минусов в любом случае больше чем плюсов. В современном государстве весь конечный продукт производят 5–7% населения. Еще 1–2% заняты в сельском хозяйстве. Очевидно, что из оставшихся 90 %, даже если исключить такие нетрудоспособные категории как дети и пенсионеры, можно спокойно пополнять дефицит рабочей силы хотя бы путем сокращения т. н. «избыточных профессий». Ввоз иностранцев лоббируют олигархические структуры, так как они позволяют экономить на зарплате в краткосрочной перспективе. Появляется сразу два отрицательных (энтропийных) фактора: растет число избыточных среди коренных жителей и число трудовых мигрантов. Впрочем, история знает примеры, когда иммигранты создавали высокоразвитые страны: США, Австралия, Новая Зеландия, Канада. Но не будем забывать, что там изначально вообще не было арийцев, а сами страны строились по расовым принципам, где туземцы или привозимые рабы вообще не имели никаких прав.



46

Маркса можно назвать «апологетом глобализма». И хотя он проповедовал не совсем то что сейчас подразумевается под «новым мировым порядком», все же этот самый «порядок» в своем предельном воплощении будет поразительно напоминать марксовский коммунизм. И дело не в идеологии как таковой, но в том, что и коммунизм, и глобализм, подразумевает полное нивелирование личности и унификацию этой самой личности по всем параметрам.



47

Цитата из Ч. Дарвин. «Происхождения Видов». 1937, М — Л. Государственное издательство биологической и медицинской литературы



48

Единственный минус: теория Дарвина (как и теория Ламарка) никак не объясняет — как в принципе могла возникнуть жизнь на Земле? Это до сих пор служит поводом для многих спекуляций. Но будем помнить, что и Ламарк и Дарвин — биологи и их теории чисто биологические. Их теории — это эволюция биологии. Эволюция, но не возникновение.



49

Ч. Дарвин «Происхождение человека и половой отбор» (The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex). Лондон, 1871



50

Ницше Ф. Сочинения. двух томах: Т. 2. Избранные Афоризмы М.: РИПОЛ КЛАССИК, 1998



51

Ж.Б. Ламарк «Философия Зоологии» М. 1935.



52

"барьер Вейсмана" — название постулата, что половые клетки защищены от влияния внешней среды и что изменения происходящие в соматических клетках не влияют на половые клетки. Считается, что барьер Вейсмана появился в ходе эволюции, на ранних стадиях которой его не было. У растений он слабо выражен — из одного листика часто может сформироваться целый организм, это свойство активно используют цветоводы для селекции новых сортов. Но у животных, по мере усложнения их строения, способность к размножению делением исчезает очень быстро. Более того, клетки, которые дадут начало половым, выделяются из общей массы на самых ранних стадиях развития организма. Какой в этом смысл? Почему половые клетки сложных организмов не могут возникать из первой попавшейся клетки? Это тоже оборотная сторона организации, работы на уменьшение энтропии. Допустим, каждая клетка животного может дать начало другому организму, а ведь это возможность увековечить себя со всеми своими особенностями. Вполне очевидно, что в этом случае каждая клетка будет стремиться «пробраться» поближе к половым органам. Интересная получится картина! И вряд ли организм, допустивший подобную анархию, просуществует долго. Его можно будет уподобить армии, где каждый — стратег и главнокомандующий. С позиции концепции наследования приобретенных признаком барьер Вейсмана можно рассматривать как нечто значительное, но не абсолютное. А вот по каким принципам он преодолевается — загадка.



53

Интересно, что в первые десятилетия существования СССР Ламарк имел совершенный приоритет перед Дарвином. Нет, Дарвина тоже признавали за великого ученого, диалектика и ниспровергателя церковных теорий о божественном творении, но все же Ламарк больше согласовывался с коммунистической доктриной, подразумевающей, пусть и не явно, что в «правильном» обществе «неправильные» люди рождаться просто не будут, что из любого человека правильным воспитанием можно вырастить полноценную личность. Генетика, напомню, в те же годы была в загоне. Это понятно, особенно тем, кто хорошо знаком хотя бы с теорией Ломброзо. Не могли коммунисты принять факт, что гены могут служить барьером для входа в полноценное бытие. Опять идеология брала верх над наукой.



54

Когда я учил биологию в школе (середина 80-ых годов) нам вообще ничего не рассказывали про Ламарка, его имени не было в школьном учебнике, да и вообще встречалось только в энциклопедиях. В последние 10 лет я довольно часто встречаю ссылки на него и на его последователей. Одновременно, все чаще и чаще попадаются и «антидарвиновские» материалы, причем исходят они далеко не только из церковных источников. Очевидно, что эволюционный концепт зашел в определенный тупик на исходе третьего поколения.



55

Вообще интересно было бы послушать мнение расистов XIX века о современном мире. Что бы сказал Киплинг про «бремя белого человека» глядя на современных англичан? А что сказал бы Ницше про «белокурых бестий» наблюдая толпы разжиревших немецких бюргеров? Что бы сказал о современных германцах их апологет — Х. Чемберлен? Но это — протестанты. А вот католик Гобино, наверное, еще раз убедился бы в правоте своего тезиса о неравенстве рас. К тому же он ничего не говорил о победе белой расы.



56

Ламарк сформулировал свой главный закон так: «Всё, что природа заставила особей приобрести или утратить под влиянием обстоятельств, в которых с давних пор пребывала их порода, и, следовательно, под влиянием преобладающего употребления известного органа или под влиянием постоянного неупотребления известной части, — всё это она сохраняет путём размножения в новых особях, происходящих от прежних, если только приобретённые изменения общи обоим полам или тем особям, от которых произошли новые». В принципе, Дарвин тоже признавал наследование приобретённых признаков. В первой же главе «Происхождения видов» писал: «Изменённые привычки оказывают влияние, передающееся по наследств». Очевидно, что эти концепции этих двух ученых не противоречили, а дополняли друг друга.



57

Самая знаменитая "промежуточная форма" была полностью сфабрикована. Речь идет о т. н. «пильтдаунском черепе», известном также как Eoanthropus dawnsoni. «Он был обнаружен в гравийной яме на обочине дороги, ведущей в Баркхэм Манор, английскую ферму. Возраст этого ископаемого оценили в довольно широких пределах от 200 000 до одного миллиона лет. Сразу же предположили, что останки, найденные вблизи поверхности, могли быть смещены. Фрагменты включали большую часть левой стороны лобной кости, почти целую левую теменную кость, две трети правой теменной кости, большую часть низа теменной кости, почти целую левую височную кость, носовые кости, правую половину верхней челюсти и нижний клык. Кости были очень толстыми, и предполагалось, что это может быть патологическая утолщенность. Кроме того, была найдена еще и нижняя челюсть с неповрежденными вторым и третьим молярами. Она была практически неотличима от челюсти шимпанзе. Подбородочная зона не выдавалась вперед, но спадала вниз, как у человекообразных обезьян. Eoanthropus был предметом споров с самого начала. Обсуждался его пол. Одни предполагали, что это был самец; другие настаивали, что самка. Споры бушевали и по поводу объема черепной коробки. Смит-Вудвард полагал мозговой объем равным 1070 кубическим сантиметрам. Кейт в своей реконструкции настаивал, что даусоновский человек имел мозг объемом 1500 кубических сантиметров. Главная проблема пильтдаунского человека состояла в том, что его череп имел «благородный» лоб и почти обезьянью челюсть. Именно это уже с самого начала оспаривалось теми, кто настаивал, что эта челюсть принадлежит шимпанзе или орангутану. Другие, однако, придерживались позиции, что и то, и другое должно рассматриваться вместе, потому что нет свидетельств о существовании человекообразных обезьян в Британии в плейстоценовую эпоху — период, которым предположительно датировался череп. Несколько лет назад к Eoanthropus была применена недавно разработанная технология фтористого датирования органических останков. Первое исследование показало, что верхнечелюстная кость и череп одного возраста, если даже они и не принадлежат одному субъекту; оба приблизительно датированы третьим межледниковым периодом. Оценивая эти первые данные, доктор Бердселл сказал, что они создают более сложную проблему, чем до-фтористая хронология вида Eoanthropus. Дальнейшие исследования проводились Уэйнером, Окли и Кларком. Они пришли к заключению, что нижняя челюсть и клык принадлежат современной человекообразной обезьяне и были умышленно видоизменены, чтобы добиться сходства с ископаемым. Уэйнер сумел продемонстрировать экспериментально, что зубы шимпанзе можно изменить, обработав специальным наждачным составом и соответствующими красителями так, что они будут похожи на моляры и клыки Eoanthropus. Тщательное изучение самого образца выявило, что износ зубов был произведен искусственным стачиванием, так как поверхности не были похожи на те, что образуются естественным износом. Микроскопическое обследование показало, что тонкие царапины таковы, как если бы были нанесены наждачным порошком. Рентгеновское обследование свидетельствовало, что отсутствует отложение вторичного дентина, как ожидалось бы при естественном износе зубов. Усовершенствованные методы флюоресцентного анализа показали, что хотя череп является настоящим ископаемым, челюсть и зубы — нет. Очевидно, их искусственно покрасили, чтобы подогнать к черепу». См. «Происхождение и эволюция человека». Н.Я. Эйдельман



58

Берг Л.С. «Номогенез или эволюция на основе закономерностей»



59

Г. Спенсер «Принципы биологии» (The Principles of Biology, 2 vol., 1864–1867)



60

Больцман, который первый по-настоящему осознал смысл энтропии, был затравлен бездарностями и застрелился. Прошло несколько десятилетий и все его выводы подтвердились. Макс Планк, который нашел его могилу, точнее — заросший травой холмик, заказал плиту, на которой написал «Людвиг Больцман» и ту самую «формулу энтропии», сказав: «Гений навсегда».



61

Михайловский Г.Е. Контрапункт биологической эволюции. Журнал «Химия и Жизнь». 1979. № 2



62

См. примечание 12 к главе I. Там у нас был кубик, причем в единичном броске выпадение всех очков равновероятно и равно 1/6. Теперь допустим, что у кубика на трех гранях из шести обозначено 6 очков, т. е. вероятность повысится с 1/6 до1\2. Т. е. наиболее вероятным результатом будет именно выпадение числа шесть. Общество можно уподобить кубику с десятками миллионов граней. Эти грани — качества отдельных индивидов. Вот почему при таких условиях любая, даже вполне грамотная государственная программа обернется ничем, «кубик», чаще чем это допустимо, будет выпадать не теми гранями. Как говорят в народе: «куда ни кинь, всюду — клин» и «хотели как лучше, а получилось — как всегда».



63

Белые здесь поставлены в заведомо проигрышное положение. Белый, для того чтобы быть в форме, должен ежедневно ее поддерживать, а делать это он может только после трудного рабочего дня. Цветной, живущий среди белых, как бы все время находится во враждебной среде, «на охоте». Его дети сами добудут себе на улице все необходимое и одновременно получат массу полезных для выживания навыков. А белые дети в это время будут забивать свои мозги совершенно избыточной информацией в школе и зарабатывать нервные заболевания.



64

Больцман, с помощью теоремы Пуанкаре, которую можно считать доказанной, выдвинул гипотезу, согласно которой всё что может произойти в полностью изолированной системе, произойдёт, и при том бесконечно много раз, или, иначе говоря, чудеса возможны, только они более редки, чем мы это в состоянии себе представить. Если рассматривать Вселенную как полностью изолированную систему, то согласно теореме Пуанкаре, современная термодинамически неравновесная Вселенная — это результат гигантской флуктуации, которая должна случаться примерно каждые 1080 лет. Если прождать столько времени (возраст вселенной 1010 лет), то можно стать свидетелем того, как вся теплота Вселенной сама по себе втечёт в звёзды. Далее последует выравнивание этой флуктуации, которое мы сейчас и наблюдаем.



65

Время, пока люди подходили к осмыслению понятия «энтропия», т. е. от Карно до Клаузиуса и Больцмана, вошло в историю как время появления знаменитых анархистов и анархических движений. Но показательно, что девизом тех кто казалось бы выступал за максимальный хаос, было знаменитое «Анархия — мать порядка».



66

Более подробно см. Бриллюэн Л. Наука и теория информации. М., 1960.



67

Это, кстати, одна из причин, почему арийцы периодически меняют религии — они надеются что таким образом станут более свободными. А уж как получалось на самом деле — другой вопрос. Вспомним, что например христианство изначально принимали рабы, надеясь что эта религия сделает их свободными. Те же мотивации двигали и теми, кто в ХХ веке отвергал христианство и принимал коммунизм, а потом отвергал коммунизм и становился апологетом т. н. «рыночных отношений».



68

Может ли такое быть в реальной жизни? Посмотрите на зрителей смотрящих футбольный матч. 100 тысяч человек сидящих на стадионе, без всякой команды извне и без предварительной тренировки совершают абсолютно синхронизированные действия, например, вскакивают когда забивается гол или запускают «волну» по трибуне. Т. е. это некая типовая реакция на ситуацию.



69

Богданов А.А. «Тектология» М. «Экономика». 1989.



70

Кобозев В.И. «Исследование в области термодинамики процессов информации и мышления». М., 1971. Кобозев оригинально подошел к токованию третьего закона термодинамики доказывающего невозможность нулевой энтропии. По его мнению, между эволюцией неживой природы, когда энтропия постоянно росла, и возникновением первых форм жизни, когда она могла и уменьшаться, должен был наличествовать ее «переход» через нулевое значение, что как бы «запрещено». Эти и было «чудом».



71

Умов А.И. Избранные сочинения. М-Л. 1950. с. 203



72

Вернадский В.И. «Биосфера и Ноосфера». М. 1989.



73

Шредингер Э. «Что такое жизнь» М.1972.



74

Берталанфи Л. Общая теория систем — обзор проблем и результатов. — В кн.: Системные исследования. М., 1969.



75

W. Ross Ashby «Principles of the Self-Organizing Dynamic System», Journal of General Psychology. 1947



76

А. Эйнштейн «Творческая Биография». 1956. Оригинальное издание A.Einstein «Autobiographisches». The library of living philosophers. Illinoys, USA, 1949.



77

Bertalanffy L. von. Problems of life, N. Y., I960.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх