Гонимая мудрость

После ряда неудач в царствах Вэй и родном Лу Конфуций покидает эти пределы и отправляется в дальнейшие странствия. Опять начинается его жизнь мудреца-странника, в которой он чувствовал себя, вероятно, наиболее адекватно своему статусу. Поразительно, но «Лунь юй» очень скупо говорит об этом периоде его жизни, не исключено, что его ученики намеренно упустили какие-то неприятные подробности из жизни своего наставника. В основном это было время неудач, каких-то преследований, спорадических должностей. В «Мэн-цзы» упоминается: «В ту пору многие несчастия обрушились на Конфуция» (Vа, 8), причем, как считал сам автор «Мэн-цзы», было это связано прежде всего с тем, что в этих царствах у него не было друзей — «тех, кто мог бы поддержать его».

Частично отголоски неприятностей, которые стали обрушиваться на Конфуция, мы можем встретить в значительно более позднем описании, в «Мэн-цзы», которое, скорее всего, представляет собой запись устного предания. Судя по рассказу в «Мэн-цзы», Конфуций сначала отправляется в царство Вэй, где с ним происходят какие-то неприятности, а затем отправляется в царство Чэнь, где получает какой-то пост у властителя Чэнь. Чтобы проехать из Вэй в Чэнь, Конфуций должен был пересечь царство Сун. Там происходит некий инцидент с Хуань Сыма (Хуань Туй) из царства Сун, который «намеревался подстеречь и убить его, а потому [Конфуций] вынужден он был странствовать через царство Сун тайно». Суть инцидента так и останется тайной для нас, однако нам достаточно понять, что конфликты, происходившие вокруг Конфуция, были весьма серьезными, если речь шла о возможности убийства Учителя. Однако Кун-цзы не только не устрашают все эти угрозы, но, более того, он и на этот раз считает себя неуязвимым благодаря небесной благодати, что пребывает в нем: «Небо одарило меня благодатью, так что же мне может сделать Хуань Туй?» (III, 23). В царстве Чэнь невзгоды Конфуция и его учеников продолжились: у них кончилось продовольствие и многие, изнуренные голодом, даже не могли подняться. Среди учеников растет раздражение и непонимание, Конфуций же и здесь продолжает наставлять учеников своим личным примером.

Его ближайший ученик Цзы Лу раздраженно спрашивает:

— Может ли благородный муж оказаться в безвыходном положении?

Учитель ответил:

— Благородный муж, оказавшись в безвыходном положении, проявляет стойкость, а маленький же человек в безвыходном положении становиться безрассудным (XV, 2).

После царства Чэнь Конфуций отправляется в удел Цай, что лежал к юго-западу от Вэй. Цай в ту пору был частью южного царства Чу. Это было тяжелое путешествие, закончившееся, в том числе, по-видимому, и ошибка от него ряда учеников, и потерей друзей. Не случайно Конфуций сам признался: «Из сопровождавших меня в Чэнь и Цай никто уже не входит в мои ворота» (III, 2).

Он страшно переживает, что оказался невостребован на службе и, более того, — неизвестен среди людей. Он признается своему ученику: «Люди не знают меня» и в надежде добавляет: «Если кто и знает меня, то лишь Небо» (XIV, 35). Хотя по-настоящему его огорчает лишь то, что, по его же признанию, он «малоталантлив» (XIV, 30). И все же он считает, что посмертная слава — очень важный показатель правильности поведения посвященного мужа при жизни. Более того, «благородный муж должен быть обеспокоен тем, что после смерти имя его не будет прославлено» (XV, 20). Все это очень точно передает настроение самого Конфуция — неизбывный страх человека, что посвятил всю свою жизнь служению, остаться в безвестности.

Он становится все жестче и суровее: он чувствует, что передача Учения не удается так, как он задумывал. Он постоянно критикует своих учеников, многие уходят от него, других же он называет то глупцами, то малодушными, то недоучившимися. Он внезапно осознает, что та миссия, в которую он так верил, оказывается невыполненной и, более того, она не будет доведена до конца даже его учениками. И он становится суровым, крайне нетерпимым к недостаткам других.

Он даже крайне суров со своим родным сыном. Вот поразительный случай — чем запомнился сыну Конфуция Бо Юю его отец. Добрыми наставлениями? Долгими отеческими беседами? Нет, совсем другим!

Чэнь Кан, один из последователей Конфуция, просит сына Великого Учителя вспомнить «что-нибудь особенное, о чем ты слышал от отца». И тот прямо отвечает, что ничего особенного не может вспомнить… И лишь затем вспоминает: «Как-то раз Учитель был один, а я пробегал в это время по двору, и он спросил меня: «Ты уже учил «Канон песнопений»? Я ответил: «Еще нет». Тогда он сказал: «Если ты не будешь учить «Канон песнопений», у тебя не будет ничего, о чем говорить»…. В другой раз Учитель опять был один. Я пробегал в это время по двору. Он спросил меня: «Ты уже учил Правила?» Я ответил: «Еще нет». Тогда он сказал: «Если ты не будешь учить Правила, у тебя не будет ничего, на чем утвердиться». Вот лишь об этих двух вещах я и слышал от него» (XVI, 13).

Только об этих случаях и может вспомнить сын Великого Учителя. Не о долгих беседах и наставлениях, не о прогулках с отцом, не о его доброжелательном и ласковом отношении, а о двух строгих наставлениях. Сын пробегает по двору, а отец отсылает его учиться. Примечательно, что Чень Кан, который расспрашивал сына Конфуция, заметил, что теперь он узнал, «как благородный муж далек от своего сына». И все это — без тени осуждения. Это живое воплощение конфуцианского принципа «заботы о младших»: Конфуций считает необходимым наставить сына именно в изучении сборника ритуальных формул и песен «Канон песнопений» («Ши цзин») и в Ритуалах или Правилах. Ни в чем ином — Конфуций не разменивается на другие чувства.

После долгих странствий и своего последнего визита в царство Вэй Конфуций возвращается в 484 г. в родное царство Лу. Тринадцать лет он не был в родных местах. Здесь он много беседует с правителем царства Лу Ай-гуном и министром Ци Кан-цзы. Предположительно, Конфуций был назначен советником одной из нижних категорий. Из странствий он возвращается другим — разочаровавшимся, но по-прежнему полным желаний воплотить в жизнь принцип соответствия каждого человека и вещи подобающему их месту. Кажется, он становится еще более суров: он требует от правителя Ай-гуна немедля послать карательную экспедицию против аристократа соседнего царства Ци, который составил заговор и убил своего правителя. Конфуций считает, что именно так следует поступать «благородному мужу», что стремиться восстановить древние ритуальные порядки взаимоотношения правителей и подданных. Он получает отказ как от самого Ай-гуна, так и от его всех лидеров аристократических семей: ритуальная суровость Конфуция в тот момент не соответствовала политическим интересам царства Ци и нецелесообразным советам такого непростого человека, как Конфуций, правитель решает не следовать. Политическая миссия наставника при его жизни не удалась.

Как-то во время охоты люди повстречали странное животное. Конфуций сумел в нем разглядеть единорога-цилиня. Он воспринимает это как явный знак — возможно, последний знак, явленный ему. Плохой знак — появление единорога, по китайским поверьям, было предвестником грандиозных несчастий.

…Старость потребовала от Конфуция не меньшего мужества, чем молодость. Нет, никто не подвергал его насмешкам, как когда-то в юности. Он был окружен уважением правителей, поклонением простых людей и почитанием учеников. Но вот в 482 г. до н. э. у 70-летнего Конфуция умирает сын, не доживший до 50 лет. Через год умирает его лучший ученик Янь Хуэй, которому Конфуций, по преданиям, хотел передать школу. Ведь он один был «внимателен к его наставлениям»(IX, 20).

Последний год жизни Конфуций посвящает исключительно беседам с учениками. Успел ли он передать все, что знал, сумел ли показать своим ученикам прямой путь общения с Небом через внутреннее, непосредственное ощущение, до конца ли раскрыл для них идеал древности — наверное, эти вопросы мучили 73-летнего Учителя.

Однажды мудрец, не говоря ни слова, прошел к себе в дом и лег на постель. Шесть дней пролежал он не вставая, а на седьмой день мир потерял Великого Учителя. Но он оставил учение, оставил свое Слово — и, читая его, люди вновь и вновь встречаются с Конфуцием. С его мудростью и его трагедией.


«Лунь юй»: «Все это повергает меня в скорбь»

III, 1

Говоря о роде Цзи, Кун-цзы сказал:

— Восемь рядов танцуют в его храме. Если такое можно вытерпеть, то что же вытерпеть нельзя?

По установленному ритуалу, во время церемонии у Сына Неба танец исполняли 8 рядов танцоров по 8 че—ловек в каждом, у правителей царств — 6 по 6 че—ловек в каждом, у аристократов — 4 по 4 человека в ряду, а у служивых мужей в ранге ши— 2 ряда по 2 чело—века в каждом. Таким образом вельможи этой фамилии предвосхитили привилегии импера—торов. Аристократ Цзи Пиннзы нарушил ритуал, исполнив у себя танец, достойный только Сын Неба.

Конфуций в окружении учеников на повозке покидает царство. Его учение чаще всего не принимали правители

V, 27

Учитель сказал:

— Вот и все! Я так и не встретил человека, который, заметив свои ошибки, смог бы сам осудить себя.


V, 22

Учитель, находясь в царстве Чэнь, сказал:

— Пора возвращаться! Пора возвращаться! Юноши моего дома распущенны и небрежны. Они образованны, но они не знают, как сдерживать себя.


VI, 10

Боню заболел. Учитель пришел его проведать, пощупал через окно его руку и сказал:

— Увы, смерть его неизбежна — такова его судьба. Такой человек — и умирает от такой болезни! Такой человек — и умирает от такой болезни!

Боню (Жань Гэн) — ученик Конфуция. По преданию, умер от проказы.


VI, 17

Учитель сказал:

— Кто может выйти, минуя дверь? Так почему же никто не идет по моему Пути-Дао?


VII, 3

Учитель сказал:

— Когда добродетель не совершенствуют, в учение глубоко не вникают, а зная принципы долга, не могут им следовать и не могут исправить недостат—ки — все это повергает меня в скорбь.


VII, 26

Учитель сказал:

— Посвященного мудреца мне так и не довелось встретить. Хотя встретился бы мне благородный муж, и этого было бы уже достаточно.

Учитель добавил:

— Да и доброго человека мне также не довелось встретить. Встретился бы человек, обладающий постоянством, и этого было бы достаточно. Трудно обладать посто—янством тому, кто, не имея чего-либо, делает вид, что имеет; кто пуст, но притворяется, что полон; кто нищий, но выдает себя за богатого.


IX, 2

Человек из деревни Дасян сказал:

— Как велик Кун-цзы! Ученость его огромна, но он пока ни в чем не про—славился!

Учитель, услышав это, сказал ученикам:

— Так, каким же делом мне заняться? Управлять колесницей или стрелять из лука? Лучше буду управлять колесницей!


XV, 13

Учитель сказал:

— Все кончено! Я не встречал еще человека, который любил бы добродетель так же, как женские прелести.


XIII, 5

Учитель сказал:

— Затвердил наизусть все «Триста песен», а назначь его на должность — не справится, отправь послом в чужое царство — не сумеет там ответить как должно. Хоть и много прочел — а что толку?

«Триста песен» — речь идет о сборнике «Канон песнопений» («Ши цзин»).


XIV, 44

Когда мальчик из деревни Цюэ передавал послание, некто спросил о нем Конфуция:

— Сможет ли он преуспеть?

Учитель ответил:

— Я вижу, что он сидит как взрослый, ходит как взрослый. Он не преуспе—ет, ибо стремится к скорому успеху.


XV, 4

Учитель сказал:

— Ю (Цзы Лу)! Сколь мало людей, знающих, что такое добродетель.


XV, 17

Учитель сказал:

— Трудно чего-либо добиться с теми, кто целыми днями болтает обо всем и ни разу не об—молвится словом о делах справедливости.


XV, 27

Учитель сказал:

— Льстивые речи пагубны для добродетели. Если не вникнешь в малые дела, погубишь великие замыслы.

Три года ученики Конфуция соблюдали траур и скорбели у могильного холма Учителя




 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх