Стопы (188–196)

Итак, очевидно, что речь должна быть связана ритмом, но чуждаться стихов.

(188) Теперь следует установить, стихотворные это ритмы или какие-нибудь иные. Однако нет ритмов, кроме стихотворных, так как число их ограничено тремя родами[192]: все стопы, из которых образуются ритмы, бывают трех видов – ибо неизбежно одна часть стопы или равна другой части, или в два, или в полтора раза больше ее. При равной длительности получается дактиль, при двойной – ямб, при полуторной – пеан. Как же могут эти стопы не встречаться в прозаической речи? А располагаясь в определенном порядке, они неминуемо создают ритмичность.

(189) Но, спрашивается, каким ритмом или какими ритмами предпочтительно следует пользоваться? Что все они попадаются в речи, это видно уже из того, что даже в прозаической речи мы часто нечаянно произносим стих. Это – большая погрешность, но ведь мы не прислушиваемся сами к себе и не обращаем внимания на свою речь. Сенариев и гиппонактовых стихов[193] мы вряд ли даже сможем избежать, ибо известно, что наша речь в значительной части состоит из ямбов; но слушатель охотно принимает такие стихи, ибо они очень привычны. По неосмотрительности, однако, мы часто вставляем и менее привычные, но все же стихи, – а это уже тяжелый недостаток, которого следует избегать с крайней осторожностью.

(190) Иероним[194], один из самых известных философов-перипатетиков, отыскал в многочисленных сочинениях Исократа около тридцати стихов, главным образом сенариев, но также и анапестов: что может быть позорнее? Впрочем, в своей выборке он поступал нечестно: отбрасывал первый слог первого слова фразы и зато присоединял к последнему слову первый слог следующей фразы: получался анапестический стих, именуемый аристофановым[195]; остеречься от таких случайностей невозможно, да и не нужно. Но этот критик в том самом месте, где выражает свое порицание, как я обнаружил при внимательном разборе, сам не замечает, как допускает в собственной речи сенарий. Итак, следует считать установленным, что и прозаическая речь содержит в себе ритмы и что ритмы ораторские тождественны ритмам стихотворным.

(191) Вслед за этим надо рассмотреть, какие ритмы более всего подходят для складной речи. Некоторые полагают, что таков ямб[196], потому что он больше всех похож на прозу и из-за этого-то сходства с действительностью и применяется в драме, тогда как дактилический ритм[197] более удобен для торжественных гекзаметров. Эфор, легковесный оратор, однако выходец из превосходной школы, придерживается пеана[198] или дактиля, но избегает спондея и трибрахия[199]. Так как в состав пеана входят три кратких слога, а в дактиль два, то благодаря краткости слогов и быстроте произношения такие слова, по его мнению, льются более плавно, тогда как в спондее и трибрахии получается обратное: оттого, что первый состоит из одних долгих, а второй из одних кратких, в последнем случае речь оказывается слишком торопливой, в первом – слишком замедленной, и ни та, ни другая не соблюдают меры.

(192) Но и представители такого мнения ошибаются, и Эфор неправ. Ибо те, которые обходят пеан, не замечают, что оставляют в стороне размер чрезвычайно гибкий и в то же время чрезвычайно величественный. Далеко не таков взгляд Аристотеля[200], который считает, что героический размер слишком величав для прозы, а ямб слишком близок к разговорному языку. Таким образом, он не одобряет ни низменной и небрежной речи, ни слишком высокой и напыщенной, однако настаивает, чтобы она была исполнена такой важности, которая приводила бы слушателей в тем большее восхищение.

(193) Трибрах же, по длительности равный хорею, он называет кордаком[201], так как быстрота и краткость чужды достоинства. Таким образом, он отдает предпочтение пеану и говорит, что им пользуются все, сами того не замечая: пеан, по его мнению, есть третий размер, промежуточный между двумя другими, а вообще стопы бывают построены так, что в каждой из них имеется или полуторное, или двойное, или равное соотношение частей. Итак, те, о ком я раньше говорил, принимали в расчет лишь удобство произношения, но не достоинство речи.

(194) Действительно, и ямб и дактиль больше всего подходят к стиху: поэтому, избегая стихов в прозаической речи, мы должны избегать и повторения этих стоп, ибо проза есть нечто отличное от поэзии и меньше всего терпит стихи. Пеан, напротив, очень мало приспособлен к стиху, и тем охотнее им пользуется проза. А Эфор не сообразил, что спондей, которого он избегает, равен по длительности дактилю, который он одобряет: дело в том, что он считает мерою стопы не длительность, а количество слогов; то же самое и по отношению к трибрахию, который длительностью времени равен ямбу и неуместен в прозе, если стоит на конце, потому что фразу лучше заканчивать долгим слогом. Так же, как и Аристотель, отзываются о пеане Феофраст и Феодект.

(195) Я же полагаю, что в речи как бы перемешиваются и сливаются все стопы: ведь если мы будем пользоваться все время одной и той же, это не может не заслужить порицания, ибо речь не должна быть ни сплошь ритмичной, как стихотворение, ни чуждой ритму, как разговорная речь: первая так связана, что ее искусственность бросается в глаза, вторая же так беспорядочна, что кажется общедоступной и пошлой: если первая не доставит наслаждения, то вторая вызовет отвращение.

(196) Поэтому, как я сказал, речь должна смешивать и смягчать все ритмы и не быть ни беспорядочной, ни насквозь ритмичной: разнообразить же ее следует преимущественно пеаном, ибо таково мнение лучшего авторитета, а также и другими ритмами, о которых он умалчивает.


Примечания:



1



2

Слова природных данных или Зауппе считал интерполяцией, затемняющей основное противопоставление "дарования" и "науки"; Мадвиг, устраняя слово или, понимал текст так: "а у кого или от природы не хватит силы выдающегося дарования…". Кролль считает возможным сохранить рукописный текст, понимая под "природой" (natura) физические данные, а под "дарованием" (ingenium) — духовные данные. Гомер, Архилох, Софокл, Пиндар перечислены как признанные образцы непревзойденного мастерства в своих жанрах: эпосе, ямбе, трагедии и лирике.



19

Владея хлебом, поедать желуди — пословица: по преданию, древнейшие люди на земле питались желудями, пока богиня Деметра не научила афинян (в Элевсине) возделывать хлеб и афинский царь Триптолем не разнес это искусство по всей земле; отсюда ирония следующей фразы.



20

Фукидид принадлежал к знатному роду, был политическим деятелем и полководцем и лишь потом, оказавшись в изгнании, стал писать историю.

Сладостнее меда— намек на то, что Ксенофонт был прозван "аттической пчелой" за чистоту языка.



192

Цицерон хочет сказать: стопы бывают трех видов, и все три вида употребительны в поэзии; следовательно, прозе приходится пользоваться теми же ритмами, что и поэзии.



193

Сенарий – шестистопный ямб; гиппонактов стих (холиямб) – шестистопный ямб со спондеем или трохеем на последней стопе. О том, что ямб – естественный размер разговорной речи, писал еще Аристотель ("Поэтика", 4, 1449, а, 24).



194

Иероним Родосский, перипатетик, ученик Аристотеля, был продолжателем его борьбы с риторикой Исократа.



195

Аристофанов стих – анапестический тетраметр, усеченный на слог.



196

Цицерон везде называет трохей (— U) хореем, а трибрахий (U U U) – трохеем; перевод следует Цицерону в первом случае, но восстанавливает традиционный термин во втором случае, во избежание путаницы. Остальные упоминаемые Цицероном размеры: ямб (U —), спондей (— —), дактиль (— U U), анапест (U U —), кретик (— U —), пеан (— U U U, U — U U, U U — U, U U U —).



197

Цицерон везде называет трохей (— U) хореем, а трибрахий (U U U) – трохеем; перевод следует Цицерону в первом случае, но восстанавливает традиционный термин во втором случае, во избежание путаницы. Остальные упоминаемые Цицероном размеры: ямб (U —), спондей (— —), дактиль (— U U), анапест (U U —), кретик (— U —), пеан (— U U U, U — U U, U U — U, U U U —).



198

Цицерон везде называет трохей (— U) хореем, а трибрахий (U U U) – трохеем; перевод следует Цицерону в первом случае, но восстанавливает традиционный термин во втором случае, во избежание путаницы. Остальные упоминаемые Цицероном размеры: ямб (U —), спондей (— —), дактиль (— U U), анапест (U U —), кретик (— U —), пеан (— U U U, U — U U, U U — U, U U U —).



199

Цицерон везде называет трохей (— U) хореем, а трибрахий (U U U) – трохеем; перевод следует Цицерону в первом случае, но восстанавливает традиционный термин во втором случае, во избежание путаницы. Остальные упоминаемые Цицероном размеры: ямб (U —), спондей (— —), дактиль (— U U), анапест (U U —), кретик (— U —), пеан (— U U U, U — U U, U U — U, U U U —).



200

Аристотель – "Риторика", III, 8.



201

Кордак – быстрый и непристойный танец в древнеаттической комедии. Аристотель называл так трохаический (хореический) размер, Цицерон же из-за расхождения в терминологии ошибочно относит эти его слова к трибрахию.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх