Накануне

Каждый англичанин от рождения наделен некоей чудодейственной способностью, благодаря которой он и стал владыкой мира. Когда ему что-нибудь нужно, он нипочем не признается себе в этом. Он будет терпеливо ждать, пока в голове у него неведомо как не сложится твердое убеждение, что его нравственный христианский долг покорить тех, кто владеет предметом его вожделений… Он всегда найдет подходящую нравственную позицию. Как рьяный поборник свободы и национальной независимости, он захватывает и подчиняет себе полмира… Его непременный девиз – долг; и он всегда помнит, что нация, допустившая, чтобы ее долг разошелся с ее интересами, обречена на гибель.

(Бернард Шоу)

Южная Африка попала в поле зрения европейцев еще в середине XVII века, когда голландская Ост-Индская компания основала на самом юге Черного континента Капскую колонию. Оттеснив на север местные племена (бушменов, готтентотов и банту), компания стала сдавать в аренду европейским переселенцам земли в пользование на условиях ежегодной уплаты десятой части получаемого урожая. Однако выходцы из Голландии, как известно, небогатой свободными землями, были рады получить земельные владения и на таких кабальных условиях.

Однако через несколько десятилетий после начала колонизации Южной Африки Совет Ост-Индской компании в 1680 году передал все земельные участки в собственность их пользователям, что вскоре привело к появлению многочисленных крупных фермерских хозяйств, основной рабочей силой на которых были рабы-африканцы, захваченные в плен во время многочисленных стычек с местными племенами.

Более ста лет буры – так стали называть голландских колонистов, осевших в Африке (буры по-голландски – крестьяне), – обживали свою новую родину, постепенно осваивая отобранные у аборигенов земли и продолжая вытеснять прежних хозяев страны все дальше на север, пока у них не появился могущественный конкурент и весьма опасный сосед – растущая как на дрожжах Британская империя. Англичанам, к этому времени уже прибиравшим к своим рукам Индию, требовался опорный пункт на морском пути из Европы в Индийский океан, поэтому в 1795 году, в ходе непродолжительного вооруженного конфликта, они захватили Капскую колонию, но, как оказалось, ненадолго.

В англо-голландский спор вмешался Наполеон Бонапарт, который одним из условий подписанного в 1802 году с Великобританией Амьенского мирного договора определил возврат Капской колонии Голландии. Однако через четыре года англичане, нарушив договор, вновь аннексировали ее. Разгром же наполеоновской империи и вовсе сделал англичан хозяевами положения – Венский конгресс в 1815 году официально признал Капскую колонию владением Великобритании, юридически оформив свершившийся захват.

В этих условиях большинство буров, настойчиво вытесняемых из своих владений англичанами, стало постепенно переселяться на территории, расположенные между реками Оранжевая и Лимпопо, силой отбирая землю у местных племен и продолжая оказывать сопротивление попыткам британской колониальной администрации захватить Наталь и междуречье Оранжевая – Вааль. Многолетняя борьба голландских колонистов и англичан завершилась (ненадолго) подписанием в Блумфонтейне англо-бурской конвенции, согласно которой Великобритания признавала независимость буров, заселивших земли в междуречье.

В 1854 году воодушевленные своим первым успехом колонисты основали собственное государство – Оранжевое свободное государство, оно же – Оранжевая Республика, а через два года еще одно – Республику Трансвааль (она же – Южно-Африканская Республика). Столицами новорожденных государств стали города Блумфонтейн и Претория соответственно.

Новоявленные государства в национальном отношении представляли собой довольно пеструю смесь потомков голландских переселенцев (составлявших меньшинство населения) и многочисленных местных племен – бушменов, банту, бечуанов, басуто, зулу и т.д. Всего к концу XIX века в бурских республиках проживало около миллиона африканцев, в большинстве своем находившихся еще на стадии первобытнообщинного строя и не имевших собственной государственности.

Численность же европейцев-буров в Республике Трансвааль не превышала 125 тысяч человек, а в Оранжевой Республике – 30 тысяч, большинство из которых проживало на собственных фермах, число которых в первой достигало 16 тысяч. Поскольку размер многих из них превышал 50–100 тысяч акров, буры широко использовали труд батраков-африканцев. Сохранялось и рабство.

В 1858 году была принята конституция Республики Трансвааль, определившая политическое устройство новорожденного государства. Главой ее стал президент, избиравшийся на пять лет только белыми переселенцами (статья 9-я конституции четко определяла: «не допускают равенства между «цветными» и «белыми» жителями ни в государственных, ни в религиозных вопросах»).

Первым президентом Трансвааля (или Южно-Африканской Республики) стал Мартинус Весселс Преториус, пользовавшийся огромным авторитетом среди буров. Высшим же законодательным органом республики становился парламент – фольксраад, состоявший также только из белых.

Фермерские республики на юге Африки представляли собой весьма своеобразные образования: здесь рядом сосуществовали демократия для белых и рабство для черных жителей, максимальное народовластие и теократия; повседневную жизнь буров определяли ветхозаветные предписания. Уже во время войны Бернард Шоу заметил, что «Крюгер (президент Трансвааля) – это означает семнадцатый век, и притом еще шотландский семнадцатый век».

Набожные буры каждый свой шаг сверяли с Библией, хоровое пение псалмов и коллективные молитвы сопровождали военные советы бурского командования, короткие передышки между боями. Во всех своих победах и неудачах буры видели волю Божью.

Через восемь лет собственной конституцией обзавелись и жители Оранжевой Республики. Избирательными правами на ее территории также пользовались лишь совершеннолетние мужчины-европейцы, родившиеся в этой стране, и переселенцы, отвечающие имущественному цензу (владеть земельной собственностью стоимостью не менее 150 фунтов стерлингов или получать годовой доход не менее 200 фунтов стерлингов). В отличие от Трансвааля, африканцы, удовлетворяющие этому цензу, могли иметь избирательные права.

Во второй половине XIX века в бурских колониях стали появляться и британские переселенцы – ойтландеры (или уитландеры), не имевшие, однако, тех политических прав, которыми располагали буры. Они стали передовым отрядом так называемой «мирной» британской экспансии в молодых южноафриканских государствах.

Территория, а особенно природные ресурсы – золото, алмазы – как магнит притягивали сюда англичан, строивших свою гигантскую колониальную империю.

Открытие на юге Африки месторождений алмазов и золота сразу же привлекло внимание британского правительства к бурским республикам, сделав их весьма лакомой добычей.

В 1877 году, воспользовавшись очередной войной Республики Трансвааль против зулусов, Великобритания объявила об ее аннексии, стремясь создать федерацию государств на юге Африки. Однако в 1880–1881 годах буры, под предводительством Стефануса Йоханнуса Паулуса Крюгера (ставшего впоследствии президентом Трансвааля) и генерала Петруса Якобуса Жубера, нанеся несколько чувствительных поражений английским войскам, которыми командовал генерал Джордж Колли, сумели отстоять свою независимость.

28 января 1881 года отряд буров численностью около двух тысяч человек под командованием Петруса Якобуса Жубера вторгся на территорию Наталя, заняв позиции близ Лэнгс-Нека в Драконовых горах. Узнав о появлении буров, британский генерал Джордж Колли, имевший в своем распоряжении около полутора тысяч солдат, недооценив силы противника, решил атаковать позиции буров, не потрудившись даже провести разведку.

Как и следовало ожидать, авантюра генерала Колли закончилась катастрофой: англичане, потеряв почти двести человек убитыми и ранеными, вынуждены были отступить. Буры потеряли всего 14 человек убитыми и 27 ранеными.

Через месяц, 27 февраля 1881 года, история повторилась. В сражении у Маджуба-Хилл буры вновь разгромили войска генерала Колли, причем в бою был убит и сам британский командующий. Помимо Колли, англичане потеряли 90 человек убитыми, 134 ранеными, еще 59 солдат попало в плен к бурам.

После этого поражения английских войск, британское правительство решило временно отступить и подписало 5 апреля 1881 года с бурами Преторийский мирный договор, согласно которому Южно-Африканская Республика становилась независимым государством под сюзеренитетом Великобритании. На состоявшихся 16 апреля 1883 года выборах президентом Трансвааля был избран Стефанус Иоханнус Паулус Крюгер.

Еще через год, в феврале 1884 года, представителями Трансвааля (делегацию, прибывшую в Лондон, возглавлял лично президент Крюгер) и Великобритании была подписана Лондонская конвенция, заменившая действовавший до той поры Преторийский договор. Хотя в конвенции уже не было прямого указания на британский сюзеренитет, тем не менее независимость буров теперь юридически ограничивали статьи 4-я и 6-я соглашения, запрещавшие бурам заключать договоры с другими государствами (кроме Оранжевой Республики) и занимать территории, расположенные к северу от их границ, распространяя свое влияние в глубь африканского континента.

Расплывчатость формулировок конвенции позволило бурам и англичанам по-разному трактовать ее важнейшие положения: если буры считали, что Великобритания признала их суверенитет и полную независимость, то в Лондоне предпочитали говорить о сохранении английского суверенитета над Трансваалем.

В многолетнем конфликте буров с англичанами с начала 1880-х годов стало ощущаться присутствие третьей силы – Германской империи, захватившей свои первые колонии на западе, востоке и юге Африки.

Как отмечал Ю. Ненахов:

«В 1884 году Германия заключила торговый договор с Трансваалем. Следствием этого явилось то, что немцы стали теснить англичан не только на Атлантическом побережье Африки, но, в союзе с бурами, и со стороны Индийского океана. В Зулуленде (стране зулусов) буры с подачи немцев в августе 1884 года создали свою Новую республику, а в сентябре два германских агента добились у зулусского вождя Денизулу концессии на 60 тысяч акров земли и разрешения строить железную дорогу от Трансвааля к Индийскому океану.

В стране бечуанов в 1882 и 1883 году возникли еще две маленькие бурские республики – Стеллэленд и Госен. Объяснялась такая раздробленность просто: поскольку буры по условиям Лондонской конвенции не могли расширять территорию Трансвааля, они пошли на создание новых республик, напрямую граничивших с немецкими владениями. Следует отметить, что сама Германская Юго-Западная Африка была уже давно и довольно густо заселена бурами, о чем говорят и названия тамошних населенных пунктов – Валвисбаай, Свакопмунд или Рамансдрифт» [1].

Естественно, в Лондоне подобная активность Германии вызвала серьезную обеспокоенность, следствием чего стали решительные действия правительства Ее Величества – подготовив общественное мнение шумной газетной кампанией о необходимости обуздания «притесняющих негров бурских разбойников и пиратов», оно организовало с территории Капской колонии военную экспедицию в Бечуаналенд.

Четыре тысячи солдат и офицеров под командованием генерала Ч. Уоррена ликвидировали новорожденные бурские республики – Стеллэленд и Госен, взяв под контроль земли племени бечуанов.

Хотя Великобритания и согласилась признать суверенитет бурского государства (по мнению президента Крюгера), ее «мирная» экспансия тем не менее продолжалась. Уже к середине 90-х годов XIX века английские ойтландеры [2] (уитландеры)-скупили в Южно-Африканской Республике более половины всех земель, сосредоточив в своих руках более 80% недвижимости. В руках англичан практически полностью находилась горнодобывающая промышленность, причем большинство месторождений алмазов оказалось в собственности созданной в 1880 году Сесилем Родсом и Альфредом Бейтом компании «Де Бирс».

Сесил Родс [3] уже давно вынашивал идею строительства ориентированной с севера на юг трансафриканской железнодорожной магистрали Каир – Кейптаун, строительство которой позволило бы Великобритании проломить три колониальных пояса – немецкий, португальский, французский – и, по сути дела, стать фактической хозяйкой Африканского континента. Оставалось только прибрать к рукам земли буров.

При финансовой поддержке компании «Де Бирс» английские переселенцы создали «Национальный союз» ойтландеров и «Южно-Африканскую лигу реформ», развернувшие активную пропагандистскую и политическую деятельность в республике.

Положение же самих бурских республик с каждым годом становилось все более сложным – после захвата англичанами в 80–90-х годах XIX века сопредельных территорий (Зулуленда, Бечуаналенда, междуречья Замбези – Лимпопо) они оказались зажатыми между британскими колониальными владениями. К тому же английское правительство начало против буров и психологическую войну, выдвигая на первый план проблему ликвидации рабства африканцев, готовя тем самым европейскую общественность к вооруженной аннексии южноафриканских республик.

Той же цели служили и обвинения правительства Южно-Африканской Республики в нарушении Лондонской конвенции, выдвинутые правительством Великобритании в конце 1890-х годов. Поводом для них послужили заключенные бурами в 1893 году соглашения с Португалией и Голландией в 1895 году о выдаче преступников. Еще одним требованием британского правительства стало предоставление ойтландерам избирательных прав в Южно-Африканской Республике. Отказ от его выполнения мог быть использован как повод к войне.

Но даже если бы буры и пошли на уступки, их участь уже была предрешена. Министр колоний Великобритании Джозеф Чемберлен [4] в письме высшему комиссару по делам Южной Африки А. Милнеру (Alfred Milner), датированном сентябрем 1899 года, писал:

«Мы должны сыграть по правилам, и прежде чем мы выдвинем дальнейшие требования, мы должны испробовать все возможные предложения о предоставлении ойтландерам избирательных прав и получить от буров полный отказ принять их. Тогда мы предъявим наши дальнейшие требования, и начнется война. Но прежде чем мы пойдем на это, мы должны иметь в Южной Африке достаточные вооруженные силы для обороны до тех пор, пока туда будут доставлены наши основные воинские контингенты».

Британское правительство настойчиво двигалось к войне, фактически провоцируя буров начать боевые действия, что в перспективе давало возможность Лондону выставить их агрессорами перед всем цивилизованным миром, тем более что сами буры тоже были настроены чрезвычайно воинственно. Англичане были уверены, что их ждет «маленькая победоносная война».

Правительство президента Трансвааля Крюгера [5], отказавшись выполнять британские требования, само предъявляло претензии Лондону: потребовало от Великобритании компенсации убытков, понесенных бурами во время вторжения на их территорию отряда английских авантюристов во главе с доктором Джеймсоном [6].

В конце 1895 года отряд из 670 человек (520 белых и 150 африканцев при трех орудиях и восьми пулеметах) под его командованием совершил рейд на территорию Трансвааля со стороны Мафекинга, надеясь поднять восстание ойтландеров против буров, и двинулся к Йоганнесбургу.

Однако эта экспедиция закончилась очень быстро – уже через три дня после перехода границы отряды буров окружили борцов за права ойтландеров у Крюгерсдорпа, после чего те дружно сдались в плен. Поступили с пленными авантюристами буры весьма гуманно – их всех вскоре передали британским властям, и хотя они предстали перед судом, тем не менее отделались легким испугом.

Обострением англо-бурских отношений попытались воспользоваться в Берлине. Узнав о рейде отряда Джеймсона, император Вильгельм Второй сначала даже хотел объявить над Трансваалем германский протекторат и направить туда свои войска, но, в конце концов, ограничился поздравительной телеграммой президенту Трансвааля Крюгеру:

«Я выражаю Вам мои искренние поздравления в связи с тем, что Вы, вместе с Вашим народом, смогли, не призывая на помощь дружественные державы, собственными силами восстановить мир, нарушенный вторгшимися в Вашу страну вооруженными бандами, и обеспечить независимость Вашей страны от нападения извне».

В частном письме российскому императору Николаю Второму кайзер Вильгельм прямо заявил: «Что бы там ни случилось, я никогда не позволю англичанам раздавить Трансвааль!»

Не ограничившись письмами и телеграммами, Вильгельм запросил правительство Португалии, разрешит ли оно проход германского экспедиционного корпуса через Мозамбик, разделявший бурские республики и Германскую Восточную Африку.

В Лондоне подобные заявления были расценены как готовность Германии открыто вмешаться в конфликт на юге Африки, что вызвало в Великобритании всплеск антигерманских выступлений. В Европе даже заговорили о возможности войны между Англией и Германией.

Стремясь использовать европейские противоречия, президент Крюгер потребовал от британского правительства отмены королевской хартии, выданной в 1889 году «Бритиш Саут Африка Чартеред Ко», и пересмотра Лондонской конвенции 1884 года, как ограничивающей суверенитет Трансвааля.

В то же время, будучи трезвомыслящим человеком и реально представляя соотношение сил, Крюгер был готов идти и на уступки. Так, в 1897 году его правительство приняло закон, ограничивавший выселение совершивших преступление ойтландеров из Трансвааля. Тогда же были значительно снижены таможенные пошлины на ввозимые из британских владений товары.

Тем не менее ситуация продолжала оставаться сложной. Англичане ждали только удобного момента для радикального решения бурской проблемы путем вооруженного вторжения, а буры, понимая неизбежность войны с Британской империей, в 1896 году заключили военный союз между Трансваалем и Оранжевой Республикой. К тому же среди буров было довольно много сторонников создания так называемой «Великой Южно-Африканской Республики», включающей в свой состав, помимо двух республик, еще и территорию Капской колонии и Наталя. Добиваться своей цели они готовы были даже путем войны с Великобританией.

По мнению Ю. Ненахова:

«Буры чувствовали себя достаточно уверенно. Располагая мобильными ополченческими частями, имея за плечами опыт успешной войны с Англией в 1881 году, они усиливали свою обороноспособность. В 1894 году завершилась постройка железной дороги, независимой от англичан и соединявшей через португальский Мозамбик бурские республики с Индийским океаном.

За 10 лет с момента начала добычи золота в Витватерсранде доход трансваальской казны вырос в одиннадцать с лишним раз. И хотя Трансвааль почти со всех сторон окружали английские владения, через упомянутую магистраль он стал получать из Германии самое современное оружие и инструкторов.

Президент Крюгер хорошо понимал и неоценимое значение англо-германских споров на юге Африки – он маневрировал между обеими державами, все время противопоставляя одну другой. На банкете по поводу дня рождения Вильгельма Второго Крюгер выразился вполне определенно: «Наша маленькая республика еще только ползает между великими державами, и мы чувствуем, что когда одна из них хочет наступить нам на ногу, другая старается этому воспрепятствовать» [7].

Как ни странно, в период англо-бурской войны Германия, несмотря на предшествовавшие воинственные заявления, старательно соблюдала нейтралитет и даже отказала эмигрировавшему президенту Трансвааля Крюгеру во въезде на свою территорию.

Новое резкое обострение отношений между бурами и Великобританией произошло в 1899 году, после провала Блумфонтейнской конференции, на которой пытались решить (или точнее, делали вид) проблему предоставления избирательных прав ойтландерам.

Представители Великобритании и бурских республик, собравшиеся 31 мая 1899 года в столице Оранжевой Республики Блумфонтейне, пытались (или делали вид, что пытаются) найти выход из англо-бурского конфликта. Английская делегация, которую возглавлял А. Милнер, настаивала на предоставлении избирательных прав ойтландерам, прожившим в Трансваале не менее пяти лет.

Президент Трансвааля, Крюгер, соглашался только на то, чтобы в выборах участвовали ойтландеры, прожившие в стране не менее семи лет, а не 14, как это было предусмотрено законом 1893 года. Милнер с подобными условиями не согласился. И 5 июня участники конференции разъехались, так ни о чем и не договорившись.

Хотя Блумфонтейнская конференция и закончилась провалом, неофициальные контакты между представителями буров и английского правительства продолжались. На этих переговорах буры выдвинули новые предложения: ойтландеры, переселившиеся в Южную Африку до 1890 года, получают избирательное право через два с половиной года; те, кто переселился после 1890 года, но прожил здесь не менее двух лет, получают его через пять лет; ну а тем, кто будет переселяться в бурские республики, получат избирательное право через семь с половиной лет проживания.

После того как правительство Великобритании отвергло эти предложения, буры пошли на уступки: представители Трансвааля заявили о готовности немедленно предоставить избирательное право не только ойтландерам, прибывшим до 1890 года, а всем. Кто прибыл позднее – через девять лет пребывания в стране. При согласии правительства Ее Величества, избирательные права немедленно получали около 40 тысяч ойтландеров, но этого не произошло. Англичане вновь отвергли проект буров.

Воспользовавшись неудачей переговоров, министр колоний Д. Чемберлен, выступая 28 июля 1899 года в британском парламенте, пригрозил бурам войной и призвал англичан «в случае необходимости поддержать свое правительство в осуществлении любых мер, которые оно найдет нужным предпринять для того, чтобы обеспечить справедливое отношение к британским подданным в Трансваале».

В этих условиях президент Крюгер, не желая еще больше обострять отношения с Великобританией, 19 августа 1899 года согласился предоставить ойтландерам, прожившим в Трансваале более пяти лет, избирательные права при условии отказа Великобритании от вмешательства во внутренние дела бурской республики, одновременно предложив передать все английские притязания на рассмотрение третейского суда.

Как заметил в этой связи посол России в Великобритании Е. Е. Стааль:

«Этот оборот дела поставил англичан в затруднительное положение. Великобритания в Трансваале преследует исключительно хищнические цели; желание для достижения их отдать честных тружеников буров во власть сброда золотопромышленников, каким в действительности являются ойтландеры, так возмутительно, что оправдывать сие поведение здесь могли только неуступчивостью и несговорчивостью Крюгера.

И вдруг он уступил. Гораздо труднее объяснить войну для ускорения натурализации на два или три года, но англичане перед этим не остановились. Чем уступчивее становится Трансвааль, тем воинственнее делается английская пресса, и тем настойчивее требуют здешние государственные люди немедленного окончательного решения вопроса…

Дойдет ли дело до войны, сказать трудно. В Англии, ввиду серьезности борьбы, люди спокойные предпочли бы мирное, хотя бы и более медленное, поглощение Республики. Они понимают, что затруднениями, созданными столкновением, воспользуются все другие державы. Но финансисты его желают для биржевых спекуляций. Сесиль Родс видит в нем кроме мести за неудачный набег единственную возможность поправить расстроенные дела Южно-Африканской компании.

Чемберлен, скомпрометированный в деле набега, – в руках Родса, да и по характеру склонен к приключениям. Общественное мнение, ныне не осмеливающееся высказаться, в решительную минуту будет, по обыкновению, увлечено шовинизмом. Обстоятельства эти придают положению тревожный характер, но, с другой стороны, весьма возможно, что в последнюю минуту Крюгер, устрашась неравной борьбы, пойдет на новые уступки и покорится предъявленным ему требованиям».

Поэтому, в ответ на согласие президента Крюгера ускорить натурализацию английских поселенцев, британское правительство, в очередной раз отвергнув предложения буров, потребовало немедленно разоружить армию Трансвааля, угрожая в противном случае применением вооруженной силы. Отказавшись признавать Трансвааль в качестве суверенного государства, англичане вновь выдвинули требования немедленного предоставления избирательного права ойтландерам, выделения им четверти всех мест в парламенте – фольксрааде и предоставления английскому языку статуса государственного. Одновременно Д. Чемберлен, уверенный в том, что буры ответят отказом, подготовил текст ультиматума, отклонение которого должно было стать поводом к войне.

Президент Крюгер, в свою очередь, потребовал от англичан немедленного прекращения практики вмешательства во внутренние дела Трансвааля, скорейшего отвода от его границ английских войск и удаления из Южной Африки дополнительных сил британской армии, уже прибывавших к этому времени из метрополии, дав повод военному министру Великобритании лорду Г. Ленсдауну заметить Д. Чемберлену:

«Примите мои поздравления. Я думаю, что Крюгер не мог более удачно сыграть Вам на руку, чем он это сделал, предъявив эти требования».

Естественно, что 10 октября 1899 года правительство Ее Величества королевы Виктории уведомило Крюгера, что отказывается даже в принципе обсуждать эти требования. В воздухе явственно запахло войной.

Российский посол в Великобритании Е. Е. Стааль докладывал по этому поводу в Петербург министру иностранных дел М. Н. Муравьеву:

«Во время управления Трансваалем президенту Крюгеру пришлось пережить много тяжелых минут, и каждый раз он выходил из возникавших затруднений со славой. Но теперь для несчастной Республики наступило самое тяжелое испытание – Англия решила поглотить ее, если возможно, без борьбы, но многие полагают, что война была бы предпочтительнее.

В переданном мне частном разговоре британский министр колоний Чемберлен, голос которого является решающим, изложил свой взгляд. Он не стесняется признать, что защита так называемых интересов кучки британских подданных – это только предлог. В действительности дело гораздо важнее. Это вопрос чести, принципа и имперских интересов. Трансвааль – оплот голландской расы в Южной Африке против англосаксонской. Во всех столкновениях с бурами до настоящего времени Великобритания уступала им или была разбита. Пора положить этому конец. Они должны или безусловно подчиниться английским требованиям, или понести тяжелое поражение. Это единственное средство решить в пользу Англии южноафриканский вопрос».

Количество британских войск на границах бурских республик на протяжении всего 1899 года постоянно увеличивалось. Российский военный агент в Лондоне полковник Ермолов сообщал в Генеральный штаб российской армии:

«Первые передвижения войск в начале августа 1899 года, вызванные натянутыми отношениями с Трансваалем, выразились только в том, что один из батальонов Ливерпульского пехотного полка был отправлен из Кейптауна в Дурбан, то есть в Наталь, причем одновременно с сим решено было отправить: один батальон Мюнстерского полка из Англии в Кейптаун для замены ливерпульцев, один батальон Манчестерского полка из Гибралтара в Наталь.

И кроме того, отправлен в Южную Африку контингент из Индии европейских (не туземных) войск численностью до 6500 человек, то есть 4 европейских батальона, три европейских кавалерийских полка и три пешие батареи».

По данным того же Ермолова, еще до прибытия этих войск в Южной Африке находилось шесть с половиной батальонов пехоты, два кавалерийских полка, три пешие и одна горная артиллерийские батареи общей численностью около 10 тысяч человек.

Загнанное в угол, руководство бурских республик решило не дожидаться британского вторжения, а постараться опередить вероятного противника, нанеся ему превентивный удар.

Пассивное ожидание не сулило ничего хорошего, учитывая соотношение сил, а захват инициативы в свои руки давал бурам хоть какой-то шанс на успех в вооруженном противостоянии с Британской империей.

Уже в конце сентября 1899 года основные силы армии буров сосредоточились у границ Наталя, готовясь перейти в наступление. На линии Фолксрюс – Валкестром – Фрейхед расположились отряды генерала П. Жубера [8] (до 25 тысяч человек, 40 орудий, 16 пулеметов), еще шесть тысяч буров при 20 орудиях и шести пулеметах сосредоточились на линии Спрингсфонтейн – Аливал-Норт.

Главнокомандующий армией Оранжевой Республики генерал Пит Кронье (Piet Cronje), имевший под своим командованием до десяти тысяч человек и восемь пулеметов, стоял в непосредственной близости от города Мафекинг.

Все отряды буров были готовы к бою, оставалось только отдать приказ о начале наступления. Начался обратный отсчет времени.

Российский посол в Великобритании Стааль в своем очередном донесении, отправленном в сентябре 1899 года в Петербург министру иностранных дел России Ламздорфу, сообщал:

«Чемберлен не изменяет своего образа действий: на уступки буров он отвечает новыми требованиями. В сделанном через газету «World» обращении к американцам Крюгер говорит: «Всякая страна имеет право защищать своих подданных, но Англия не защищает англичан, а стремится угрозами и насилием обратить их в подданных Трансвааля. Это указывает на заднюю мысль: не натурализации хотят ойтландеры, а нашей земли, богатой золотом».

Крюгер прав. Но заблуждается он, утверждая, что не сила есть право, а право есть сила. Правота дела не спасет независимости Трансвааля, и вопрос лишь в том, будет ли она утрачена добровольным подчинением или же после борьбы. Приготовления к войне идут с обеих сторон, и вопрос решится на днях».

9 октября 1899 года президент Трансвааля Крюгер направил британскому правительству ультиматум, требуя в течение 48 часов прекратить все военные приготовления на территории провинции Наталь. Требования южноафриканского правительства сводились к следующему:

«а) Все спорные пункты должны быть разрешены путем третейского суда или другим дружественным путем, который изберут оба правительства.

b) Войска с границы должны быть немедленно отозваны.

c) Все войска, которые прибыли в Южную Африку после июня 1899 года, должны быть постепенно выведены. Наше правительство даст со своей стороны обещание, что в течение известного периода времени, который будет определен по обоюдному соглашению, не произойдет с нашей стороны на территории британской империи никакого враждебного воздействия либо нападения. Вследствие этого, наше правительство отзовет вооруженных бюргеров от границы.

d) Войска ее величества, находящиеся в настоящее время на судах, не высадятся ни в одном из портов Южной Африки.

Наше правительство вынуждено настаивать на немедленном утвердительном ответе на перечисленные пункты и убедительно просит правительство ее величества ответить до 11 октября сего года, 5 часов пополудни.

Если в течение этого времени, против нашего ожидания, не последует удовлетворительного ответа, то правительство, к глубокому сожалению, будет принуждено счесть действия правительства ее величества за формальное объявление войны. Таковым будет признано и всякое новое движение войск по направлению к нашим границам в течение указанного промежутка времени» [9].

Ультиматум, естественно, был Лондоном с ходу отвергнут. Телеграмма министра колоний Великобритании Чемберлена, одобренная премьер-министром Робертом Солсбери [10] и, направленная высшему комиссару сэру Альфреду Милнерудля передачи южноафриканским властям, не допускала двойного толкования и гласила:

«Правительство Ее Величества с искренним сожалением получило известие об окончательных требованиях правительства Южно-Африканской Республики, изложенных в вашей телеграмме от 9 октября, № 3. В ответ вы имеете сообщить правительству Южно-Африканской Республики, что условия, поставленные им, таковы, что правительство Ее Величества не считает возможным войти в их рассмотрение».

После этого война стала неизбежной, и 11 октября 1899 года грянул гром.

Президент Оранжевой Республики Мартинус Т. Штейн позднее так объяснял причины, заставившие буров начать боевые действия:

«Английский агент в Претории просил трансваальское правительство разработать проект относительно закона о выборах. Правительство это и сделало, и при том настолько либерально, что превзошло даже пожелания главного комиссара британского (т.е. представителя английского правительства).

Когда этот проект не был принят правительством Ее Величества королевы, то правительство республики выразило согласие на передачу закона о выборах в особую комиссию.

На это британское правительство вдруг прекратило всякую переписку, сообщив, что сформулирует свои требования впоследствии. Другими словами, английское правительство поставило республике тогда ультиматум.

Война не была объявлена со стороны Англии только потому, что не все войска ее прибыли в Африку.

Правительство Оранжевой Республики выступило тогда посредником, желая хотя бы в последнюю минуту предотвратить войну. Оно телеграфировало через главного комиссара в Лондон, прося сообщить условия, которые Англия ставит Южно-Африканской Республике. Телеграмма эта была передана, к моему сожалению, в Лондон лишь в изуродованном виде.

Вместо ответа на мои запросы, Англия начала стягивать их вдоль границ обеих республик, из которых с Оранжевой Республикой Англия до этого времени была в дружбе.

Когда трансваальское правительство убедилось, что Англии нужна не отмена злоупотреблений (которых, как теперь всеми признано, никогда не существовало), а уничтожение самостоятельности республики, оно попросило удалить войска и передать все спорные вопросы третейскому суду.

Это произошло примерно через три недели после того, как британское правительство поставило свой ультиматум. За месяц перед этим правительство Оранжевой Республики получило телеграмму от главного британского комиссара с просьбою сохранить нейтралитет. Ясное доказательство того, что Англия намеревалась начать войну с Южно-Африканской Республикой.

Телеграмма эта была прислана потому, что Англии было известно, что с 1889 года существовал между обеими республиками оборонительный союз. После того как трансваальское правительство решило защищать свои границы от нападения врагов, я был вынужден сделать шаг более горький для меня, чем какой-либо поступок в моей жизни.

Я вынужден был порвать дружеские связи с Англией и, верный союзу с родственной республикой, протянуть ей руку помощи. Война показала, что мы были правы, предполагая, что Англия хочет уничтожить обе республики…

Вы видите, что мы не обнажили меча, а только отвели меч, который уже был занесен над нашей головой. Мы действовали лишь по праву самообороны (одно из священных человеческих прав), защищая свое право на существование» [11].


Примечания:



1

Ненахов Ю. Железом и кровью (Войны Германии в XIX веке). Мн., Харвест, 2002. С. 611–612.



2

Ойтландеры (в переводе с языка африкаанс – чужеземцы) – европейские (главным образом, английские) переселенцы, во второй половине XIX века осевшие на землях Трансвааля и Оранжевой Республики.



3

Родс (Rhodes) Сесил Джон (1853–1902) – горнопромышленник и политический деятель. В 1880 г. основал и возглавлял крупнейшие в Южной Африке алмазо – и золотодобывающие компании – «Де Бирс» и «Голд Филдс оф Саут Африка». Организатор захвата английскими войсками территорий в Южной и Центральной Африке, часть которых составила колонию Родезию. В 1890–1896 гг. премьер-министр Капской колонии. Его именем были названы две английские колонии – Северная Родезия (ныне Замбия) и Южная Родезия (ныне Зимбабве).



4

Чемберлен (Chamberlain) Джозеф (1836–1914), член правительства в 1880–1886 гг., министр колоний Великобритании в 1895–1903 гг.



5

Крюгер (Kruger) Паулус (1825–1904) – президент бурской республики Трансвааль в 1883–1900 гг.



6

Леандр Старр Джеймсон (1853–1917) – южноафриканский государственный деятель, по образованию зубной врач. Родился в Англии. В Южную Африку переехал в 1878 году. Друг и сподвижник Сесиля Родса.



7

Ненахов Ю. Железом и кровью (Войны Германии в XIX веке). Мн., Харвест, 2002. С. 621.



8

Жубер (Joubeit) Петрус Якобус (1834–1900) – главнокомандующий армией бурской республики Трансвааль в 1880–1900 гг.; вице-президент Трансвааля с 1898 г.



9

Девет X. Борьба за свободу (Воспоминания о трехлетней войне буров с англичанами). СПб., 1903. С. 394.



10

Солсбери (Salisbury) Роберт Артур Толбот (1830–1903), маркиз, премьер-министр Великобритании в 1885–1892 (с перерывом), 1895–1902. Лидер консерваторов. В 1878–1880 гг. министр иностранных дел.



11

Девет X. Борьба за свободу (Воспоминания о трехлетней войне буров с англичанами). СПб., 1903. С. 320–321.







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх