От Брантома до Виктора Гюго

Случай с Сен-Валье настолько потряс воображение обывателей, что появление комментариев, фантастических рассказов и откровенной клеветы было неизбежно. История, которая более всех должна была понравиться любителям скандалов, нашла свое отражение в «Журнале Парижского горожанина»: «Распространился слух, — сообщалось в этих мемуарах, — что вышеупомянутый господин де Сен-Валье в отсутствие короля пригрозил его убить из-за того, что его дочь, которую, как говорят, король изнасиловал, лишилась девственности; именно это стало причиной его ареста; и действительно, если бы не вышеназванный Великий Сенешаль Нормандии, ему бы отрубили голову».

Это было абсолютной бессмыслицей. Диана и ее сестра Анна, которые уже давно были замужем, вышли из того возраста, когда можно было подвергнуться насилию такого рода. Младшая, Франсуаза, была еще слишком мала: в то время, когда рассматривали дело ее отца, ей должно было исполниться всего лишь десять лет. В конце концов все пресытились бесконечным повторением одного и того же; прошло сорок лет.

Тогда протестант Ренье де Ла Планш, автор труда «Французское государство при Франциске I», возжелал заклеймить позором ту, которая была смертельным врагом его собратьев по вере. Он написал:

«В таком юном возрасте Диана заплатила невинностью за жизнь своего отца, господина де Сен-Валье».

Это предположение опровергало версию, высказанную в «Журнале Парижского Горожанина», но имело под собой не больше оснований. В 1524 году так называемая жертва, девять лет тому назад соединившаяся в браке с господином де Брезе, была матерью двух дочерей.

Брантом, будучи не слишком требовательным к достоверности фактов, с радостью ухватился за эту тему и развил ее на свой лад:

«Я слышал, что один знатный господин, которому по приговору должны были отрубить голову, когда он уже стоял на эшафоте, был помилован, и все благодаря его красавице-дочери; уже спускаясь с эшафота, он не придумал ничего лучше, чем как сказать: "Боже, сохрани з…цу моей дочери, которая спасла мне жизнь"».37

Позже Соваль с огромным удовольствием включил этот анекдот в свою книгу «Любовные похождения королей Франции».

С другой стороны, современники Брантома не обратили на это никакого внимания. К ним можно отнести таких авторов, как Арну ле Феррона и Бельфоре, который, допуская по обыкновению массу ошибок, объяснил вполне вразумительно:

«Ничто еще не приводило короля в такое смятение, как слезы и мольбы Дианы де Пуатье, единственной дочери (нет!) того самого господина де Сен-Валье, которая воспитывалась то у матери короля (нет!), то у королевы Клод и так хорошо постаралась, что король даровал свою милость отцу, даровав ее и дочери, которая могла бы последовать за ним в мир иной от горя, что принесла бы ей его возможная гибель».38

Но в то время, когда Бурбоны совершенно не стремились восхвалять Валуа, Мезере39 начал все снова:

«Ходили слухи, что король даровал ему ее (милость Сен-Валье) после того, как лишил его четырнадцатилетнюю дочь Диану (ей было двадцать четыре года) самого дорогого: небольшая цена для того, кто ценит честь меньше жизни».

Честность заставила Мишо возразить:

«Утверждение историка Мезере и его последователей о том, что Диана разжалобила короля, и он помиловал приговоренного к смерти господина Сен-Валье… а также о том, что она пожертвовала ради этой милости своей честью, совершенно беспочвенно. За всю свою жизнь Великий Сенешаль не смог бы ни разу упрекнуть супругу в недостойном поведении».40

Уже у Гальяра можно найти такие строки:

«Я никогда не считал Диану де Пуатье одной из любовниц Франциска I, но ей упорно приписывали любовную связь не только с сыном, но и, ранее, с отцом; это клевета протестантов, которые подвергались с ее стороны слишком упорным гонениям и постарались выставить ее в как можно более неприглядном свете».41

«Кажется, — осторожно высказал свое мнение Дрё дю Радье, — что у Людовика де Брезе в течение всей жизни не было причин жаловаться на неверность Дианы».42 Высказывание Паскье, разделившего его точку зрения, в то же время явило свету новую легенду:

«Страх смерти вызвал у этого несчастного господина такую лихорадку, что спустя несколько дней он скончался, отсюда и пошло выражение «лихорадка Сен-Валье».43

(После эпизода с казнью он прожил еще пятнадцать лет).

Романтики ни в коем случае не могли пройти мимо такого красочного происшествия, будь оно фактом или выдумкой. Виктор Гюго облагородил сплетни Ла Планша, Брантома и Мезере, показав Сен-Валье белобородым старцем (ему было сорок восемь лет), обвиняющим отвратительного, наделенного чертами античного Приапа Франциска I в том, что он «запятнал, растоптал доброе имя Дианы де Пуатье, графини де Брезе, опозорил, обесчестил, погубил ее».44

Анри Мартен посчитал, что причина жертвы этой Ифигении крылась в другом: «Именно Брезе, — написал он, — раскрыл заговор. Госпожа де Брезе, прекрасная, блестящая и ловкая Диана де Пуатье, знала, как сделать эту услугу особо ценной в глазах короля и, без сомнения, использовала другие, еще более эффективные средства».

Против обыкновения, Мишле высказался очень осмотрительно, впрочем, не отступая от сюжета этой милой истории:

«Говорили о том… и это, кстати, вполне вероятно, что знатная дама двадцати пяти лет, очень известная и не менее привлекательная, обладающая мужским умом, пошла прямо к королю и совершила с ним сделку. Спасая своего отца, она в то же время уладила свои личные дела, получила солидный куш и политически удобное положение подруги короля. Об этой дружбе свидетельствует целый том писем».

Ученый Гиффре, редактор и комментатор переписки Дианы, без труда доказал бессодержательность этих плохо согласующихся друг с другом доводов. Аргументы, которые он приводит как психолог, значимы не менее, чем его научные наблюдения.

Вспомнив о всем известном характере короля-рыцаря, нельзя было дальше утверждать, что между ним и графиней была заключена постыдная сделка. К тому же и Брезе не стал бы закрывать глаза на неверность жены. Не его ли отец убил изменившую ему супругу несмотря на то, что она была узаконенной дочерью короля? Можно ли после этого представить, как этот суровый старец продолжает служить королю и поддерживает с женой спокойные сердечные отношения, о чем можно судить по его переписке? Наконец, если бы супруга Великого Сенешаля действительно пожертвовала своей добродетелью, неужели она не смогла бы выторговать для Сен-Валье что-нибудь получше пожизненного заключения и конфискации всего имущества?

Нужно оставить поэтам и авторам фривольных романов легенду о том, как Диана спасла седую голову, упомянутую в ее гороскопе, ценой «позорных поцелуев» Франциска I.

Но не получила ли она эти поцелуи позже, причем по доброй воле и в не столь трагических обстоятельствах? Долгое время казалось, что в упомянутом Мишле «томе писем» содержится убедительный ответ. «Переписка Дианы с Франциском I, — писал Анри Мартен, — свидетельствует о существовании связи, которая не была предана огласке и не наделала скандала, но которая увеличила влиятельность дочери Сен-Валье после того, как она спасла своего отца».

Речь идет о семнадцати любовных письмах без адреса и подписи.45 Людовик Лаланн46 торжественно приписал их Диане, чей почерк, как ему показалось, он узнал, не обратив внимания на несколько текстов, которые должны были вызвать серьезные сомнения.

Никаких сомнений не возникло ни у Мишле, ни у Оро, но Сент-Бёв учел возможность их существования и доказательно изложил свою точку зрения.47

Сегодня, благодаря Гиффре и другим исследователям истина торжествует. Письма лежали отдельной стопкой в собрании любовной переписки короля. Однако надпись на пачке писем: «Семнадцать писем супруги великого Сенешаля, Дианы де Пуатье, королю Франциску I» относится к XVII веку (вероятно, она была сделана самим Людовиком XIV).

Достаточно было обратиться к другим письмам собрания, чтобы обнаружить, что всё было написано одной рукой: рукой Франсуазы де Фуа, графини де Шатобриан, официальной любовницы Франциска. Так объясняются все упоминания о тесте, в то время как тесть Дианы умер в 1494 году, о путешествии в Пикардию с мужем, который, будь он Брезе, был бы уже похоронен, и бесконечная тревога женщины, которая близка к тому, чтобы впасть в немилость. Не Диана, а госпожа де Шатобриан подписала свое письмо к королю-пленнику:48

«Вот рука, которая является частью тела, Вам принадлежащего».

Остается еще один важный свидетель, венецианский посол Лоренцо Контарини. Одна из его депеш, датированная 1552 годом, показывает все в совершенно другом свете. В ней можно прочесть:

«Любовью молодой и прекрасной вдовы насладился король Франциск I, а также, по общему мнению, и другие; затем она попала в руки нынешнего короля, Генриха II».

Как это расценивать? Контарини делал свои сообщения, когда после смерти Сенешаля прошел двадцать один год, и, по его собственному признанию, пересказывал злые толки, которые не могли не касаться всеми желанной женщины. Практически невозможно согласиться с тем, что он написал. Если ему верить, получается, что Диана уступила Франциску в период между 1531 годом, в котором она овдовела, и 1536 или 1537 годом, когда Генрих стал ее любовником. Но именно в этот период на вершине славы находилась госпожа д'Этамп. Нельзя даже представить себе, что гордая охотница, чей вензель в скором времени должен был озарить своим сиянием парадные фасады королевских дворцов, уступила бы дорогу сопернице, оставшись в тени, и унизилась бы до непостоянных, тайных любовных отношений. Еще менее вероятно, что эта умная, честолюбивая женщина могла бы согласиться стать мимолетным увлечением правителя.

Романтикам нужно с этим смириться. Дама Оленя не была любовницей двух королей. Но разве жизнь не превзошла легенду по степени загадочности? Разве не удивительно, что старый горбатый политик, которому Диана оставалась верна, буквально воплотился в этом радостном создании, которое после смерти мужа сумело повлиять на становление принца и сделаться его путеводной звездой?


Примечания:



3

Кутюмы — запись обычного права отдельных провинций, городов в феодальной Франции.



4

Michelet.



37

Des Dames Galantes: disc. Ier, p. XIV.



38

Grandes Annales de France, t. II.



39

Франсуа-Эд де Мезере (1610–1683) — придворный историограф Бурбонов, автор трехтомной «Истории Франции».



40

Biographies: article Diane de Poitiers.



41

Historie de Francois Ier, t. VII.



42

Anecdotes des Reines, t. IV.



43

Recherches de la France.



44

Le Roi s'amuse.



45

Опубликованных Шампольоном.



46

Издатель «Журнала парижского горожанина».



47

Journal des savants.



48

В битве с имперскими войсками при Павии (1525) король попал плен и провел год в заключении в Мадриде.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх