«ОТЧЕГО СЕДОВ ПОШЕЛ НА ЭТО САМОУБИЙСТВО?»

Об исследователе Арктики Георгии Яковлевиче Седове написаны десятки книг и статей, снят кинофильм. Несколько раз переиздавалась книга участника экспедиции на судне «Святой мученик Фока» Н. В. Пинегина «Георгий Седов» (первое издание появилось в 1924 г.), вышла книга в серии «Жизнь замечательных людей». Ни одна книга, ни одна статья, посвященные истории Арктики, не обходились без упоминания имени Седова. Во всех публикациях Седов представлен как руководитель первой русской экспедиции к Северному полюсу. У непосвященного читателя складывается впечатление, что этаэкспедиция завершилась небывалым успехом — покорением Северного полюса. Седова стали считать чуть ли не единственным исследователем Арктики. Его именем названы ледокол, несколько географических пунктов, хутор, где он родился, мореходные классы в Ростове- на-Дону и т. д. 

Таким образом, в отечественной истории имя Седовабыло навсегда увековечено, так как его плавание считалось подвигом, а сам он — первооткрывателем неизведанных северных просторов. Однако экспедиция Седова на пути к Северному полюсу преодолела всего чуть более 100 километров из 2000, она не только ни на одинметр не продвинулась севернее Земли Франца-Иосифа, но даже не дошла до самой северной оконечности архипелага — острова Рудольфа. 

Так как же возник миф о «выдающемся» покорителе Северного полюса Георгии Седове? Первым творцом мифа о «большом» вкладе, внесенном Седовым в исследование Севера, стал его близкий друг Н. В. Пинегин, написавший книгу «Георгий Седов», неоднократно переиздававшуюся и выпускавшуюся под разными названиями. Именно художник экспедиции Пинегин прославил Седова и возвел его в ранг национального героя. После публикаций Пинегина и признания вышестоящими инстанциями, все серьезные историки стали «стыдливо» обходить эту тему, отделываясь общими фразами и ссылаясь в основном на опусы Пинегина. О критиках экспедиции Седова, таких, какА. И. Вилькицкий, М. Е. Жданко, Пинегин говорил пренебрежительно и некорректно: ведь Седов в силу своего социального происхождения, по мнению его друга, должен быть (и был!) вне всякой критики!

Впервые об экспедиции к Северному полюсу Седов заявил в марте 1912 г., а выход в море запланировал на июнь. Сроки весьма сжатые, а ведь все приходилось начинать снуля. Такие темпы подготовки для опытных полярных исследователей казались невероятными. Но Седова это не сдерживало: он стремился к славе и известности.

Популяризировать идею Седова, собравшегося в поход к Северному полюсу, начал издатель газеты «Новоевремя» М. А. Суворин, для которого экспедиция была небезынтересной. Со страниц «Нового времени» на читателей обрушился небывалый поток псевдопатриотизма. В 1912 г. в типографии Суворина напечатали брошюру «Русские путешественники в полярные страны и к Северному полюсу: Снаряжаемая экспедиция старшего лейтенанта Седова». В этой брошюре были изложены программа плавания и указан маршрут. На подготовку экспедиции Суворин пожертвовал 20 тысяч рублей. Седов оказался благодарным путешественником: одну из бухт полуострова Панкратьева он назвал именем своего мецената — Губой Суворина, а 24 февраля 1913 г. судно «Святой мученик Фока» он переименовал: оно стало называться «Михаил Суворин». Мне кажется, что фактпокорения Северного полюса и Седов, и Суворин хотели приурочить к 300-летию царствования Дома Романовых. Это стало бы хорошим подарком государю  императору, а значит, им — Седову и Суворину — явились бы и слава, и награды, и, конечно, всенародная любовь! Такой же мотив был у Г. Л. Брусилова и В. А. Русанова, которые наспех подготавливали экспедиции в Арктику. Но, как известно, все они погибли во льдах Арктики.

Один Б. А. Вилькицкий, поставивший перед экспедицией реальные цели, достиг их, поэтому за открытиеЗемли Николая II (ныне Северная Земля) он был в полном смысле слова «обласкан» царем. 

Седову постоянно казалось, что его недооценивают ивсячески обходят по службе, что его заслуги остаютсянезамеченными, а так хотелось славы, почета и уважения. Сослуживцы считали его выскочкой, во флотской среде не любили. Об этом впоследствии писал начальник Главного гидрографического управления генерал-лейтенант М. Е. Жданко, в подчинении которого служилСедов. В рапорте на имя начальника Морского штаба о мерах, принятых по организации спасательной экспедиции для поисков Седова, он отмечал: «В заключение считаю своим долгом сказать, что из сношений с нашими морскими офицерами я не мог не видеть, насколько не популярен, чтобы не сказать более, Седов среди них, и я очень сомневаюсь, чтобы нашелся русский морской офицер, который по доброй воле отправился бы на розыски Седова».

В середине 1930-х гг. в Советском Союзе возник необычайный интерес к Северу. Это было время массового энтузиазма: все хотели что-то покорить, освоить, бытьпервопроходцами и победителями. Например, челюскинцев встречали громогласно на всю страну. Перелетевших через Северный полюс в Америку В. П. Чкалова и М. М. Громова знал каждый школьник. В тех нелегких внутриполитических условиях нужны были кумиры, ихсоздавали всюду: в науке, культуре, на полях и в шахтах… Роль покорителя приписали Седову, словно, кроме него, не было участников Второй Камчатской экспедиции Семена Челюскина, Василия Прончищева, Дмитрия и Харитона Лаптевых. А чего стоил вклад в исследование Арктики основателя Русского географического общества, знаменитого мореплавателя адмирала Ф. П. Литке или инициатора создания первого в мире ледокола «Ермак» вице-адмирала С. О. Макарова! Но их никто не прославлял. 

Первая правдивая статья о Седове вышла в журнале и«Новый мир» (№ 3, 1939 г.), посвящалась она 25-летию со дня гибели полярника. Автор — участник экспедиции географ В. Ю. Визе — весьма осторожно отметил «упрямство и наивность» Седова, сказал о «гнусном влиянии среды на этого светлого и сильного человека» и т. д. Но его тут же (в духе времени!) в статье«Реплика профессору В. Ю. Визе», помещенной вжурнале «Советская Арктика» (№ 5, 1939 г.), «поставил на место» С. Нагорный. После этого Визе никогда больше не писал так о своем бывшем начальнике, а вгоды борьбы с «космополитами» опубликовал хвалебную статью о Седове в сборнике «Русские мореплаватели» (1953 г.). В ней В. Ю. Визе, ставший профессором, членом-корреспондентом Академии наук СССР, как и полагалось, поругал царское правительство иофицеров-дворян, сначала чинивших препятствия Седову, а затем старавшихся стереть о нем память.

Чем же разгневал современников профессор Визе в своей первой публикации? Мне кажется, тем, что сказалправду, то есть попытался снять завесу лжи вокруг имени Седова. Но этого нельзя было делать, так как это шлов разрез с существовавшей идеологией. К тому времени Седов уже стал легендой — гордостью страны.

Визе писал: «Г. Я. Седов был, несомненно, выдающейся личностью, человеком исключительной выносливости и упорства и такой большой смелости и воли, которые присущи только герою. И не всегда понятны бывали поэтому те или иные решения и поступки Седова. Мне как участнику экспедиции Седова часто задавали вопросы вроде следующих:

 — Отчего Седов, будучи больным и ясно осознавая, что со своим жалким снаряжением ему до полюса не дойти, все-таки решил идти к полюсу и не поворачивать, пока полюс не будет достигнут? 

— Отчего Седов пошел на это самоубийство и как он мог взять на себя ответственность за судьбу двух сопровождавших его матросов?

— Как мог Седов взять на себя ответственность за некоторых лиц из судового состава, которых, как оказалось, на Земле Франца-Иосифа он не обеспечил ни обувью, ни теплой одеждой и оставил их в одних пиджаках, в которых они явились на борт “Фоки” в Архангельске?» Ответить на эти вопросы можно с помощью дневника В. Ю. Визе, где описана обстановка проведения экспедиции Седова. Вот, на мой взгляд, наиболее интересныефрагменты: 

«27 августа 1912 г. Архангельск. Сегодня мы должны наконец выйти в море. Однако портовые власти чинят нам препятствия. Утром нам было заявлено, что “Фока” сидит в воде выше ватерлинии, судно из порта не выйдет. Как Седов ни старался доказать, что перегрузка ничтожна и практического значения не имеет, формалисты из порта стояли на своем. Тогда Седов пришел в бешенство и приказал сбрасывать на пристань палубный груз. Полетели ящики, тюки, бочки — все, что попадало под руку. Кто-то заметил Седову, что в числе других грузов был выброшен ящик с нансеновскими примусами. “К черту, обойдемся и без них!” — ответил Седов, все еще разъяренный (в спешке за бортвыбросили и радиостанцию. — В. Д.).

18 сентября, у Панкратьевского полуострова. Вчера Г. Я. (Георгий Яковлевич Седов. — В. Д.) говорил, что если мы доберемся до северной оконечности Новой Земли, то он пойдет оттуда по плавучим льдам на Землю Франца-Иосифа, а дальше на полюс… Трудно бедняге расстаться с мыслью о полюсе. О 400-километровом переходе по дрейфующим льдам Баренцева моря на Землю Франца-Иосифа в темное зимнее время, да еще с нашим жалким снаряжением говорить, конечно, не приходится. 

22 сентября, там же. Во время плавания к Новой Земле Седов часто говорил: “Вот хорошо бы зазимовать на Земле Петерманна!” Откуда у него эта уверенность в существовании Земли Петерманна? Он и сейчас думает об устройстве на ней базы. Сегодня он снова говорил о том, что еще осенью переберется пешком по плавучим льдам на Землю Франца-Иосифа и перезимует на этом архипелаге».

Этот эпизод свидетельствует о том, что Седов не былзнаком ни с последними открытиями в Арктике, ни с ужеопубликованной литературой. В 1874 г. находившемуся севернее острова Рудольфа австрийскому полярному исследователю Юлиусу Пайеру показалось, что севернееархипелага Земли Франца-Иосифа имеются острова, которым он дал название Земля Петерманна. Но уже в

1900 г. итальянский исследователь У. Каньи доказал, что Земли Петерманна не существует. Кстати, экспедицией Пайера (1872–1874 гг.) была открыта ЗемляФранца-Иосифа.

Ничего не знал Седов и о ледовом режиме в районе Новой Земли. По свидетельству участников экспедиции, он готов был выйти в путь к Северному полюсу от места своей первой зимовки, то есть от Новой Земли. Во-первых, путь становился длиннее на 300 километров, во-вторых, севернее Новой Земли в это время преобладали разреженные льды и имелись широкие полыньи, губительные для любого путешественника. Читаем далее: 

«25 ноября. На зимовке в бухте Фоки. Г. Я. все продолжает думать о полюсе. Он упрям и наивен. В феврале он хочет отправиться отсюда, с Новой Земли, пешком на Землю Франца-Иосифа. По плану одним из участников этой “прогулки” являюсь я. Самое печальное то, что нелеп не только план зимнего похода с Новой Земли на Землю Франца-Иосифа, но и поход с Земли Франца-Иосифа на полюс. Нужно совершенно не знать полярную литературу, чтобы с таким снаряжением, как наше, мечтать о полюсе. 

28 ноября. Г. Я. все время мрачен, сидит, подперев голову руками. Видимо, он сознает не только невозможность зимнего перехода пешком на Землю Франца-Иосифа, но и всю неподготовленность полюсной экспедиции». 

Затем в дневнике описывается бесцельная работа по освобождению судна «Святой мученик Фока» из ледового плена, так как никакими специальными средствами, кроме старой короткой пилы и пешней, команда нерасполагала. 

«28 декабря 1913 г. Бухта Тихая. Г. Я. в беседе со мной в первый раз откровенно заявил, что считает свою санную экспедицию к полюсу “безумной попыткой”, но что он все-таки ни за что не откажется от нее, пока у него не кончится последний сухарь. Сколько силы, сколько ничем не сокрушимой энергии в этом человеке!

2 января 1914 г. Сегодня у Г. Я. появились признаки цинги в виде очень острой боли в ногах, опухоли и красноты.

5 января. Г. Я. стало хуже. Он очень слаб, бледен, страдает полным отсутствием аппетита, болью в ногах и слабостью десен.

8 января. Г. Я. сегодня целый день не выходил из своей каюты, из чего я заключаю, что ему во всяком случае не лучше. 

14 января. Г. Я. встал с постели и принял участие во встрече Нового года. Он очень побледнел, осунулся и страшно ослаб. Когда говорит, то сильно задыхается.

22 января. Г. Я. по-прежнему болен и не выходит из каюты. Между тем идут усиленные приготовления к полюсной экспедиции, развешивается провизия, шьются мешки, чинятся палатки и т. д.

29 января. После того как Г. Я. назвал свой поход “безумной попыткой”, меня сегодня чрезвычайно удивили его слова, сказанные М. А. Павлову (геологэкспедиции. — В. Д.), копировавшему для него карты: “Пометьте меридиан магнитного полюса, это нам будет нужно, когда мы будем выходить с полюса. Кроме того, отметьте самые северные местожительства в Гренландии”.

11 февраля. Видно, нервная система Г. Я. расшатана в конец. Сегодня вечером он просил всех остаться после вечерней молитвы в кают-компании. Когда все собрались, Седов обратился к команде с диким криком: “Опять среди вас воровство! Я больше вас не буду ни штрафовать, ни судить! Я прямо наповал убью из револьвера. Как начальник полярной экспедиции я имею право убивать людей! Пойду против своей совести и убью этого мерзавца!”. При этом Г. Я. задыхался, захлебывался и топал ногами. И в таком состоянии этот человек в ближайшие дни собирается выходить к полюсу! 

15 февраля. Сегодня Г. Я. Седов с Линником и Пустошным и всеми собаками вышел к полюсу. При прощании Г. Я., совершенно больной, разрыдался. Выход полюсной партии оставил во мне мрачное впечатление. Гибель этой экспедиции, учитывая смелость, упорство и легкомыслие ее начальника, кажется мне почти неизбежной. 

19 марта. Около 10 часов утра Н. М. Сахаров (штурман

«Св. Фоки». — В. Д.) отправился с ружьем к полынье. Только что он вышел, как сейчас же прибежал обратно, крича: “Наши идут! Георгий Яковлевич возвращается!”. Накинув на голову шапку, я выбежал на палубу. Кто-то рядом со мной заметил: “Только двое идут”. Я сейчас же понял то, что мне казалось неизбежным: смерть Г. Я. Седова. Я отправился навстречу приближавшейся к судну нарте, впереди которой шел Линник, сзади Пустошный. Молча я подал Линнику руку. “Начальника похоронили”, — были его первые слова. Итак, свершилось это страшное дело, на которое Г. Я. Седов пошел почти сознательно…»

Так бесславно закончилась попытка покорить Северный полюс.

По прошествии многих лет В. Ю. Визе напишет:

«Вспоминая теперь те времена, я даже доволен, что попал в экспедицию, плохо оборудованную. Из этой суровой практической школы я вынес, пожалуй, больше, чем вынес бы из экспедиции, снаряженной по последнему слову науки и техники».

Таким образом, Седов не только не дошел до Северного полюса, но и не достиг самого северного острова Земли Франца-Иосифа.

 Накануне экспедиции на страницах «Синего журнала» (№ 13, 1912 г.) Седов опубликовал статью «Как я откроюСеверный полюс», в которой, в частности, отмечал: «…я чувствую себя вполне подготовленным для такого большого дела, которое я начинаю, — для открытия Северного полюса. Я хочу осуществить мысль Ломоносова — водрузить русский флаг на Северном полюсе! Ведь за последнее время открытие полюса стало своего рода состязанием между государствами. И только мы, русские, до сих пор не принимали участия в этом мировом состязании.

Я не преследую особых научных задач; я хочу прежде всего открыть Северный полюс. Научные же наблюдения я буду вести попутно. 

Мой девиз — легкость и подвижность! 

В июле этого года я отправляюсь на небольшом парусном моторном судне, грузоподъемность которого около 200 тонн. В состав моей экспедиции войдут: художник Пинегин, доктор-естествоиспытатель Кушаков, штурман, геолог, механик и восемь человек команды (из поморов и самоедов). Я возьму с собой

40 собак, несколько палаток, шлюпки (сани), двуколки и т. п. Первая наша остановка будет на Земле Франца-Иосифа. 

Здесь мы и зазимуем. 

На будущий год, с первыми лучами полярного солнца, часть экспедиции во главе со мной пойдет по направлению к норд-осту, рассчитывая курс по течению. Мы пойдем к полюсу… Другая часть экипажа со штурманом останутся на судне. Нам придется идти до полюса около 600 верст, и на этом пути нас ожидает целый ряд препятствий. Нам придется переправиться через гигантские ледяные горы, переходить через большие водные пространства и пройти необозримые ледяные поля. 

У нас есть могущественный враг — восточное течение, которое все время будет относить нас к западу. Останавливаться на ночевки мы будем каждый день. Спать будем в особых меховых мешках. Свой путь от места зимовки до полюса я рассчитываю пройти туда и обратно в полгода, проходя десять верст в день. Если мы достигнем полюса, мы пробудем там два-три дня и произведем самым добросовестным образом все астрономические наблюдения. На полюсе мы водрузим русский трехцветный флаг! 

С нами будет находиться кинематограф, который запечатлеет наиболее интересные эпизоды экспедиции.

Возвращаться мы будем или тем же самым путем, или, если это окажется слишком затруднительным, то придется отправляться через Гренландию в Америку, а оттуда в Россию.

Я твердо верю в успех моего дела. Мои спутники — все очень выносливые, не раз бывавшие на далеком Севере люди.

И все они, как и я, идут в это опасное путешествие из-за горячего желания видеть трехцветный флаг развевающимся на полюсе».

Нетрудно заметить, что Седов предпринял экспедицию, имея прежде всего спортивный интерес, а не научный. Такую точку зрения задолго до похода Седова критиковал русский ученый профессор Д. И. Менделеев. В своей докладной записке об исследовании Северного Ледовитого океана он писал: «Усилия Пири, Нансена и других исследований проникнуть к нему (Северному полюсу. — В. Д.) на собаках и лыжах, по моему мнению, должно считать почтеннейшим из видов спорта, но не могущим доставить никаких серьезных практических результатов».

План экспедиции, представленный Седовым, былпроработан плохо, поэтому комиссия Главного гидрографического управления под председательством руководителя многих экспедиций в Северный Ледовитый океан генерал-лейтенанта А. И. Вилькицкого его не поддержала (рапорт с планом экспедиции на имя начальника Главного гидрографического управления был подан 9 марта 1912 г.). Седов все-таки добился рассмотрения своего проекта в Совете министров. Морской министр адмирал И. К. Григорович доложил Совету о плане Седова и о мнении комиссии, с выводами которой согласились и министры. Таким образом, государственной поддержки Седов не получил.

В Российском государственном архиве Военно-морского флота сохранился текст программы:

«1. Экспедиция выходит из Архангельска в Северный Ледовитый океан около 1 июля 1912 г.

2. Первый курс экспедиция держит к берегам Земли Франца-Иосифа, где и зимует.

3. Во время зимовки на Земле Франца-Иосифа экспедиция по возможности исследует берега этой земли, описывает бухты и находит якорные стоянки, а также изучает острова в промысловом отношении; собирает всевозможные коллекции, могущие встретиться здесь по различным отраслям науки; определяет астрономические пункты и делает целый ряд магнитных наблюдений; организует метеорологическую и гидрологическую станции; сооружает маяк на видном месте у наилучшей якорной бухты.

4. С первыми лучами солнца в 1913 г. экспедиция идет дальше к северу или на судне, или пешком по льду со шлюпками и собаками, в зависимости от состояния океана. На Земле Франца-Иосифа оставляется запас провизии в домике, который экспедиция имеет в виду построить. Если судно будет оставлено на Земле Франца-Иосифа и экспедиция пойдет к полюсу пешком, то вместе с ним будет оставлена и часть экипажа, которая до возвращения полюсной партии будет заниматься беспрерывными метеорологическими, гидрологическими и другими наблюдениями.

5. Полюсная партия во главе с начальником экспедиции идет с необходимым запасом провизии и инструментами к полюсу с таким расчетом, чтобы в течение всего светлого времени года (с марта по октябрь, приблизительно около 6 месяцев) достигнуть полюса и вернуться обратно к своему судну или в Гренландию, в зависимости от состояния океана и обстоятельств, а затем уже и в Россию.

6. В полюсную партию войдут четыре человека, собаки, шлюпки, сани, нарты, палатка и двуколки, в которых вместо колес будут лыжи или полозья в зависимости от дороги. Партия также будет хорошо снабжена охотничьими ружьями и съедобными лепешками для людей и собак.

7. Если понадобится идти на судне и севернее Земли Франца-Иосифа, то тогда экспедиция оставляет судно с частью экипажа у границы льдов, а сама пешком идет дальше. От полюса обратно экспедиция возвращается по возможности к судну. Если выгоднее будет пробиться к ближайшему берегу Гренландии, то экспедиция к судну не вернется. Судно в обоих случаях, будет ли оно ждать возвращения партии на Землю Франца-Иосифа или у границы льдов, по заранее составленному условию, выждав известный срок, уходит без партии домой, если она к этому сроку не подоспеет.

8. Во все время путешествия экспедиция будет вести метеорологические, гидрологические и другие наблюдения.

9. Экспедиция предполагает вернуться обратно: ранее — осенью 1913 г. и позднее — летом 1914 г. Личный состав: 

1. Начальник экспедиции, он же командир судна.

2. Помощник командира судна (штурман).

3. Геолог.

4. Естествовед, он же оператор.

5. Механик.

6. Художник, он же фотограф.

7. 8 матросов. Всего 14 человек. Программа плавания составлена сообразно со средствами в 60–70 тысяч рублей. Об изложенном вашему превосходительству доношу. Капитан Седов».

Вполне очевидно, что это не программа, а всего лишьнаброски общего характера, не подкрепленные ни расчетами, ни серьезными обоснованиями. 

Седов решил снаряжать экспедицию на пожертвования от частных лиц. Удалось собрать около 12 тысяч рублей, не считая взносов, поступивших от Суворинаи Николая II. Жертвователям вручали специально изготовленные нагрудные знаки с изображением лыжника, стоящего на полюсе. На знаке была выбита надпись: «Жертвователю на экспедицию старшего лейтенанта Седова к Северному полюсу». 

В советской литературе по идеологическим соображениям утверждалось, что Николай II отказал в субсидировании экспедиции к Северному полюсу. Почему? Потому что Седов — выходец из народа. Это не так! Удалось установить, что Николай II давал Седову аудиенции, подарил ему дорогое ружье, иконку и пожертвовал на экспедицию 10 тысяч рублей. Оргкомитет вручил императору золотой нагрудный знак «Жертвователя». 

В отечественной литературе отмечается, что для экспедиции выбрали неудачное судно, поставщики снабдили протухшей солониной, полусгнившим такелажем и т. п. При этом не говорится о роли самого Седова, который, как выяснилось, подготовкой экспедиции совсем не занимался. Его больше волновала пропагандистская шумиха вокруг замышлявшегося грандиозного похода. Самый ответственный этап похода к полюсу должен был проходить на санях, но Седов не позаботился о закупке знаменитых чистопородных сибирских лаек. Из 85 ездовых собак лишь 35 закупили в Тобольской губернии, остальные — архангельские дворняжки, которых отловили прямо на улицах города. Он непозаботился о снабжении участников экспедиции теплым обмундированием. Седов не смог ни организовать, ни проконтролировать доставку на судно необходимых для арктического плавания грузов. Это свидетельствует не только об отсутствии у него организаторских способностей, но и о незнании им специфики Арктики. Получается, что виновны не поставщики, а сам Седов!

Что же собой представляло судно «Святой мученик Фока»? Это парусно-паровое судно, построенное в 1870 г. в Норвегии специально для ведения зверобойного промысла в Северном Ледовитом океане. До 1898 г. оно называлось «Гейзир». В 1898 г. его купили братья В. В. и А. В. Юрьевы для ведения промысла в Белом море и переименовали в «Святого мученика Фоку». В 1903 г. судно перешло в собственность Комитета помощи поморам Русского Севера и было отремонтировано на верфях Норвегии. Из 3-мачтового барка оно превратилось в 2-мачтовую шхуну с косыми парусами. В 1909 г. его приобрел промышленник В. Е. Дикин, у которого в 1912 г. оно и было арендовано Седовым. Длина судна — чуть более 40, ширина — 9,2, а осадка — 4,9 метра, грузоподъемность — всего 300 тонн. Как видно, для подобной экспедиции оно совершенно не годилось. Участники экспедиции отмечали, что судно нуждалось в капитальном ремонте. 

Нельзя не согласиться с мнением А. Ф. Лактионова, изложенным в книге «Северный полюс» (1960 г.):

«Весь XIX и начало XX века заполнены попытками  достичь Северного полюса, метко названными “международными скачками к полюсу”. Это был период безрассудной конкуренции между представителями многих стран во имя присоединения новых владений, удовлетворения национального тщеславия и личного честолюбия. В погоне за дешевой шумихой и рекламой отдельные предприниматели и газетные короли снаряжали дорогостоящие экспедиции. В пестрой толпе, на протяжении нескольких десятков лет штурмовавшей полюс, было немало авантюристов и людей, которых увлекала на Север лишь жажда личной славы». Эти слова полностью можно отнести к Г. Я. Седову. В них находится ответ на все ранее поставленные вопросы.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх