• Глава 6 Древнейшие морские пути
  • Глава 7 Океанское путешествие тамплиеров
  • Глава 8 Загадка Христофора Колумба
  • Глава 9 В поисках Новой Аркадии
  • Глава 10 Аркадия в Канаде
  • Глава 11 Пираты и масоны в Войне за независимость США
  • Часть IV

    Тамплиеры в Америке

    Глава 6

    Древнейшие морские пути

    Сегодня почти нет серьезных историков, которые все еще утверждали бы, что Америка была открыта Христофором Колумбом, да еще по ошибке. Помимо того что прославленный мореход прекрасно знал, куда он направлялся, нелепо думать, что представители самых разных цивилизаций, на протяжении тысячелетий бороздившие моря в многодневных плаваниях, никогда не достигали американских берегов. Первые суда необходимого для длительных переходов водоизмещения появились в VIII тысячелетии до н. э. и еще до нашей эры обзавелись значительными техническими улучшениями, особенно в египетской, финикийской, критской и римской культурах. Эти народы мореплавателей бороздили Средиземное и Красное моря, плавали вдоль берегов Африки и по Индийскому океану, торгуя, строя порты и основывая колонии. Существуют доказательства того, что полинезийские моряки углублялись в Тихий океан по крайней мере до острова Пасхи, и неизвестно, каких широт достигали китайские и арабские мореплаватели, также рассекавшие воды этого океана.

    Как известно, первые люди появились на Африканском континенте, и процесс их расселения по планете продолжался сотни тысяч лет. Согласно общепринятой версии, человек достиг отдаленного Американского континента, когда группа первобытных людей, насчитывавшая 80 человек, пересекла по суше Берингов пролив (либо потому, что в то время еще сохранялась полоса, которая соединяла оба континента, либо потому, что разделявшие их воды были скованы ледником). Последние 75 лет официальная антропология утверждала, что от этих пионеров произошли все американские этносы, которые развивались в полной изоляции от остального мира вплоть до пришествия Христофора Колумба.

    Легенда об «открытии Америки» в конце XV века активно пропагандировалась западными историками в последующие века и хорошо соотносится с евроцентризмом имперских держав и их колониальными предрассудками. Они не могли принять точку зрения, согласно которой «Новый Свет», чьи богатства позволили им воздвигнуть их империи, не был открыт, колонизирован и цивилизован могущественной и всеведущей Европой, но что на протяжении веков о его существовании знали маргинальные и невежественные цивилизации. Только несколько десятилетий назад официальная история наконец признала, что викинг Эрик Рыжий добрался до Гренландии и Нового Света в конце X века, ввиду обилия докучливых фактов, которые это доказывали. Тем не менее, хотя норманны все-таки были европейцами, их подвиг был намеренно представлен так, будто они достигли Гренландии и, возможно, какого-нибудь материкового берега «выброшенные непогодой». Но в последние десятилетия начали публиковаться новые находки и исследования, показавшие, что древние народы были больше сведущи в навигации и заплывали дальше, чем это предполагалось ранее.

    Мореплаватели эпохи мегалитов

    Самая удивительная теория, имеющая тем не менее множество сторонников, утверждает, что первыми достигли Гренландии моряки эпохи мегалитов, то есть те доисторические западноевропейские сообщества, которые, как уже говорилось, между IV и II тысячелетиями до н. э. воздвигали различные сооружения из камня, такие как менгиры, монолиты и дольмены, функция и назначение которых все еще обсуждаются. Эти примитивные сообщества поклонялись Солнцу, а их жрецы, как полагают некоторые, уже считали Землю круглой, подобно их богу и Луне. Недавно расшифрованные надписи на камне сообщают, что любая известная земля окружена глубоководным морем и что, если плыть к западу, можно достичь «Царства Смерти», которое находится на другом краю мира. Люди эпохи мегалитов, вероятно, были хорошими мореплавателями и превосходными астрономами. Фрагменты географических карт, обнаруженные на петроглифах, позволяют сделать вывод, что они добирались до архипелагов и островов в Атлантическом океане, таких как Канарские и Азорские острова, Мадейра, острова Зеленого Мыса и Фареры. Без сомнения, в их распоряжении не было ни кораблей, ни знаний по навигации, которые позволяли бы им сильно удаляться от берегов, а тем более плавать в открытом океане, но возможно, что они достигали также островов Святой Елены и Вознесения, расположенных в южной части Атлантики, и что около 3200 года до н. э. они достигли берегов Исландии и Гренландии, либо бесстрашно отправившись на поиски новых земель, либо занесенные туда какой-нибудь бурей. Знаменитые каменные монументы Стоунхенджа, вероятно, были святилищем во славу Солнца, сооруженным в благодарность за эти открытия, и одновременно астрономической обсерваторией, где производились расчеты, которые позволяли тогдашним мореходам плавать, ориентируясь по звездам.

    Мегалитическая культура, развивавшаяся в некоторых областях Центральной Африки, имела сходные с европейской черты. Там также осуществлялись дальние морские переходы. Существуют свидетельства об экспедиции, достигшей Мадагаскара и углубившейся в Индийский океан по направлению к Австралии. Хотя в это трудно поверить, но существует точка зрения, что затем эти моряки поднялись из Полинезии до Гаваев и дошли до берегов Аляски по Берингову морю. Некоторые смелые авторы утверждают, что доисторические африканцы пересекли Атлантический океан с помощью примитивного компаса около 2200 года до н. э. Подвластные попутным ветрам и благоприятствующим течениям, они достигли берегов Южной Америки, а затем поднялись до Бермудских островов и поплыли вдоль берегов Северной Америки. Главный аргумент, который приводится в защиту этой теории, — это обнаружение останков маленькой мегалитической колонии в Новой Англии и другие находки, сделанные на берегах реки Огайо.

    Согласно еще одному из недавних предположений, первые трансатлантические контакты относятся к ледниковому периоду, когда 13 000 лет назад, в эпоху верхнего палеолита, северная половина планеты была покрыта льдом. Сторонники этой теории утверждают, что племена, населявшие северный край Северной Америки, могли вступить в контакт с европейскими поселениями, относящимися к так называемой ориньякской культуре, по причине резкого понижения температуры на Земле, которое сильно сократило средства к существованию первобытных людей, уничтожив растительность и животных. Люди были вынуждены двигаться на юго-восток, чтобы ловить рыбу и собирать пресную воду. Возможно, они совершили переход на каноэ, подобных тем, которые используют современные эскимосы, по скованным льдом морским проходам или даже по дрейфующим льдинам, несомым морскими течениями. Поскольку защитники этой версии не утверждают, что американские гости осели в Европе, невозможно проверить достоверность их теории.

    Соломон и финикийские мореплаватели

    Немаловажно, что Орден тамплиеров был основан в том месте, где прежде возвышался Храм Соломона. Весьма вероятно, что они произвели там раскопки и обнаружили артефакты и документы, относящиеся к библейской эпохе. Почему они не могли найти там же старинные морские карты, плод труда иудейских картографов? Легенды о «копях царя Соломона» глубоко укоренились на Ближнем Востоке и искушали не одного европейского исследователя. Они не упоминаются в Библии, но в Книге Царей рассказывается, как Соломон обратился к своему соседу и союзнику царю Тира Хираму, предлагая ему флот, чтобы финикийские моряки отправились в Левант на поиски легендарной земли Офирской, известной своими богатствами. Финикийцы были превосходными моряками и отплыли из порта Эзион Гебер в Красном море. По истечении трех лет, на протяжении которых об этом флоте не было никаких вестей, он появился в Средиземном море, приплыв в порт Тира нагруженный золотом, серебром, мрамором, драгоценными камнями, специями и ладаном. В Библии не объясняется, как они добыли столь ценные сокровища, но можно предположить, что уже тогда финикийцы не гнушались пиратством.

    Некоторые исследователи высказали предположение, что греческие переводчики исправили библейский Офир на Софир, как древние копты называли Индию, в которой, как они считали, скрывались сказочные богатства. Этот довод достоин внимания, но… Почему опытнейшие финикийские моряки затратили три года на поездку в Индию? Как им удалось выплыть из Красного моря, а вернуться через Средиземное? В те годы не существовало Суэцкого канала, и единственный возможный путь шел вокруг Африки (или в противоположном направлении через весь земной шар). В истории нет доказательств того, что финикийцы, или любой другой народ той эпохи, были способны к такому переходу. Финикийская навигация развивалась в Средиземном море, по которому они плавали практически как хотели, прокладывая все новые торговые пути и основывая колонии на берегах и островах, в число которых входил основанный в IX веке до н. э. на севере Африки (территория современной Ливии) знаменитый Карфаген, известный тем, что вел Пунические войны с Римом.

    В начале I века н. э. Плутарх в одном из своих малоизвестных сочинений цитировал документ, найденный в развалинах Карфагена. Неизвестный автор этого текста говорил, что карфагеняне знали «настоящий континент», расположенный очень далеко к западу от Британских островов, и что финикийцы, которые достигали его берегов, перемешались с местным коренным населением. Он добавляет, что метисы смеялись над европейцами, которые жили на «маленьком острове», в сравнении с их обширном континентом, служившим берегом всей Западной Атлантике. Еще за столетие до этого греческий историк Диодор написал, что карфагеняне «владели большим островом глубоко в океане», где было много гор, судоходных рек и природных ресурсов. Тот же автор объяснял, что они открыли эту землю «случайно», когда большая буря унесла их в море, во время их плавания вокруг Африки в поисках мест для основания новых колоний, и что они хранили свое открытие в тайне. В 1488 году, французский моряк Жан Кузен пережил такой же «несчастный случай» и оказался на берегах Бразилии. Заметьте, что это событие произошло за два года до путешествия Колумба и было зарегистрировано в навигационных архивах порта Дьеп во Франции.

    Карфагеняне на Канарских островах

    Историки не смогли установить местонахождение финикийской колонии Серне, основанной карфагенянином Ганноном в VI веке до н. э. Некоторые помещают ее на Канарских островах, опираясь на документы, описывающие появление там португальцев в XVI веке. Гуанчи, коренные жители этих островов, были результатом смешения древних африканских переселенцев с представителями более поздней волны, которая, согласно заслуживающим доверия хроникам, пришла со стороны Средиземного моря. Португальские мореплаватели удивились, убедившись, что гуанчи обладали светлой кожей и хранили письменные документы, которые сами они не умели прочесть. Конкистадоров спросили, не могут ли они расшифровать их, но те, по обычаю своего времени, зверски расправились с коренным населением и сожгли документы, считая их порождением дьявола.

    Но вернемся к флоту Соломона и финикийским морякам. Библия не сообщает, что ими был найден Офир, но с уверенностью говорит, что флот «вернулся, нагруженный богатыми грузами». Возможно, что финикийский адмирал, разочарованный тем, что не нашел мифических земель, решил вернуться прямо в Тир, пытаясь обогнуть Африку через мыс Доброй Надежды, и когда он попал в Атлантический океан, морское течение прибило его к южноамериканскому берегу в районе экватора. С удивительным известием он вернулся в Средиземное море, что оказалось совсем несложно с помощью направляющегося с запада на восток течения Гольфстрим. Такое развитие событий объяснило бы, откуда Диодор знал о «большом острове», который был нанесен на карты царем Соломоном. Затем, по просьбе царя Хирама, эти карты были спрятаны в подземельях Храма, где в конце концов их обнаружили тамплиеры. Все это дало повод к возникновению легенды о «копях царя Соломона», существующей вот уже на протяжении более двух тысяч лет. Английский писатель Генри Райдер Хаггард в 1886 году написал роман с таким названием, согласно сюжету которого это баснословное богатство было скрыто не в Америке, а в сердце Африки, возможно, чтобы вызвать интерес у разведчиков, находившихся на службе Британской империи.

    Старый Новый Свет

    С того момента, как официальная история перестала поддерживать теорию изоляции, начали выходить в свет многочисленные научные труды о различных «открывателях» Америки, предшественниках Христофора Колумба. В этот список входят путешествия египтян, шумеров, финикийцев, римлян, арабов, китайцев и, разумеется, братьев Дзено, шотландских тамплиеров и других средневековых мореплавателей, сведения о которых вызывают меньше доверия. Среди них выделяется ирландский монах святой Брендан Мореплаватель, который, согласно средневековой легенде, пересек океан на кожаной лодке и нашел «благословенную землю», полную чудес (в 1977 году при поддержке Национального Географического общества американская экспедиция повторила это путешествие на похожей лодке, доказав, что это технически возможно). В 1170 году валлийский князь Мадауг аб Оуэн, больше известный под именем Мадок, поплыл на запад и открыл прекрасную и плодородную неизвестную землю. Перед тем как пуститься в обратный путь, он оставил там 120 своих людей и в 1174 году предпринял вторую экспедицию с большим числом кораблей и многочисленными колонистами, включая женщин и детей. Больше никто ничего о короле Мадоке и его спутниках не слышал. Как ни удивительно, но недавние пробы ДНК и сопоставительные лингвистические исследования доказывают, что племя сиу в Южной Дакоте является потомками исчезнувших валлийских поселенцев.

    Говорится также о возможном переселении за океан альбанов, кельтского племени, по имени которого Англию иногда называют Альбионом. Эти мирные обитатели Британских островов жили в постоянным страхе перед набегами викингов, и чтобы сбежать от них, они сели на корабли и поплыли на восток. Вероятно, сбившись с курса, они прибыли в Исландию и затем в Гренландию, осев в конечном итоге на канадском полуострове Унгава (Новый Квебек). Там они, вероятно, смешались с коренным населением, забыв свое происхождение и свой язык.

    Путь трески

    В исторических архивах Лиссабона содержатся сведения о том, что в 1472 году португальскому мореплавателю Жоану Васу Корте-Реалу был пожалован титул «Открыватель Земли Трески». Самое вероятное, что так именуются берега Нового Света, где в изобилии водится упомянутая рыба. Существуют неоспоримые доказательства присутствия в этих водах баскских, галисийских, португальских и бретонских китобоев и тресколовов еще до путешествия Колумба. Туземцы называют эту разновидность костных рыб «баккалоа», которой было так много, что европейские рыболовные суда чуть ли не застревали в ней. То же самое слово появляется в различном написании в разнообразных документах. По всей вероятности, оно баскского происхождения и было рано заимствовано испанским и португальским языками, перейдя в них со временем в форму «бакалао». Тот факт, что это же слово употребляют коренные американцы, предполагает, что с другого берега Атлантики нередко появлялись рыболовные суда, следующие за треской.

    Глава 7

    Океанское путешествие тамплиеров

    Николо Дзено, богатый венецианский мореплаватель благородного происхождения, связанный с Орденом тамплиеров, около 1380 года совершил путешествие в Англию с дипломатической миссией. Венеция лишила Геную превосходства в Средиземном море и желала проложить торговые пути в другие моря. Тамплиеры, пользовавшиеся в Венеции большим влиянием, желали вступить в контакт со своей ветвью в Северной Шотландии, представители которой охраняли Великую Тайну. Таким образом, они поддержали, открыто или негласно, экспедицию Николо Дзено, который официально отправлялся на поиски новых торговых контактов на европейском побережье Атлантического океана. Венецианец обогнул Великобританию и прибыл на Фарерские острова, где был принят Генри Синклером, лордом Оркнейских Островов, потомком авторитетного тамплиерского рода Сен-Клеров и Великим магистром ордена, рыцари которого прибыли на эти острова почти за сто лет до этого на одной из эскадр Лa-Рошельского флота.

    Генри Синклер родился в 1345 году в фамильном замке Росслин на севере Шотландии и 1380 году находился в самом расцвете сил. История его рода началась в X веке, когда норвежский король Хакон I пожаловал Синклеру графство Оркнейское и Шетлендское, которое также включало Фарерские острова. Один из его потомков принимал участие в крестовых походах, сражаясь рядом с Готфридом Бульонским, и, возможно, входил в число рыцарей, основавших Орден тамплиеров. Когда орден был распущен, другой представитель этого рода с частью тамплиеров добрался морем до Шотландии, где ими была основана первая масонская ложа.

    В момент прибытия Дзено Генри Синклера как Великого магистра шотландского франкмасонства сильно беспокоил вопрос, куда бы спрятать Великую Тайну, временно хранившуюся в подвалах Росслина. Он мечтал перевезти ее в какие-нибудь столь отдаленные и неизвестные края, где бы она находилось вне досягаемости Ватикана и его боевого подразделения, госпитальеров или рыцарей-мальтийцев. Поскольку жители архипелага были по происхождению норманны, Синклер был хорошо осведомлен о плаваниях Эрика Рыжего и его детей в «Зеленую землю» Гренландию и в другую расположенную на Западе землю, которую они окрестили «Винландией» за обилие произраставшего там дикого винограда. Синклер весьма сердечно принял венецианского путешественника и поселил его в своем замке. В одной ночной беседе Николо объяснил подлинную суть своей миссии, а Генри Синклер в свою очередь поведал ему о своем плане отправиться по пути викингов на запад.

    Тогда Николо Дзено написал своему брату Антонио, который был не менее опытным и умелым моряком, чем он сам. Антонио появился через несколько месяцев и также был радушно принят Генри Синклером. Втроем они тщательно спланировали трансатлантическую экспедицию, основываясь на рассказах норманнских моряков и неких таинственных картах, которыми располагал Великий магистр. 1 апреля 1398 года Синклер, его заместитель Джеймс Ганн и братья Дзено отплыли из Шотландии на запад на 13 кораблях в сопровождении 300 рыцарей-тамплиеров. Путешествие, вероятно, не было очень долгим, поскольку в этот раз не было бурь, и они не сбились с курса. Таким образом, они добрались до берега земли, которую викинги называли Винландией, то есть до современной Новой Шотландии на территории Канады. Синклер был восхищен увиденными землями и решил там остаться. Николо Дзено и некоторые рыцари выразили свое желание вернуться, и Великий магистр, следуя нормам Ордена тамплиеров, которые затем будут усвоены Береговыми братьями, не задержал их против их воли, но позволил им уехать, дав им необходимые корабли и провизию. Синклер остался в Винландии с рыцарями, которые решили сопровождать его, и двумя кораблями, одним из которых командовал он сам, а другим Антонио Дзено.

    Тайна Оук-айленда

    Поселение, основанное Синклером, находилось на полуострове, образованном двумя реками, которые сегодня называются Голд и Гаперо. В устье каждой из них находилось по маленькому острову, на которых росли дубы, единственные во всей Винландии. Участники экспедиции быстро установили хорошие отношения с туземцами, населявшими ту местность, индейцами-алгокинами из племени микмак, которые называли Синклера «Глос Кап», что на их языке означало нечто подобное «Белому Богу». Вероятно, до этого к ним приплывал другой белый бог, возможно, Эрик Рыжий или какой-то из его сыновей.

    Микмаки сообщили тамплиерам, что дальше к югу находятся чудесные земли, и Генри Синклер не мог устоять перед искушением взглянуть на них. В конце зимы он объявил Дзено, что, когда настанет весна, они отправятся на юг на поиски этих земель. Однако, прежде чем отправиться в новое рискованное путешествие, Синклер решил исполнить священную миссию, которая привела его туда, и спрятать Великую Тайну, хранившуюся в маленьком форте, возведенном на поселении. Он приказал своим людям, чтобы они выкопали под дубом на одном из островов (который получил название Оук-айленд) глубокий колодец, на дно которого положили запечатанный сосуд, содержащий документы, реликвии и ларцы с золотыми монетами, представлявшие собой сокровище тамплиеров (оцениваемое не менее чем в 2 000 000 современных фунтов, а возможно, и еще больше). Затем они поместили в колодец различные ловушки и западни, включая искусственные водоемы, которые должны были изображать подземные воды, и обломки скал, чтобы никто из тех, кто будет копать в этом месте, не заподозрил бы, что глубже находится что-то еще. Этот хитроумный тайник породил впоследствии знаменитую легенду о «Колодце с деньгами» или «Острове сокровищ», в которой история сокровища тамплиеров смешалась с подобными историями о пиратских кладах. Возможно, эта канадская провинция неслучайно носит имя родной страны Синклера, а ее столицей является город Галифакс, что совпадает с названием графства Чарльза Монтегю, канцлера казначейства и британского премьер-министра, который в 1694 году основал Английский банк.

    После этого тамплиеры отправились на юг, высадившись чуть выше современного Бостона, в землях, которые сегодня образуют Новую Англию. Они решили задержаться там на какое-то время и исследовать окрестности, несмотря на то что коренное население приняло их не очень дружелюбно. Однажды они напали на лагерь и убили нескольких участников экспедиции, среди которых был и Джеймс Ганн, племянник и помощник Синклера. Благородный тамплиер был похоронен со всеми почестями на холме Проспект-Холл, рядом с современным Вестфордом в Массачусетсе. Там и сегодня можно увидеть могильный камень с резьбой в тамплиерском стиле, изображающей средневекового рыцаря с гербом клана Ганнов. Генри Синклер позже вернулся в Шотландию для борьбы с английскими захватчиками и погиб в бою в 1401 году.

    «Книга Дзено»

    Николо Дзено умер в 1395 году, оставив ряд записей и географических карт с маршрутами путешествий, которые он совершил вместе со своим братом и Генри Синклером. Антонио собрал эти материалы, добавил свои собственные впечатления и те предания и легенды, которые норманнские рыбаки и моряки передавали из поколения в поколение. Затем он отправил все эти документы и карты своему младшему брату Карло, который в то время занимал высокий пост в правительстве Венеции. Карло поместил том в семейный архив, не оценив его важности и, возможно, даже не прочитав. Повествование о фантастических приключениях в американских землях покрывалось пылью и забвением более полутора веков, источенное сыростью и грызунами.

    В 1558 году один из Дзено, которого также звали Карло, случайно наткнулся на этот архив, и когда он стал рассматривать рукопись своего предка, часть ее рассыпалась у него в руках. Позже Карло глубоко раскаялся в своей неловкости, но в ту минуту он был поражен важностью уцелевшей части документа. Он решил опубликовать его под названием «Книга Дзено». Книга стала сенсацией своего времени, была переведена на различные европейские языки и вызвала ожесточенные споры по поводу своей подлинности. Карло Дзено был обвинен в том, что опубликовал фальшивку, основанную на сообщениях Колумба и Веспуччи, но в ту эпоху еще ни один мореплаватель официально не достигал берегов Новой Англии и Новой Шотландии, «открытых» англичанином Джоном Смитом в 1612 году.

    В удивительных записях Антонио Дзено приводится старинный норманнский рассказ, побудивший его и Генри Синклера предпринять отважное путешествие. Однажды рыболовецкое судно из Фрисландии было застигнуто одной из тех легендарных бурь, которые столь часто упоминаются в морских историях, и заброшено далеко на запад. Таким образом, они достигли земли под названием «Эстотиландия», обитатели которой обменивались товарами с «Энгроненландией» (Гренландией). Эстотиландия была очень плодородной страной, окруженной высокими горами. У вождя коренного населения имелось несколько книг на латинском языке, которые принадлежали его предкам, но он уже не умел их прочесть. Жители Эстотиландии убедили своих гостей предпринять путешествие на юг, где находились необычайные земли. Норманны поплыли в этом направлении и достигли земли, которая называлась «Дрогео» или «Дросео». Там на них напало воинственное местное племя, и все участники экспедиции, кроме одного, были убиты в бою. По какой-то причине нападавшие пощадили жизнь молодого рыбака и продержали его в рабстве несколько лет. В конце концов ему удалось бежать и с большими сложностями добраться до Гренландии, попасть на Фарерские острова. Весьма вероятно, что эта история, изложенная в «Книге Дзено», описывает сразу несколько путешествий, совершенных различными мореплавателями, и главное ее содержание — существование плодородных и обитаемых земель по другую сторону океана.

    Дикие и цивилизованные

    Гипотетический рассказ обращенного в рабство моряка описывает страну, именуемую Дрогео, как огромную территорию, практически новый свет, расположенную очень далеко к югу и населенную многочисленными дикими племенами, которые промышляют охотой, покрывают себя шкурами и постоянно воюют друг с другом. Если продолжать двигаться на юг, путешественнику встретятся более цивилизованные народы, которые умеют обрабатывать металл и строить храмы, напоминающие европейские замки, хотя у них в ходу скверный обычай убивать пленных, чтобы поднести своим богам человеческое сердце. Это описание, которое датируется по меньшей мере XIV веком, могло бы принадлежать хронистам, которые двумя веками позже сопровождали испанских конкистадоров по землям ацтеков и майя.

    В «Книге Дзено» не упоминаются ни Орден тамплиеров, ни масонство, очевидно по причине нелегального положения обеих организаций. Хуже поддается объяснению тот факт, что Генри Синклер появляется в ней под именем «Дзимни», хотя он был сувереном, известным всей Европе. Возможно, редактор, Карло Дзено, не назвал его по политическим причинам, или, может быть, его предки из соображений секретности использовали его старинное норманнское прозвище, которым наградили его подданные. В любом случае, последующие исследования совершенно определенно установили, что «Дзимни» был князь Оркнейский, он же Генри Синклер.

    С другой стороны, документ содержит только частичное описание путешествий Синклера и братьев-венецианцев, хотя в нем отмечены самые важные моменты:

    «Теперь наши корабли и лодки пристали к берегу, войдя в превосходный естественный порт. Мы увидели вдалеке высокую дымившуюся гору, и толпу полудиких людей, которые жили в пещерах. Они были низкого роста и очень робкие, поскольку, увидев нас, бросились искать убежища в своих норах. Когда Дзимни убедился, что воздух в этом месте был чистый и здоровый, почва — плодородная, а реки — полноводные, ему в голову пришла идея остаться здесь и основать город».

    Был ли этот город «Новым Иерусалимом», воплощением исконной миссии тамплиеров? Конечно, в «Книге Дзено» это не объясняется. Синклеру удалось лишь возвести замок, развалины которого сегодня стали Меккой для исследователей, изучающих полную загадок историю Ордена тамплиеров.

    Среди документов Дзено были обнаружены описания, по которым Карло Дзено удалось составить карту Гренландии, включенную им в издание своей книги. Существует мнение, что в действительности эта карта является копией другой, более старинной, сделанной викингами, или даже древних таинственных карт, которыми владел Орден Храма.

    Каким бы ни было настоящее происхождение этой карты, несомненно, что она впервые была опубликована в «Книге Дзено», что последние исследования подтверждают авторство венецианских мореплавателей и что эта карта была главным путеводителем в путешествиях к берегам Северной Атлантики в течение последующих 150 лет.

    Недостижимый клад

    Как уже было сказано, специалисты по истории Ордена Храма утверждают, что Генри Синклер, Великий магистр шотландской ложи, спрятал Великую Тайну тамплиеров в глубоком колодце, вырытом на небольшом острове, расположенном в северной части Атлантического океана неподалеку от берегов Америки. Читатель может верить или нет в истинность этой истории, но вблизи Новой Шотландии действительно есть остров с одиноким дубом, названный поэтому по-английски Оук-айленд («Дубовый остров»). Рядом с вековым деревом можно увидеть отверстие старого глубокого плотно закрытого колодца, который с начала XIX века посетили тысячей искателей сокровищ, в число которых входили и представители правительства Канады, частные компании, основанные с этой целью, и частные лица, прибывшие из самых разных широт.

    Знаменитые кладоискатели

    С тех пор как трое подростков более 200 лет назад случайно обнаружили на Оук-айленде колодец, окружавшая его легенда не давала покоя многим амбициозным замыслам. Одними из самых выдающихся кладоискателей были Франклин Делано Рузвельт, будущий президент Соединенных Штатов, который в 1909 году основал компанию «Old Gold Salvage» («Восстановление старинного золота»), единственной целью которой были раскопки колодца с сокровищами, или актер Эррол Флинн, известный кинопират, который пытался осуществить подобную идею в 1940 году, но был вынужден отступить, поскольку права на поиски были приобретены его коллегой, «ковбоем» Джоном Вэйном.

    В народе существуют разные версии происхождения гипотетического баснословного сокровища, которое покоилось на дне колодца. Помимо той, которая была изложена в данной книге, приписывающей его Ордену тамплиеров, есть и другое правдоподобное объяснение, согласно которому речь идет о сокровищах капитана Кидда. Напомним, что Уильям Кидд получил от таинственного незнакомца, которого он захватил в плен, карту острова с крестом, который указывал на спрятанное сокровище, что позже он несколько раз исследовал берега Новой Шотландии и что, кроме того, он имел привычку зарывать свою добычу в землю в труднодоступных местах. Вероятно, обе версии соответствуют истине. Это возможно в том случае, если знаменитый пират принадлежал к Ордену тамплиеров. Если такая связь действительно существовала, обладатель карты также был тамплиером и передал ее Кидду, исполняя приказ сверху. С какой целью? Возможно, для того, чтобы капитан Кидд добавил часть своих трофеев к богатствам ордена, а может быть, просто для того, чтобы он проверил, что Великая Тайна по-прежнему скрыта в своем тайнике.

    Менее убедительной выглядит теория, согласно которой колодец датируется XVIII веком и содержит драгоценности французского королевского дома. Эти драгоценности исчезли в 1771 году, и предполагается, что они были нелегально переправлены во французскую Канаду, точнее, в Луизберг, поселок, расположенный на мысе Бретон. Поскольку на город часто нападали англичане, драгоценности были переправлены на расположенный неподалеку Оук-айленд и спрятаны в знаменитом колодце. Еще одна версия, которая кажется абсолютно абсурдной, утверждает, что в колодце Сокровищ на самом деле скрывались оригиналы произведений Уильяма Шекспира, спрятанные в XVII веке Фрэнсисом Бэконом по каким-то непонятным причинам. Несмотря на то что один из исследователей утверждал, что нашел часть этих рукописей, он никогда не выставлял их, и литературная историография решительно отрицает подобную возможность. В любом случае, не стоит забывать, что Фрэнсис Бэкон также был тамплиером.

    Единственное, что обнаружили разочарованные искатели, были неисчислимые трудности, не позволяющие достичь дна колодца. Помимо глубины (его удалось раскопать до 50 метров, что, вероятно, составляет примерно половину от полной глубины), огромную трудность представляют собой течения подземных вод и всевозможные препятствия, заполняющие все отсеки колодца. Во время одной из первых попыток добраться до дна был найден большой камень, преграждающий проход, на обратной стороне которого была вырезана следующая надпись:



    Существуют разные интерпретации этих знаков, наибольшее доверие из которых вызывает такая:

    «Сорока футами ниже покоятся два миллиона фунтов».

    Глава 8

    Загадка Христофора Колумба

    Личность Христофора Колумба, его происхождение, мотивы его путешествий и его странное поведение послужили темой громких споров среди историков. Почти ни один из них не верил в детскую сказку, которой все еще придерживаются ученые-консерваторы и которую по-прежнему преподают в школах. Этот рассказ гласит, что Колумб был генуэзским моряком из бедной семьи, который спорил с несведущими мудрецами, считавшими Землю плоской, и доказывал, что она круглая, и в качестве доказательства своей точки зрения предложил подплыть к Индии с другой стороны, то есть с запада. Католические короли поддержали идею Колумба, и Изабелла заложила свои драгоценности, чтобы профинансировать великую авантюру, которая окончилась открытием Америки. Согласно этой школьной версии, Колумб умер в нищете и забвении, так и не узнав о том, что открыл новый континент.

    Почти все эти предположения ложны, даже если брать в расчет только доказанные факты, принятые среди научного сообщества. Уже образованные греки и римляне знали или, по крайней мере, предполагали, что Земля круглая, не говоря уж о средневековых астрологах. В XV веке это знали все просвещенные люди, особенно астрономы, мореплаватели и картографы, так что Колумбу нечего было доказывать в этом отношении. Также идея о том, чтобы добраться до Индии и Китая через запад, витала в то время в воздухе особенно после того, как португальцы начали активно плавать по Атлантическому океану. Однако морские предания утверждали, что за Азорскими островами находился глубоководный океан, где обитали чудовища и часто разражались ужасные бури, что порождало огромные трудности при подборе команды, поскольку немногие моряки желали противостоять этим вымышленным опасностям. Если прибегнуть к историческому ревизионизму, можно также сказать, что вряд ли Колумб был генуэзским моряком из скромной семьи, что экспедиция не была оплачена королевой и что «первооткрыватель» превосходно знал, куда он направлялся, и, возможно, уже там бывал.

    В свою очередь, многочисленные исследователи тайных обществ и исторических загадок прямо утверждают, что неизвестно, кем на самом деле был Христофор Колумб, что это имя было оккультным прозвищем, что он не знал ни слова по-итальянски, что он мог быть французским пиратом, иудейским картографом или поздним катаром, и даже не одним человеком, а двумя или тремя. Разумеется, как уже говорилось в предыдущей главе, он был далеко не первым европейцем, достигшим Нового Света.

    Многих исследователей интересуют следующие вопросы, касающиеся личности и истории Христофора Колумба:

    Как выходец из семьи генуэзских бедняков смог получить хорошее образование и общаться с аристократией в испанском и португальском обществе XV века, где классовое расслоение было очень велико? Как мог моряк, не имеющий ни титула, ни состояния, заключить брак с высокородной португальской девушкой? Почему Колумб сначала представлялся как Коломбо, что по-итальянски обозначает «голубь» (как известно, голубь был символом Святого Духа, часто встречающийся в символике ордена рыцарей-тамплиеров)? Если, как утверждают его современники, он почти не говорил по-итальянски, не мог ли он быть французским пиратом, известным под кличкой Коломба (что обозначает «голубь» по-французски)?

    Почему на парусах его каравелл красовались кресты тамплиеров?

    Является ли простым совпадением, что первая экспедиция Колумба отправилась в путь 3 августа 1492 года, спустя два дня после истечения срока, отпущенного евреям, чтобы покинуть пределы Испании?

    Почему его люди согласились противостоять легендарным опасностям океана?

    Возможно, его команду составляли изгнанные евреи, не имевшие другого выхода, или его капитаны были членами Ордена Храма?

    Почему, как исторически доказано, расходы на путешествия взяли на себя иудейские ростовщики? Почему в первом путешествии Колумба не было священников, присутствие которых было нормой морских путешествий в Индию или Африку?

    Почему, если он полагал, что прибыл в могущественную и богатую страну Индостан или, возможно, в Китай, блистательную империю Великого Хана, он вступил во владение этими землями от имени Испании? Правда ли, что выдающиеся личности XX века, среди которых Франклин Рузвельт и Шарль де Голль, принимали важные политические решения, руководствуясь секретными документами, свидетельствующими о столь далеких временах?

    Чтобы как-то прояснить эти вопросы, необходимо сначала внимательно изучить место и время, в которых имели место те события.

    О королях и мореплавателях

    Эффект, который вызвало открытие Нового Света испанцами, несправедливо лишил Португалию решающего превосходства в так называемую эпоху «Великих географических открытий». В действительности, Португалия внесла в создание истинной карты земли больший вклад, чем любая другая нация, включая Испанию, и эти достижения снова связаны с Орденом тамплиеров. В начале XIV века корабли тамплиеров, бежавшие из Лa-Рошели, кинулись на поиски убежища в трех разных направлениях. Как уже говорилось, одну флотилию принял Роберт Брюс, освободитель Шотландии, другую — норманнский монарх Сицилии Рожер II. Третья часть кораблей направилась к Португалии, где царствовал король Диниш Справедливый, также известный как Диниш Земледелец (Lavrador), прозванный так за свою склонность к сельскому хозяйству (некоторые авторы указывают на совпадение его прозвища с названием полуострова «Лабрадор», первой американской земли, исследованной европейцами). Этот гостеприимный суверен также был членом Ордена тамплиеров, присутствие которых в Португалии восходило к определенным историческим событиям XII века.

    В 1147 году король Альфонс I Энрикеш завершил свою антимусульманскую кампанию и триумфально вошел в Лисабон, где его ожидала корона. Тамплиеры, в ту эпоху находившиеся на вершине своего величия, выступили на его стороне в решающем сражении при Оурике. Орден Храма не покинул суверена и в дальнейшем, помогая ему защищать его новые границы, а цистерцианцы очистили веру его подданых от мусульманских влияний. Несмотря на то что для своего времени Альфонс был весьма просвещенным монархом, по соображениям безопасности он изгнал из Португалии мусульман и иудеев, вероятно, вопреки мнению тамплиеров и цистерцианцев. Чтобы заполнить образовавшуюся пустоту, туда пришли многочисленные торговцы и банкиры из Генуи (среди которых были и крестившиеся евреи), потомки которых три века спустя будут финансировать морские экспедиции и освоение новых земель.

    Орден тамплиеров, всегда питавший слабость к архитектуре, построил в то время в Португалии многочисленные замки, монастыри и церкви. Наиболее известен в этом отношении город Томар в Сантареме. Эта провинция, расположенная к северу от Лисабона, сохраняла ореол легенды со времен странствий Геракла (а в здешнем местечке Фатима в 1912 году явится Пречистая Дева). Орден Храма расположил там свой генеральный штаб и операционную базу, построив несколько зданий в характерном для тамплиеров стиле. Самым выдающимся была церковь Санта-Мария-ду-Оливар, круглая в основании, как храм Гроба Господня в Иерусалиме. Другим приметным зданием, возведенным тамплиерами, была расположенная неподалеку церковь Сан-Грегорио, имеющая в плане восьмиугольник и посвященная прославленному епископу-чудотворцу III века. Когда орден был запрещен, а его члены отлучены от Церкви, король Португалии по-прежнему сохранял к нему лояльность и ограничился тем, что основал новый орден «рыцарей Христа», послуживший прикрытием Ордену тамплиеров, а для большей безопасности он назначил себя самого Великим магистром. Новый понтифик Иоанн XXII официально признал орден короля Диниша и доверил его духовное наставничество ордену цистерцианцев, возможно, не подозревая о традиционно связывающих их отношениях.

    Самым выдающимся Великим магистром обновленного Ордена Храма в Португалии был принц Энрике Мореплаватель, который не имел больших шансов унаследовать корону, поскольку был третьим сыном Мануэля I. Весь свой пыл он посвятил освоению навигации и науки морской войны и в 1415 году завоевал африканскую крепость Сеуту. Эта победа подтолкнула его к исследованию берегов Африки, на которые он потратил часть огромных богатств тамплиеров. Затем он основывает мореходное училище в Сегресе, недалеко от мыса Сан-Висенте, где объединяет моряков и картографов, чтобы изучать старинные карты, которые составляли часть наследия Ордена Храма. Некоторые из них, созданные финикийцами, описывали африканские берега, неизвестные европейским географам. Энрике больше никогда не выходил в море, руководя исследованиями в Сегресе, откуда он отправлял многочисленные экспедиции до самой своей смерти в 1460 году. Благодаря его энтузиазму португальские мореплаватели первыми достигли морским путем Индийского океана, и, несомненно, он был одним из вдохновителей путешествия Христофора Колумба в Новый Свет.

    Теперь остается понять причины, приведшие Колумба в Португалию. Недавно открытые исторические факты позволяют очертить приблизительную биографию его юности. Для начала приходится признать, что он в самом деле родился в 1451 году и в генуэзской семье, хотя отнюдь не в бедной. Его отец был крупным производителем сукна, а мать вела доходную торговлю сырами. Некоторые хроники утверждают, что он не говорил по-итальянски, и, вероятно, они соответствуют действительности, поскольку ребенком Колумб говорил на генуэзском наречии, сильно отличающемся от итальянского римского диалекта, и ушел в море будучи еще подростком. Известно, что восемнадцати лет от роду он состоял в команде французского пирата Гийома де Касанова, который избрал своей мишенью торговые суда, курсировавшие между Венецией и Фландрией. По некоторым источникам, именно Колумб был вторым французским корсаром из тех, что опустошали в 1473 году Валенсию и Каталонию. Затем он участвовал в сражении между генуэзцами и турками за право владеть богатым островом Хиос и наконец устроился в торговый конвой, который возил товары с Хиоса в порты Англии, Португалии и Франции. Корабль Колумба подвергся нападению того самого пирата Касанова и был потоплен, но Колумбу удалось спастись после кораблекрушения и добраться вплавь до португальского берега. В Лиссабоне его пригрела влиятельная генуэзская община, и, возможно, именно тогда он впервые вступил в контакт с тамплиерами.

    Удачный брак

    Юному моряку было 25 лет, он был хорошо сложен, имел приятные манеры и редкое умение развлекать дам фокусами и рассказами о пиратах, кораблекрушениях и необитаемых островах. Эти качества прельстили юную Фелипу де Полестрельо Монис, дочь влиятельных и зажиточных родителей, и в 1479 году молодые люди поженились. Фелипа была внучкой Бартоломео Полестрельо, моряка из Генуи, состоявшего в Ордене тамплиеров, который был помощником Энрике Мореплавателя в школе Сегреса. В 1419 году принц отправил Полестрельо, вместе с моряками-тамплиерами Тристаном Вас Тейхейрой и Жоаном Гонсалвесом Сарко, завоевывать архипелаг Мадейра. Три рыцаря получили в награду титул капитана и положение наследных губернаторов островов. Семье Полестрельо досталось управление островом Порто-Санто.

    Неожиданную удачу и благосостояние архипелагу Мадейра принесли новые сахарные плантации. Это была традиционная культура Индии, где ее называли «sakkara».

    Арабские торговцы перевели ее название как «sukkar» и стали возить ее в Европу, проделывая полный случайностей и опасностей путь по морю и суше. Колонисты, привезенные Полестрельо, попробовали посадить сахарный тростник на Мадейре и достигли таких успехов, что вскоре начали экспортировать его во Фландрию, Англию и Венецию. Это предприятие имело свою темную сторону: для уборки урожая были необходимы рабы, которые в огромном количестве привозились с Африканского континента. За первые полвека португальской колонизации не менее 800 семей, часть которых была шотландского происхождения, обосновались на различных островах.

    Одним из первых шотландских колонистов был внук Генри Синклера, дочь которого Элизабет вышла замуж за Джона Драммонда, члена другого могущественного шотландского клана, тесно связанного с тамплиерами. Его сын, носивший то же имя, был женат на Катарине Вас де Лордело, вдове одного из Полестрельо, а затем шотландский пионер заключил второй брак с Бранкой Альфонсо да Кунья, которая родила ему девятерых детей. Некоторые из них и их потомков вступили в брак с членами семьи Полестрельо, поэтому оба клана жили на Мадейре в полном согласии, как будто они были одной семьей.

    Прибыв в Лисабон, Колумб поселился у своего родственника (возможно, одного из братьев), который держал магазин географических и морских карт. Это заведение находилось неподалеку от церкви Монастыря Всех Святых, где во время мессы молодой Колумб обменялся первыми взглядами с Фелипой Полестрельо. Возможно, во время последующей беседы они говорили об общих знакомых в Пьяченце — один из доводов, которые приводятся, чтобы объяснить столь вопиющий мезальянс. Родители Колумба, хотя не были богатыми и знатными людьми, поддерживали торговые связи с влиятельными семьями в Пьяченце и с некоторыми из них дружили. Помимо того что Фелипа полюбила юного моряка за его личные качества, было еще три причины, склонившие Полестрельо согласиться на этот брак: тот факт, что он был их соотечественником, что тогда, как и сейчас, вызывало доверие даже к незнакомцам; затем его богатый опыт морских походов, вызывавший уважение семьи моряков; и особенно его принадлежность к тамплиерам или, по меньшей мере, намерение вступить в орден.

    После свадьбы Христофор и Фелипа перебрались в Порто-Санто, которым после смерти отца Фелипы, Бартоломео Полестрельо, управлял ее старший брат. Свекровь Колумба сделала ему бесценный подарок: карты, документы и дневники своего покойного супруга и возможность проводить неограниченное время за изучением библиотеки одного из первых великих португальских моряков эпохи географических открытий. Христофор Колумб не преминул воспользоваться этой возможностью. Несомненно, его свекр записал истории о расположенных на западе загадочных островах, которые рассказывались на Мадейре, и кроме того, он унаследовал документы, свидетельствующие об экспедиции Генри Синклера, возможно, даже судовой журнал и морские карты, составленные братьями Дзено. К сожалению, невозможно установить, какую часть герметических знаний тамплиеров о древних путешествиях и поселениях в Новом Свете, которые, возможно, восходили к финикийцам и египтянам, и даже к Атлантиде, охватывали бумаги Полестрельо.

    Другие книги, которые, несомненно, прочел Колумб, включали произведения греков и римлян, таких как Плиний, Страбон и Марин Тирский. Этот последний разделил мир на 24 часовых пояса, и Колумб мог сосчитать, что между только что открытыми островами Зеленого Мыса и берегами Азии помещалось восемь таких «часов». Страбон, греческий географ I века до н. э., полагал, что берегов Азии можно достичь, совершив переход через Атлантический океан, это же мнение разделяли Аристотель и Сенека. В III веке римлянин Гай Юлий Солин уже говорил об «Индии», до которой можно было добраться за сорок дней морского пути от островов Горгон, то есть Зеленого Мыса. Наконец, Аристотель писал о существовании «моря трески» рядом с плодородным островом в середине океана, и по крайней мере в отношении рыбы он не ошибся. Для века, когда только было изобретено книгопечатание, Колумб был ненасытным читателем. Говорится, что его настольной книгой была «Imago Mundi» французского географа Пьера д'Эли, в которой, помимо признания шаровидности Земли, утверждалось, что наша планета вращалась вокруг своей оси, и оценивались размеры Атлантического океана. Очень вероятно, что Колумб также читал «Медею» Сенеки, содержавшую пророчество, возвещающее, что однажды кто-нибудь пересечет это море.

    Располагая всеми этими данными, будущий «первооткрыватель» осознал огромные возможности, которые открывало плавание на запад. В руки Рыцарей Христа, или, иными словами, в распоряжение португальских тамплиеров перешли карты, которые король Альфонс V получил от флорентийского космографа Паоло дель Поццо Тосканелли. Колумбу они стали доступны в 1480 году, и он убедился, что в 1474 году Тосканелли предложил португальскому монарху более короткий и прямой путь в Сипанг (так в хрониках Марко Поло названа Япония). Колумб вступил в переписку с флорентийцем и, по слухам, получил от него множество сведений и некую карту Атлантического океана. В 1482 году он вошел в состав экспедиции Диего де Асамбуха, отправленной португальским королевским домом для исследования африканского Золотого Берега, что позволило ему как следует изучить поведение кораблей в долгих океанских переходах. Два года спустя он принял окончательное решение предпринять путешествие на запад через Атлантический океан.

    Полоса неудач

    Женившись на португалке, Христофор Колумб стал подданым этого королевства и поэтому представил свой проект королю Жоану II. Суверен отправил его в Морской Совет, в котором, не выслушав его доводов, решили, что предложение несвоевременно. В то время Португалия сосредоточила все усилия на поисках прохода в Индийский океан вокруг Африки, безопасный от нападений турков. Кроме того, адмиралы и картографы, которые составляли Совет, знали, что между Европой и Азией располагался большой остров, до тех пор не исследованный, или, возможно, даже целый континент, и выразили свое изумление неосведомленностью Колумба. По какой причине мореплаватель скрыл свои знания? Возможно, он боялся, что ученые сочтут исследование неизвестных земель слишком рискованным и невыгодным. В то время Европа была одержима идеей о богатствах Азии, и ее правители искали наиболее короткий и безопасный путь в Индию, Катай и далекий Сипанг. Эксперты, дававшие им советы, знали, что этот путь не лежит через Атлантику, что также без сомнения знал Христофор Колумб.

    Почему он не обратился тогда к тамплиерам, чьи огромные богатства позволили бы ему покрыть расходы на любую экспедицию? С одной стороны, неизвестно, как на самом деле Колумб был связан с орденом, и входило ли в планы тамплиеров, чтобы именно Колумб и именно тогда узаконил существование Нового Света. Орден тамплиеров был могущественным, но не всемогущим, и должен был осуществлять свои планы, не вступая в противоречие с приоритетами и планами политической власти. Тем не менее Жоан II, который как король Португалии должен был быть Великим магистром Рыцарей Христа, снарядил каравеллу, чтобы исследовать океан втайне от Морского Совета. Когда это судно вернулось без успеха, суверен заморозил проект. Колумба тем временем поджидала новая неприятность: Фелипа внезапно скончалась в их доме на Мадейре. Старший брат унаследовал все титулы и состояние Полестрельо, не оставив ничего безутешному вдовцу. По этой причине отношения Колумба с его шурином несколько охладились, тем более что последний обращался с ним так, будто он незаконно проник в высокопоставленную семью Полестрельо. Обиженный мореплаватель покинул архипелаг и немного спустя уехал из Португалии.

    Как известно, он отправился в Испанию, другую великую морскую державу того времени. Там он вступил в контакт с братом Хуаном Пересом, приором монастыря Ла-Рабида и исповедником королевы, через которого он передал прошение об аудиенции. Какое-то время прошло в ожидании ответа, и францисканец заинтересовал в проекте брата Антонио де Марчена, известного космографа, который предоставил в распоряжение Колумба некоторые карты и сведения. Однако королевский дворец хранил раздражающее молчание, несмотря на то что, как было известно брату Пересу, короли знали о присутствии Колумба в Испании и в общих чертах были знакомы с его проектом. Тогда на сцену вышел королевский секретарь, Луис де Сантанхель, влиятельный крещеный еврей, который при содействии главного казначея Алонсо де Кинтанилья добился того, чтобы Колумба выслушал Государственный совет, собравшийся в Кордове.

    Разумеется, генуэзский мореплаватель не приводил советникам в качестве доказательства легендарное Колумбово яйцо и не обсуждал с ними вопрос о том, круглая земля или плоская. Он по-прежнему утверждал, что стремится достичь берегов Азии, изложил аргументы в защиту своего плана и обрисовал выгоду, которую могла бы извлечь Кастилия из его экспедиции. Совет не дал ему немедленного ответа, хотя, вероятно, донес его мнение до ушей католических королей. Фердинанд и Изабелла были слишком заняты войной за Гранаду, последний оплот мусульман в Испании, победа в которой завершила бы Реконкисту. В молчании прошли два долгих года, за время которых Колумб попытался еще раз убедить короля Жоана II, но его вновь ждала неудача, поскольку в то же самое время до Лисабона дошло известие, что португальские моряки обогнули Африку через мыс Доброй Надежды, открыв новый путь на восток через Индийский океан. Жоан II вложил в эти экспедиции целое состояние и не был расположен потратиться ни на поиски новых сомнительных путей, ни на обнаружение гипотетического континента в центре Атлантического океана, далекого и неизвестного.

    Колумб и Земля Обетованная

    Тем временем, благодаря старым связям в Генуе, Колумбу удалось убедить богатого еврейского банкира Франческо Пинелло в том, что финансирование путешествие через Атлантический океан может оказаться замечательным вложением денег. Выгоду сулили не только предполагаемые богатства новых земель, но и шанс, что тысячи еврейских семей смогут обосноваться там в безопасности от постоянных гонений. Еврейские общины в Европе по-прежнему мечтали о возвращении в «Херец Исраэль», и во время празднования Песаха, еврейской пасхи, обещали друг другу, что через год они встретят ее в Иерусалиме. Но дискриминация, притеснения, погромы и изгнания, которые ожидали их практически повсеместно, вынуждали приложить все усилия для того, чтобы это символическое желание воплотилось как можно скорее. Некоторые иудейские лидеры направились в Османскую империю с просьбой, чтобы им выделили для этой цели часть библейской Земли Обетованной, предложив в обмен солидное денежное вознаграждение. Предложение это не было нелепым, поскольку в отношении еврейских общин, которые жили и процветали на их территории, турки выказывали значительно больше терпимости, чем европейцы. Тем не менее султан Мехмет II отказался продать им этот клочок палестинской земли, возможно, опасаясь того, что это предложение было военной хитростью европейских держав, с которыми он находился в состоянии войны.

    Тогда иудейские руководители пришли к выводу, что их Земля Обетованная может находиться в любом месте, где их народ сможет жить в мире и строить «Новый Иерусалим». Эта идея совпадала, как по названию, так и по цели, с миссией Приората Сиона и Ордена тамплиеров. В обоих случаях главной задачей было найти место для строительства нового лучшего общества. Еврейский народ нашел бы там убежище от преследований, а Орден тамплиеров реализовал бы свой универсальный проект, что заставило их объединить усилия. Существует множество свидетельств, доказывающих особую связь Ордена тамплиеров с герметическими знаниями древних евреев, со времен их появления на Святой Земле. Для тех и других особой реликвией был Храм Соломона, и те и другие ревностно хранили заветы и мудрость предков.

    В конце XV века иудеи и тамплиеры уже длительное время подвергались преследованию со стороны Ватикана и христианских королей. Поэтому нет ничего удивительного в том, что они объединились, чтобы помочь друг другу, даже если не принимать во внимание прочие связующие их факторы. Благодаря их союзу могло состояться атлантическое плавание Христофора Колумба, учитывая, что обе стороны обладали достаточными богатствами и оказывали тайное влияние на европейских королей (и на папский престол?). Уже не вызывает сомнений, что Пинелло и другие иудейские банкиры из Генуи собрали значительную денежную сумму и отправили в Испанию своих агентов, которыми стали крестившиеся иудеи Диего де Дес и Габриэль Санчес. Сантанхель встретился с Изабеллой, в большей степени, чем ее супруг, склонной покровительствовать плаванию под знаменами Кастилии и Арагона. Маловероятно, чтобы генуэзские банкиры потребовали от королевы оставить в залог драгоценности, как гласит легенда. Во-первых, потому, что она не просила денег, и, во-вторых, потому, что, строго говоря, речь шла не о заеме, но о вложении.

    Драгоценности королевы

    Согласно анонимному и малоизвестному анекдоту, возможно принадлежащему перу одного из придворных, Изабелла заложила драгоценности, чтобы купить Колумбу каравеллы. Согласно этой легенде, король Фердинанд относился к проекту Колумба со значительно большей осторожностью, нежели его супруга, особенно он опасался того, что его стоимость окажется слишком высока для скромной королевской казны. Так преподносится сцена, в которой Сантанхель предстает перед королевой с ларцом в руках и говорит:

    — Сударыня, здесь деньги на экспедицию. Я не могу сказать вам, откуда они, и умоляю вас хранить эту тайну.

    Он открывает ларец, и Изабелла в замешательстве видит крупную сумму в золоте.

    — Но… Как я объясню это королю?

    — Скажите ему, ваше величество, что вы заложили ваши драгоценности.

    В данных обстоятельствах невозможно избежать обсуждения скользкого вопроса о том, был ли Христофор Колумб не только тамплиером, но и евреем. Если дело обстояло именно так, он являлся идеальным кандидатом для реализации совместного предприятия тамплиеров и иудеев, особенно учитывая его познания в морском деле и личное рвение. Тезис о том, что Колумб был евреем, был выдвинут Сальвадором де Мадарьягой в его книге «Жизнь замечательного человека дона Христофора Колумба». В ней автор утверждает, что семья Коломов принадлежала к каталонским евреям, осевшим в Генуе, и в семье продолжали говорить на их языке (что объясняло бы невнятную устную и письменную речь адмирала, который к родительскому языку добавил генуэзский диалект и портовый жаргон). Мадарьяга добавляет, что Колумб был человеком, лишенным корней, не хранившим верности королевствам, которым служил, и кроме того был обжорой. По-видимому, Мадарьяга полагает, что эти качества присущи только евреем, но зато всем без исключения.

    Хотя Мадарьяга в своей книге больше опирается на предрассудки, чем на документы, ее публикация вызвала волну более серьезных исследований на тему предполагаемого иудейского происхождения Христофора Колумба. Те, кто считает его евреем, указывают, что Колумб всегда туманно описывал свое происхождение, что с большой долей вероятности он сменил имя, данное ему при рождении (сомнительно, что иудея могли назвать Христофором), а также и фамилию. Также они отмечают, что текстильное производство Генуи в XV веке практически полностью находилось в руках евреев и что странная подпись адмирала представляла собой каббалистический знак. Как уже упоминалось, он не взял собой в первое плавание ни одного священника-миссионера, несмотря на то что францисканцы оказали ему огромную помощь. Но главным аргументом сторонников теории иудейского происхождения Колумба является тот факт, что его плавание было профинансировано банкирами генуэзской еврейской общины. Разве могли они доверить командование экспедицией, отправленной на поиски Земли Обетованной, язычнику?

    Возвращение тамплиеров

    Для вопросов, затронутых в этой книге, не имеет никакого значения, был ли Колумб иудеем или нет, но нам чрезвычайно важно, был ли он тамплиером. Известно, что Орден тамплиеров принимал в свое лоно обращенных евреев и даже людей мусульманского вероисповедания. Некоторые документы, свидетельствующие о личности Колумба, и другие, принадлежащие его руке, дают повод думать, что он состоял в каком-то тайном обществе или секте. Известно, что на деньги, полученные в Генуе, он купил три каравеллы, имена которых вошли в историю. Это были «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья». Первой командовал сам адмирал, а двумя другими братья Мартин Алонсо и Висенте Янес Пинсоны, которые состояли в Ордене тамплиеров. Согласно некоторым хроникам, по крайней мере один из них уже бывал в Новом Свете, в качестве участника разведывательных или пиратских экспедиций, организованных орденом. Необходимо напомнить, что в юности Колумб тоже был пиратом, а это ремесло всегда так или иначе было связано с Орденом тамплиеров.

    Всегда считалось, и, вероятно, не без оснований, что флагманский корабль, «Санта-Мария», был назван в честь Святой Девы, которую почитала королева Изабелла. Но, возможно, Колумб хотел таким образом почтить Марию Магдалину, святую, наиболее уважаемую тамплиерами, поскольку она носила в своем лоне наследника Божественного рода. Мартин Пинсон управлял каравеллой, названной «Пинта», и решил не менять этого имени, которое принесло ей удачу. Его младший брат выбрал каравеллу поменьше, «Санта-Клару», возможно потому, что это имя напоминало о прославленном мореплавателе-тамплиере Генри Синклере, или Сен-Клере. Но затем он решил изменить ее имя, назвав каравеллу «Нинья», возможно, по указанию Колумба. Историки считают, что она называлась так, потому что была самой маленькой из трех каравелл (nina — малютка), но исследователи герметической христологии имеют и другие объяснения. Если «Санта-Мария» символизировала Марию Магдалину, то «Нинья», которая ее сопровождала, могла быть только ее легендарной дочерью Сарой, продолжательницей рода Иисуса. Тайное символическое послание, запечатленное в названиях каравелл, говорило, таким образом, о том, что Мария Магдалина везла священное дитя в Новый Свет, чтобы там Королевская кровь обрела там новое пристанище.

    Нет необходимости описывать широко известные подробности четырех путешествий Христофора Колумба на материк, который сегодня называется Америкой. Ему было прекрасно известно, что эти земли не были ни Индией, ни Катаем. Если бы он верил, что достигнет этих богатых восточных земель, он вез бы на своих кораблях европейские товары, которые мог бы обменять на дорогостоящие шелка и специи. Но его груз составляли лишь ящики с разноцветными шапками, стеклянными бусами, металлическими колокольчиками и прочими безделушками, которыми можно было соблазнить полудиких туземцев, но, разумеется, не людей, подобных Великому Хану. Как уже было сказано, Колумб искал не новых торговых путей, но подходящую для основания Нового Иерусалима землю.

    Почему в таком случае он вступил во владение этими землями от имени католических королей? В ту эпоху было невозможным, чтобы частное общество или религиозный орден (а особенно тайное общество) завоевывало или колонизировало новые территории. Только европейские христианские монархии могли получить право на владение «землей язычников», а споры между ними разрешал Верховный Понтифик (как, например, это сделал Александр VI в 1493 году, закрепив своей буллой Inter caetera первые границы между испанскими и португальскими владениями). Кроме того, Орден Храма был запрещен, отлучен от Церкви, подвергался гонениям и действовал в абсолютном подполье. По этой причине он нуждался в европейском королевстве, которое послужило бы ширмой для его планов в отношении Нового Света. И кто подходил для этой цели больше, чем католические короли Изабелла и Фердинанд?

    Глава 9

    В поисках Новой Аркадии

    В рамках традиции тамплиеров утверждается, что во время своего плавания в Америку Генри Синклер основал колонию в том месте, где сегодня находится город Ньюпорт на Род-Айленде. Как уже известно читателю, конечной целью Синклера было построить Аркадию или Новый Иерусалим, священный совершенный город, воспетый древними мифами. Два века спустя, в 1524 году, флорентийский моряк-разведчик Джованни да Веррадзано совершил путешествие, чтобы установить связь с возможными потомками тех доисторических колонистов.

    Веррадзано родился в 1485 году и принадлежал к знатному флорентийскому роду, чей замок Валь-ди-Греве был построен на римских руинах, возведенных, в свою очередь, на развалинах этрусского поселения VI века до н. э. Род Веррадзано был не столь древним, но достаточно старым для того, чтобы семья хранила секреты тайных обществ позднего Средневековья. Возможно их предки поддерживали контакты с Приоратом Сиона или были связаны с рыцарями-тамплиерами. Атмосфера древних тайн и загадок, окутывавшая историю его рода, не мешала Джованни интересоваться открытиями и идеями Возрождения, особенно загадками и соблазнами Нового Света. Нельзя забывать, что Флоренция была центром итальянской политики и искусства эпохи Возрождения, и будущий путешественник был современником и земляком столь неоднозначных личностей, как Медичи и гениальный Леонардо да Винчи.

    Необходимо подчеркнуть еще один момент: святым покровителем Флоренции был Иоанн Креститель, почитаемый гностиками ессейский пророк и учитель Иисуса Назаретянина. В XIII веке город Медичи и Веррадзано был убежищем ломбардских катаров, бежавших от кровавого крестового похода Симона де Монфора. Их культ не исчез спустя два века, и многие флорентийцы продолжали втайне его отправлять. Также в городе ходили гностические идеи, пришедшие с Ближнего Востока по Великому шелковому пути. Весь этот клубок тайных сект и христианского эзотеризма скрывался под маской официально католического города, правители которого могли оказывать существенное влияние на избрание Папы и даже посадить на папский престол своего родственника, как сделал Лоренцо Великолепный, сын которого Джованни стал Папой, приняв имя Льва X.

    В 1453 году во Флоренцию, возможно через подпольный Орден тамплиеров, поступил загадочный документ под названием Habeas Hermeticum. Говорилось, что текст был написан Гермесом Трисмегистом, как по-гречески назывался египетский бог Тот, покровитель искусств и науки. Этот документ, который вряд ли был божественного происхождения, но, несомненно, восходил к очень древней эпохе, был введен в обращение сектами, существовавшими с первых веков христианства, что оживило во флорентийцах интерес к знаниям предков. В конце XV века длинные руки Инквизиции, орудием которой служил неумолимый монах Джироламо Саванорола, дотянулись до либеральной и эзотеричной Флоренции. Клан Веррадзано, на гербе которого красовалась шестиконечная звезда гностиков, поспешил сменить ее на восьмиконечную, оккультное значение которой было неизвестно инквизиторам-доминиканцам. Несмотря на эту предосторожность, некоторые Веррадзано, в число которых входил и Джованни, которому в то время было около пятнадцати лет, решили покинуть город.

    Вероятно, в сопровождении одного или нескольких родственников, юный Веррадзано прибыл в Лион, где прошли годы его изгнания. Этот город, расположенный на юге Франции, был одновременно бастионом интегристского католицизма и историческим центром альтернативных культов. Некоторые лионские епископы прославились своими конфликтами с катарами и враждой с многочисленной еврейской общиной этого города. Кроме того, Лион был ритуальным центром почитателей Кибелы, «Великой Богини» или «Матери Богов» из культов Месопотамии, слившейся с Черной Мадонной в ритуалах тамплиеров. Это божество очень почиталось в Риме до тех пор, пока Константин не сделал государственной религией христианство, но ему продолжали поклоняться в Лионе спустя сто лет. Римские весталки приносили в жертву богине быка, и когда Храм Кибелы в Лионе был заменен базиликой Нотр-Дам-де-Фурвьера, лионские девушки продолжали жертвовать Черной Мадонне баранов и петухов.

    Джованни да Веррадзано вырос и получил образование в этом городе, построенном на языческом субстрате, где все еще чувствовалось неявное присутствие катаров, тамплиеров и гугенотов. Возможно, он выбрал именно этот город из-за его сходства с Флоренцией: оба города были очагами гностических учений, возрожденных катарами, и оба были центрами текстильной промышленности, через которые проходил путь в Азию.

    Порт тамплиеров

    Старшая сестра Джованни была замужем за Гуаданьи, представителем другой знатной семьи, которая, вероятно, также была изгнана из Италии около 1505 года. Самые выдающиеся ее члены укрылись во Франции, и тогда Джованни и его брат Джироламо перебрались в норманский порт Дьеп, где их зять занимался снаряжением кораблей, которые отправлялись по Великому шелковому пути.

    Третий важный город в жизни Веррадзано обладал старинной морской традицией и играл важную роль в организации экспедиций, осуществленных благодаря «открытию» Америки. Задолго до этого события, в 1362 году, местные мореплаватели исследовали африканский берег Сьерра-Леоне и основали там колонию, получившую имя Пти-Дьеп; также из этого порта отправился в путь Жан Кузен, капитан, судно которого буря прибила к берегам Бразилии в 1488 году, четырьмя годами раньше, чем состоялось первое плавание Колумба.

    В действительности весь нормандский берег был портовой базой Франции с тех пор, как его завоевал предводитель викингов Роллон, предок нашего старого знакомого Генри Сен-Клера. Ходят слухи, что церковь Сен-Жак в Дьепе на самом деле была святилищем Ордена Храма. Она представляет собой огромный храм с двадцатью часовнями, одна из которых в плане имеет форму восьмиугольника. Также ее архитектурные особенности составляют окна-розетки, выдающиеся контрфорсы, странные водосточные желобы и другие элементы, характерные для стиля тамплиеров.

    Когда в 1515 году Франциск I взошел на французский престол, он не только принес из Италии художественные представления и идеи Возрождения, но также решил участвовать в морском соревновании, намереваясь открыть и исследовать новые океанские пути. Он обратился к самому влиятельному человеку в Дьепе, богатому купцу и судовладельцу Жану д'Анго, который в свое время был пиратом, а затем стал французским Энрике Мореплавателем. Джироламо да Веррадзано, который состоял с д'Анго в деловых отношениях, представил магнату своего младшего брата.

    Джованни, который имел склонность к морскому делу и совершил несколько плаваний, чтобы обучиться искусству навигации, мечтая о невероятных экспедициях к берегам Америки. Возможно, Джироламо и д'Анго знали о плавании Генри Синклера. В этом случае они, должно быть, соблазнили юного моряка отправиться на поиски колонии, которую, по свидетельствам Дзено, Синклер основал в чудесном крае на юге Новой Земли. Этот проект удачно совпал с первооткрывательскими амбициями Франциска I, и делу был дан ход.

    В эту эпоху французский монарх уже очень немного отставал от Испании и Португалии по развитию навигации. Морякам Дьеппа удалось обогнуть мыс Доброй Надежды и достичь Суматры и Явы. Отношения Франциска I с Карлом V были очень напряженными, и его корабли то и дело вступали в стычки с имперским флотом. Когда д'Анго предложил ему прогулку к неисследованным берегам Северной Америки, суверен увидел в ней великую возможность присоединить эти обширные владения к своему королевству и найти наконец проход к Востоку через Тихий океан. Эти достижения позволили бы ему превратить Францию в крупнейшую морскую державу всех времен.

    Сила поэзии

    Когда д'Анго добился для Джованни Веррадзано аудиенции у Франциска I, юный моряк предстал перед монархом с длинной поэмой нашедшего убежище во Франции неаполитанского поэта Джакобо Саннадзаро, которую начал читать вслух. Она была посвящена Аркадии и представляла собой сложную композицию в стихах и прозе, сочетающую легенду о райском уголке древней мудрости с тайными знаниями секретных сект. Поэма имеет несколько уровней интерпретации, часть которых содержит эзотерические послания для посвященных. Джованни объявил монарху, что Саннадзаро был убежден в том, что Аркадия существует, но не в Греции, а по другую сторону океана.

    Вероятно, Франциск I увидел в этой мифической земле символ своих будущих владений или просто убедился в рвении Веррадзано, знавшего о Новом Свете так много. Несомненно то, что он дал высочайшее одобрение путешествию, расходы на которое оплатили магнаты шелкового пути.

    Морская экспедиция в Аркадию

    Исследователи не могут прийти к единому мнению относительно немногих и весьма путаных сведений о первом этапе плавания Веррадзано. Известно, что флорентийский мореплаватель вышел из Дьепа с четырьмя кораблями, зафрахтованными королевским домом, осенью 1523 года. Между там дальнейший переход через Атлантику он совершал на единственном корабле. Наиболее правдоподобное объяснение состоит в том, что два корабля предназначались для пиратских нападений на испанских торговцев, а еще один корабль погиб во время бури. Опытный моряк, Веррадзано бывал в Португалии и ее колониях в Мозамбике и состоял в хороших отношениях с португальским адмиралтейством, что позволило ему получить разрешение на промежуточную остановку на Мадейре. Как уже говорилось, этот остров для португальского королевства завоевал свекр Колумба, а сам генуэзский мореплаватель нашел там чрезвычайно ценную для своих экспедиций информацию.

    Колумб был родом из Генуи и поэтому был хорошо принят генуэзской общиной Мадейры. Но в ту эпоху еще не существовало единой Италии, и генуэзцы, хотя и понимали язык, на котором говорил Веррадзано, считали его иностранцем, который к тому же плавал под французским флагом. Поэтому маловероятно, чтобы флорентиец был радушно встречен богатой генуэзской буржуазией острова, но вполне возможно, что он был связан с Рыцарями Христа, то есть с местными тамплиерами, потомками Синклера. В любом случае, в своем докладе Франциску I Веррадзано сообщает, что он задержался на «необитаемом островке», которым мог быть маленький и практически безлюдный остров Порто-Санто, состоявший под управлением связанной с тамплиерами семьи Фелипы де Полестрельо, португальской жены Колумба.

    Джованни да Веррадзано покинул Мадейру 17 января 1524 года на борту своего единственного корабля, носившего название «Дофин», в честь французского наследника престола. Его сопровождал его брат Джироламо, исполнявший обязанности картографа, а команда состояла из 50 человек, с запасом провизии на восемь месяцев плавания. «Дофин» взял курс на запад, и через 40 дней плавания Веррадзано заметил берега современной Северной Каролины, рядом с мысом Гаттерас, но вынужден был отклониться на север, поскольку ему преградила путь испанская эскадра. Путешественник давал флорентийские названия «Аннунциата», «Франческа» и даже «Веррадзания» деталям ландшафта, которые наносил на карту его брат. Затем он переводил их на французский в путевом дневнике, который вел для французского короля. Ни один из этих топонимов не сохранился до настоящего времени, но предполагается, что все обозначаемые ими местности находились между заливом Памлико и бухтой Делавар.

    «Дофин» продолжал двигаться на север, пока не вошел в бухту современного Нью-Йорка, и тем же самым курсом добрался до острова Манхэттен, расположенного в проливе, который сегодня носит имя Веррадзано. Разведчик назвал бухту Святой Маргаритой, в честь сестры Франциска I, графини Алансонской. Он продолжил свой путь вдоль берега до Лонг-Айленда и исследовал еще один большой остров, который назвал Родос в честь местности, где разворачивается действие его любимой поэмы Саннадзаро. Сегодня вся эта территория относится к штату Род-Айленд, название которого и обозначает дословно «остров Родос». Там он вступил в контакт с вампаноагами, одним из алгонкинских племен. Если верить его дневнику, туземцы не удивились, увидев их, и некоторые из них, казалось, в покрое своих нарядов из шкур и перьев пытались подражать европейцам. Веррадзано пишет, что в этом сообществе были распространены целомудрие и моногамия, так же, как забота о слабейших членах племени. Именно вампаноаги сообщили мореплавателю, что на берегу бухты, которая сегодня носит название Ньюпорт, возвышается «священная постройка».

    Моряк отправился в это место и к собственной радости, к которой примешивалось некоторое удивление, увидел на берегу баптистерий в тамплиерском стиле. Он запомнил его местоположение и другие подробности, а Джироламо нанес его на карту и зарисовал его. Несмотря на то что для его строительства были использованы местные материалы, его форма и размеры в точности повторяли подобные цистерцианские и тамплиерские сооружения, возводившиеся в Европе в эпоху раннего Средневековья. Местность была пустынной, лишенной следов человеческого пребывания и давно заброшенной. На карте Веррадзано это место обозначено как «Вилья Норманда», что приоткрывает ее тайну, но не сообщает профанам истинный характер и значение постройки.

    Экспедиция отправилась в дальнейший путь к Новой Земле, а оттуда вернулась в Дьеп, куда она прибыла в начале июля того же самого 1524 года. Великий успех тайной миссии Веррадзано внешне выглядел как полный провал. Он не обнаружил ожидаемого прохода в Тихий океан, и, возможно, даже не искал его. Открытые им новые девственные территории не интересовали Франциска I, занятого трудной войной с империей, которая закончилась тем, что в битве при Павии французский монарх был взят в плен. Что касается точной карты берегов Атлантического океана, она абсолютно не требовалась покровителям Веррадзано, которые занимались торговлей шелком с Востоком.

    Смерть в Карибском море

    Несколько лет спустя Джованни да Веррадзано совершил еще одно путешествие в Америку, с намерением вернуть себе утраченный авторитет. В этот раз он направился к Антильским островам, возможно, чтобы отвоевать их у испанцев. Он бросил якорь на рейде в Гвадалупе и, оставив своих людей на борту, один отправился на берег. Там его встретили туземцы, с которыми он попытался вступить в диалог. Но карибы не были мирными вампаноагами, со свирепым воем они набросились на мореплавателя и потащили его к своим кострам. Со стоящего на якоре корабля члены экипажа в ужасе наблюдали, как каннибалы поджарили и съели их капитана.

    Следы Ордена тамплиеров

    Спустя десять лет после неутешительного возвращения Веррадзано, Франциск I снова задумался о поисках короткого пути в Китай и возможности вступить во владение северными землями Америки. Освободившись из плена после подписания Камбрейского договора, он готовил новое нападение на империю Карла V в союзе германскими князьями-протестантами. Возможно, чтобы помолиться об успехе будущего предприятия, он совершил паломничество в святилище Мон-Сен-Мишель. Там он завязал знакомство с другим паломником, опытным моряком Жаком Картье, происходившим из порта Сен-Мало. Картье хорошо изучил записи и карты братьев Веррадзано, которые также были известны королю. Тогда моряк высказал подозрение, что флорентийцы обнаружили больше, чем записано в их путевом дневнике. Возможно, речь шла о золотых и серебряных россыпях или проходе в Тихий океан, существование которого они скрыли по поручению тайного общества, к которому принадлежали. Словом, он предложил разобраться в этой ситуации, повторив путь Веррадзано. Франциск I, давно уже лелеявший подобные планы, выразил такой энтузиазм, что предложил мореплавателю оплатить все расходы на плавание из своих личных сбережений.

    Экспедиция Жака Картье отправилась в путь в январе 1533 года и достигла берегов Новой Земли всего за три недели. Он даже обнаружил массивы плавающего льда и видел огромных полярных медведей, размер и снежную белизну которых он с изумлением описывал в дневнике. Чуть дальше его ожидало нечто еще более удивительное: большое рыболовецкое судно, капитан которого сообщил ему, что прибыл из Ла-Рошели на ловлю трески, но его корабль слишком сильно отклонился к северу. Картье высадился на острове, который он назвал в честь Святого Иоанна, ессейского крестителя, почитаемого тамплиерами. Его тамплиерская миссия стала еще более очевидной, когда, достигнув небольшого архипелага, он дал ему имя «Острова Магдалины», несомненно в честь Марии Магдалины, предполагаемой супруги Иисуса и матери его детей, согласно трактовке гностиков. По меньшей мере любопытно, что моряк из Сен-Мало использует это имя в тот момент, когда культ Марии Магдалины был почти забыт во Франции после того, как Орден тамплиеров был разогнан Папой.

    Общаясь с туземцами, Картье услышал истории о легендарном королевстве Сагенай, золотом городе алконкинов. Как ему рассказали, этот город был расположен в верхнем течении реки Сагенай, притока Сан-Лоренцо. В 1534 году мореплаватель вернулся во Францию, собираясь отправиться с большой экспедицией на поиски этого мифического города, который, возможно, и был настоящим поселением тамплиеров Генри Синклера, и поскольку в этой местности не было замечено изобилия золотых жил, по мнению Картье, золото Сагеная могло происходить только из сокровищ тамплиеров.

    В свое второе путешествие Жак Картье провел в Америке много времени и исследовал разные острова в заливе Сан-Лоренцо, прежде чем начать подниматься по этой реке. Так он добрался до устья Сагеная, широкого и зажатого между скал, подобно норвежским фьордам. Мореплаватель высадился в Тадусаке, своего рода торговой зоне, где индейцы-гуроны, населявшие эту местность, менялись товаром с северным народом эскимосов. Но ни те ни другие не могли ему что-либо сообщить о Золотом Городе. Экспедиция продолжила свой путь на юго-запад по реке Сан-Лоренцо, пока не дошла до ее резкого сужения напротив современного Квебека. Они продолжали подниматься вверх по течению, пока не дошли до большой деревни, которую ее обитатели называли Очелага. Дома в ней были расположены по четырем сторонам от центральной церемониальной площади. Картье вступил во владение этой землей от имени Франциска I и назвал ее Монреаль (Королевская гора), возможно намекая на гору Сион и ее таинственный Приорат. В современном Монреале существует пригород под названием Очелага.

    Картье продолжил свой путь на юго-восток и узнал, что некоторые племена Верхнего Озера приносили для обмена изделия из меди, за которые получали от гуронов мех и другие товары. Но это была медь, а не золото, и французский разведчик решил отправиться в обратный путь. Он не нашел Золотого Города тамплиеров, но открыл для Франции огромные канадские территории, за которые они будут бороться с англичанами в течение двух последующих веков.

    Глава 10

    Аркадия в Канаде

    Трансатлантические экспедиции XVI века, в которых страсть к наживе переплеталась со стремлением открывать и осваивать новые земли, а работорговля — с обращением аборигенов в христианство, часто имели эзотерический подтекст. Не только тамплиеры, под именем Рыцарей Христа или масонов, отправлялись за океан для осуществления оккультных миссий и целей. Другие тайные общества и ордены также открыто или тайно принимали участие в различных экспедициях, соблазняемые фантастическими загадками, которыми был столь богат заново открытый Колумбом континет.

    Мореплаватели Мальтийского ордена

    Известно, что в X веке в Иерусалиме группой итальянских торговцев из Амальфи был основан госпиталь для паломников. В начале следующего века начальником госпиталя был провансальский рыцарь Жерард, который в 1099 году, незадолго для основания Ордена тамплиеров, учредил орден, который он назвал Военным орденом святого Иоанна из госпиталя, больше известный под именем Ордена госпитальеров. Возможно, Жерард не случайно выбрал имя Святого Иоанна Крестителя, еще раз связав крестоносцев с ессейским пророком. Кстати, главное укрепление госпитальеров называлось Сен-Жан-де-Акр. Необходимо напомнить, что учение одной из ветвей ессев, египетских коптов, в III и IV веках распространилось почти по всему Ближнему Востоку, где оно незаметно процветало в тени мусульманской религии.

    Когда войска латинского Иерусалимского королевства потерпели поражение от Саладина в 1187 году, госпитальеры отступили в крепость Сен-Жан-де-Акр, а некоторое время спустя стали искать убежища на Кипре, с которого они перешли на греческий остров Родос. Там они просуществовали более 200 лет, в течение которых участвовали в важнейших европейских политических и религиозных интригах, причем так удачно, что в 1312 году папа Клемент V отдал им большую долю богатств и привилегий распущенного Ордена тамплиеров. Если к тому моменту два ордена постоянно соперничали, то после этого они превратились в непримиримых врагов. Карл V захватил Родос в 1530 году, но выделил госпитальерам остров Мальту, расположенный посреди Средиземного моря. Там они приняли пышный титул «Высший военно-госпитальерский орден Святого Иоанна Иерусалима, Родоса и Мальты», который историки обычно сокращают до названия «Высший Мальтийский орден». Его магистры и рыцари самоотверженно сражались, отстаивая независимость острова в течение еще двух столетий, пока в 1798 году сюда не вторгся Наполеон, а два года спустя французов выгнала Великобритания. Распавшийся орден был воссоздан в Италии в XIX веке, и даже сегодня его власть признается некоторыми западными странами, хотя он не имеет собственной территории и занимается исключительно благотворительностью.

    Самюэль де Шамплейн родился в Лa-Рошели в 1567 году. Знаменитый порт, в котором когда-то базировался Призрачный Флот тамплиеров, в ту эпоху был серым заброшенным городом, в котором, еще одно совпадение, относительно спокойно жили многочисленные гугеноты. Самуэль был католиком, возможно, потомком крестившихся евреев, но состоял в деловых и дружеских отношениях со своими соседями-протестантами. Известно только, что он был опытным моряком и в один прекрасный день поступил на службу к дону Франсиско Колома, испанскому моряку, адмиралу Королевского флота, который не слишком скрывал свою принадлежность к Мальтийскому ордену. Еще одно из многих совпадений, отмеченных в этой книге, заключается в том, что фамилия этого рыцаря также означает «голубь», и, возможно, она тоже не была настоящей.

    Адмирал Колома брал Шамплейна в свои плавания в Америку, во время которых ларошельский моряк изучил особенности трансатлантических переходов и географию американских берегов. Когда он набрался опыта, его покровитель порекомендовал его своему собрату по высшему ордену, французскому вице-адмиралу Аймару де Клермону, генерал-лейтенанту американских колоний, известных под именем Новой Франции. Клермон познакомил Шамплейна с другим рыцарем-мальтийцем Исаком де Разильи, капитаном военно-морского флота, который планировал основать приорат в Новой Шотландии, откуда орден мог бы управлять Новой Францией. Два моряка наметили план экспедиции, но Разильи умер незадолго до прибытия в Новый Свет и был похоронен неподалеку от Оук-айленда.

    Вернувшись во Францию, Самюэль де Шамплейн направился в Арденны, чтобы навестить гугенота по имени Де Мон, к которому у него было рекомендательное письмо, написанное Разильи незадолго до смерти. Возможно, что при этой встрече Де Мон открыл ему свое настоящее имя: на самом деле его звали Пьетро деи Монти, и он был итальянским рыцарем-мальтийцем, Великим магистром ордена с 1568 по 1572 год затем он вышел в отставку и перебрался во Францию, где купил или арендовал замок, расположенный в графстве, принадлежащем семье Готфрида Бульонского (еще одно совпадение). Узнав это, Шамплейн, должно быть, открыл деи Монти проект канадского приората, расстроившийся по причине смерти их общего друга Разильи.

    В 1603 году Де Мон испросил королевское разрешение на организацию колониальной компании для торговли мехами в Канаде. В том же году он отправил в Новую Шотландию экспедицию в составе трех кораблей. Флагманским кораблем командовал он сам, а два других находились под командованием Самюэля Шамплейна и еще одного мальтийца по имени Пон-Граве. Миновав остров Сабле, они вошли в бухту Махон, в которой расположен Оук-айленд, но, похоже, Шамплейн не заметил его или перепутал его с каким-то другим, поскольку в своем путевом дневнике он пишет, что Оук-айленд зарос елями, а несколько дубов растут на ближайшем материке. Трудно поверить, что растительность в этом месте так сильно изменилась со времен Генри Синклера и его тамплиеров. Также удивительно, что он назвал архипелаг «Острова Мучеников», поскольку так называемые «канадские мученики» представляли собой группу французских миссионеров-иезуитов, замученных индейцами-ирокезами в 1649 году, то есть более четырех десятилетий спустя после плавания Самюэля Шамплейна. Возможно, что он использовал это имя в память о Джеймсе Ганне, заместителе Генри Синклера, убитого со своими товарищами за два столетия до этого. Однако зачем было рыцарю-мальтийцу делать такой жест в сторону тамплиеров? Возможно, потому, что в то время настоящими врагами мальтийского ордена были члены Общества Иисуса, нового ордена, созданного Папой, чтобы, помимо прочего, распространять католическую веру в новых землях.

    Иезуиты были (и остаются) просвещенными людьми, любящими знание и знающими реальную жизнь, но очень непреклонными и суровыми в исполнении своей миссии.

    Первым их противником стал орден сульпициан, с которым они столкнулись еще в Европе, но раздоры быстро переместились в Америку, где стремительно возрастала численность кораблей и колонизаторов из различных европейских королевств. Там же охотились на китов многочисленные баскские и французские браконьеры, пришедшие из портов Бискайского залива, таких как Сен-Мало и Лa-Рошель. В основном их споры велись вокруг территории между Квебеком, который Самюэль Шамплейн основал в 1608 году в качестве порта и склада мехов, и якорной стоянки Тадуссак. Там Пон-Граве не пришло в голову ничего лучшего, чем упрекнуть китобоев в том, что они нарушают французские законы о рыбной ловле, а когда в спор вступили колониальные власти, они конфисковали три экспедиционных корабля.

    За короткое время множество католических семей поселилось в Квебеке, куда также быстро подтянулись иноверцы, бежавшие от раздиравших Европу религиозных войн. Французское адмиралтейство выдало братьям Каэн, протестантам иудейского происхождения, лицензию на вывоз колонистов в Канаду. За короткое время Квебек наполнился гугенотами, которые превзошли по численности католическое население. Сульпициане не возражали против такого соседства, но иезуиты добились того, чтобы король аннулировал лицензию Каэнов, и вынудили гугенотов отступить к югу. Шамплейн и его собратья были вынуждены забыть о приорате Мальтийского ордена, и открытая война между двумя религиозными орденами стала непреодолимым препятствием для объединения Новой Франции под мудрым правлением короля.

    Рыцари Святейшего Таинства

    В 1630 году Анри де Леви, герцог де Вентадур, завершил образование нового ордена, который зародился тремя годами ранее. Это было Общество Святейшего Таинства Алтаря. Хотя слово «общество» влекло за собой ассоциации с иезуитами, вероятно, что основатель принял его не в память об Игнатии де Лойоле, а как вызов его ордену. Леви и его предки имели связи со средой тайных обществ и герметической христологией. Одна из его прародительниц, Изабель де Леви, была матерью Марии де Сен-Клер, родственницей первого Великого магистра Приората Сиона, а сам Анри уверял, что он происходил из рода Марии, матери Иисуса. Его фамилия была несомненно еврейской и указывала на происхождение от колена Левия, третьего сына Иакова. С библейских времен левиты были еврейскими жрецами, жизнь которых была посвящена исключительно служению культу и заботе о храме. Патроним Левий был весьма распространен в иудейских общинах и нередко встречался в Южной Франции среди катаров и гугенотов.

    Так же как и тамплиеров, первоначально рыцарей Святейшего Таинства было девять, и большинство из них вышло из знатных родов. Упоминаются имена Марии Медичи, бывшей королевы Франции, изгнанной из Парижа после ее столкновения с Ришелье, Анри де Пишери, дворянина королевской крови, который был послом в Риме, отца Суфрана, исповедника короля Людовика XIII, архиепископа Арльского, маркиза де Андело и влиятельного монаха-капуцина Филлипа д'Ангумуа. В свою очередь, Леви был племянником второго герцога Монморанси, который в 1625 году разгромил флот гугенотов напротив канадского острова (Элерон. Король назначил его Великим Адмиралом Новой Франции и пожаловал ему обширные территории в колониях. Анри де Леви планировал купить у дяди часть этих земель, чтобы осуществить замысел своего Общества.

    Устав Общества гласил, что его миссия состояла в помощи нуждающимся, чем занимались и многие другие объединения аристократов, стремившихся заботой о бедняках компенсировать свои огромные привилегии. Однако Анри де Леви и его сторонники вели себя так, как будто за официальной целью крылись какие-то тайные мотивы. Лишь они знали, кто придет на следующее собрание Общества, которое происходило каждый раз в новом месте. Их письма и документы никогда не были подписаны и удостоверялись только печатью, изображавшей Святейшее Таинство. Хотя они действительно помогали обездоленным, они не могли публично в этом похвастаться и не разделяли эти труды с церковными властями, несмотря на то, что в их рядах всегда присутствовали прелаты и священники. В последующие годы к Обществу присоединились очень известные и довольно разношерстные личности. В их число входил Николя Павильон, янсенистский епископ епархии Алет, находившейся в катарском Лангедоке, где он вел деятельность, похожую на ту, что позже осуществлял священник Соньер в таинственном Ренн-ле-Шато.

    Еще одним очень известным сакраментистом был Висенте де Поль, канонизированный Церковью, несмотря на своих подозрительных предков. Рукоположенный в священники в Тулузе, одном из древних центров катарского движения, он провел два года в Тунисе, вероятно, в плену у берберских пиратов. Там он состоял в учениках у одного египетского алхимика, который наставлял его в тайных науках, а после возвращения в Европу направился в Авиньон, чтобы продемонстрировать папскому легату свои достижения в черной магии. Папский сановник нисколько не возмутился и доверил Висенте секретную миссию в Париже, связанную с королевским двором. За короткий срок Висенте де Поль нажил огромное состояние, которое завещал на благотворительные цели: гребцам на галерах, заключенным в тюрьмах и другим нуждающимся. Одновременно он был принят в высшем обществе, где считался богатым и милосердным благотворителем. Когда во время Тридцатилетней войны немцы заняли Лотарингию, многие дворяне этой области, которые помогли ему разбогатеть, искали убежища в Париже. Благодарный священнослужитель потратил тогда практически все свои благотворительные фонды на обездоленных аристократов и их семьи. Немного спустя Висенте де Поль основал Конгрегацию Святого Лазаря, известную тем, что ее члены почитали Черную Мадонну, и вступил в Общество Святейшего Таинства, которому передал свои герметические знания.

    Несомненно, самым полезным членом Общества в смысле осуществления его миссии по образованию приората в Новой Франции был Жан-Жак Олье. Юный парижанин из хорошей семьи, он избрал духовную карьеру под влиянием Франциска Сальского, который часто бывал в доме его родителей. На момент вступления в Общество Святейшего Таинства он только что был рукоположен в священники своим учителем Висенте де Полем. Юный священник сочетал обучение тайным наукам с участием в благотворительных делах святого Висенте. Эти обязанности не мешали ему вращаться в высшем обществе, где он был принят отчасти благодаря состоянию, оставленному ему отцом. В августе 1641 года Олье купил место священника церкви Сен-Сюльпис в беспокойном квартале Сен-Жермен. В этом приходе рыцарь Святейшего Таинства основал так называемые «Семинары Сен-Сюльпис», на которых проповедовал обновление католичества с опорой на истинные истоки христианство, предшествующие правлению Константина и даже проповеди Святого Павла, пропитанные идеями ессев и гностиков. Сульпициане формально не образовывали религиозного ордена, но быстро распространились по всей Франции и французским колониям в Америке, где они проповедовали терпимость по отношению к гугенотам. Уже упоминались их разногласия с иезуитами в Новой Франции, обострившиеся после того, как они основали многочисленные миссии и церкви по обоим берегам реки Святого Лаврентия.

    Символом пребывания сульпицианов в Канаде стала большая церковь Нотр-Дам-де-Монреаль. Неизвестно, была ли она построена самим Жан-Жаком Олье во время неофициального визита, который не отмечен в его биографии, или, что более вероятно, таинственным членом ордена Таинства Полем де Шомеде, сеньором де Мезоннеф, его представителем в Новой Франции. Несомненно то, что общество, образовавшееся вокруг Нотр-Дам, практически управляло городом и что большинство его членов состояли в Обществе Святейшего Таинства. Тем временем Олье, осознавая необходимость заниматься воспитанием обездоленных детей, основал с этой целью специальную ветвь ордена. Через некоторое время эта ветвь превратилась в автономный орден, находившийся под руководством отца Ла-Саля, педагога-новатора, который получил при крещении имя Иоанн Креститель, что не оставляло сомнений в его предназначении.

    Мария Магдалина и Черная Мадонна

    Некоторые канадские специалисты по христологии утверждают, что Нотр-Дам-де-Монреаль была возведена сульпицианами под предлогом почитания Девы Марии, но рыцари Святейшего Таинства втайне посвятили этот храм Марии Магдалине, которая, согласно гностическим евангелиям и традиции Ордена тамплиеров, считалась супругой Иисуса и матерью его детей. Таким образом, в то время, как Пречистая Дева символизирует белое и чистое лицо Богини-Матери, которой поклонялись наши предки, Мария Магдалина воплощает ее темную сторону, более человеческую, греховную и чувственную. Известно, что тамплиеры называли друг друга «сыновьями вдовы», и, согласно этим же источникам, Мария Магдалина первой из последователей Иисуса прибыла во Францию.

    По всей Европе почитаются изображения темнокожей Святой Девы, культ которой известен и в Америке. Конгрегация Святого Лазаря, основанная Висенте де Полем, посвятила Церковь Марсельской Богоматери в Лангедоке культу Черной Мадонны. Члены Конгрегации Лазаря часто посещали священника Соньера в его приходе в Ренн-ле-Шато, где принимали участие в странных ритуалах и церемониях.

    Глава 11

    Пираты и масоны в Войне за независимость США

    Масонство, унаследовавшее ордену тамплиеров, оказало основополагающее влияние на процесс становления американской независимости, как в английских и французских, так и в испанских колониях. Большинство идеологов и лидеров повстанцев были масонами, которые подняли креольскую элиту на мятеж против имперских властей. В революционных войнах заметное место занимали морские сражения, в которых важную роль сыграли пираты и каперы, подчинявшиеся масонской организации.

    Свободная земля для Нового Иерусалима

    Тайные планы масонства по освобождению Америки различались в отношении британских и испанских колоний. Начиная со времен Генри Синклера или даже с более давних пор, тамплиеры мечтали построить «Новый Иерусалим» в Северной Америке, природные ресурсы и географические преимущества которой им были прекрасно известны. Легендарные берега «Винландии» и «Эстотитландии» были в конце XVIII века полностью колонизированы и густо заселены, в том числе потомками английских корсаров и французских буканьеров, в семьях которых втайне сохранялись тамплиерские идеалы первых моряков и колонизаторов. Неудивительно, что там существовали многочисленные секретные ложи, связанные с европейскими масонами.

    Что касается вице-королевств, капитанств и прочих испанских владений в Америке, цели масонства были более политическими и стратегическими. Они стремились ослабить Испанскую империю и по возможности уничтожить ее, завершая работу, начатую пиратами и корсарами в предыдущие века. Попутно тамплиерами был бы получен старый долг с Ватикана и самого верного ему королевства. Этот план опирался на освободительные восстания, которые готовились во Франции и даже в самой Испании и вспыхнули еще до окончания века.

    Согласно хилиастическому проекту Ордена тамплиеров, освободившиеся колонии должны были образовать две больших федерации соединенных штатов, одну на севере, а другую на юге. Обе они сохраняли бы братское равновесие и помогали бы друг другу процветать и укрепляться, поддерживая друг друга в случае нападения иностранных держав. Таким образом, весь Новый Свет стал бы Аркадией или утраченной Атлантидой, где воцарился бы новый мировой порядок.

    Масонство и «13 колоний»

    В середине XVIII века англичане владели тринадцатью колониями на американском берегу Северной Атлантики, от Нью-Гемпшира до Джорджии. Одновременно они оспаривали у Франции и Испании прилегающие территории, придерживаясь агрессивной политики имперской экспансии, проводимой премьер-министром Уильямом Питтом. Некоторые из тех тринадцати первых колоний, например Филадельфия, Нью-Йорк, Бостон или Чарльстон, процветали, и за XVIII век их население заметно выросло за счет иммигрантов, в основном из Европы. Колониальные порты вели активную торговлю с метрополией. Но в 1765 году на монопольную торговлю британскими продуктами были введены высокие налоги. Колонисты провели несколько акций протеста, в результате которых Лондон был вынужден отменить новые ставки. Исключение было сделано лишь для чая.

    В 1773 году в бостонской таверне «Зеленый Дракон» собрались члены масонской ложи Святого Андрея, чтобы обменяться новостями из других колоний и обсудить ситуацию. По настоянию магистра Джона Хэнкока, который войдет в число поставивших свою подпись на Акте о Независимости, они решили перейти к революционным действиям, и несколько дней спустя появились в порту, переодетые в индейцев. Там они начали революционную пропаганду и выразили свой протест, выбросив в воду ящики с чаем, которые в это время выгружали из английского корабля. Пример был подхвачен, и год спустя в Филадельфии состоялся первый «Континентальный Конгресс», собрание колониальных лидеров, которое призвало население бойкотировать британские продукты. Эти действия имели большой резонанс, благодаря деятельности бывших пиратов, занявшихся контрабандой самых необходимых товаров. Англия ответила на это, лишив автономии Массачусетс, главный центр мятежников, и закрыв бостонский порт за нарушение законов, запрещавших конрабанду. Тогда колонисты, не желавшие уступать давлению империи, начали вступать в вооруженные отряды ополчения.

    Нет необходимости пересказывать здесь перипетии войны английских колоний с метрополией, но стоит указать, что она завершилась в 1776 году подписанием Декларации о независимости Соединенных Штатов Америки. 4 июля того же года представители тринадцати мятежных штатов Новой Англии подписали учредительный акт. Девять из тринадцати делегатов были известными убежденными масонами, трое из них — Бенджамин Франклин, Томас Джефферсон и Джон Адамс — составили текст документа, а его идейным вдохновителем был Томас Пейн.

    Когда генерал Джордж Вашингтон принимал присягу как первый президент Соединенных Штатов Америки, во время церемонии он был одет в масонский фартук. По некоторым сведениям, его вышила супруга французского революционера Лафайета, который сражался вместе с Вашингтоном. Не менее пятнадцати из генералов революционной армии были масонами; в это же тайное общество входили и многие офицеры низшего ранга. В действительности, ни одно идеологическое или религиозное течение не оказало сравнимого влияния на процесс образования и становления государственности Соединенных Штатов Америки. Большинство главных действующих лиц войны за независимость были масонами, масонские идеи и символы присутствуют на многих символах этой могущественной нации, начиная с основных учреждений до долларовых купюр и статуи Свободы. Правда, из этого не следует, что эти идеи дожили до образования Новой Аркадии, о которой мечтали основатели.

    Каперы и революция

    Как следует из предыдущих глав настоящей книги, Орден тамплиеров оказал решающее влияние на становление и развитие мореплавания. Начиная с его основания в XII веке моряки-тамплиеры бороздили моря и океаны под видом капитанов торговых судов, пиратов, разведчиков, корсаров, первооткрывателей и колонизаторов. Эта традиция, как и другие обычаи Ордена Храма, перешла к масонству. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, возглавив мятеж тринадцати английских колоний, масоны обратились за помощью к своим братьям-морякам, чтобы вместе бороться против имперского гнета.

    Осенью 1775 года британский флот без особых трудностей заблокировал «нелегальную» торговлю мятежных колоний и обстреливал их порты и береговые поселения. В ответ некоторые губернаторы провозгласивших независимость провинций, масоны, воззвали к своим морским собратьям, чтобы нанять корабли каперов для защиты своих вод. Однако большинство членов Континентального конгресса не желало отягчать положение вооруженными столкновениями, все еще веря в возможность достижения согласия с метрополией. Когда стало очевидным, что Англия не имела ни малейшего намерения вступать в какие-либо переговоры, собственный флот стал для колоний неотложной необходимостью. Это был единственный способ защитить порты, обезопасить торговлю жизненно важными товарами, противостоять британским кораблям и доставлять из нейтральных стран оружие и необходимые ресурсы для продолжения сопротивления.

    Конгресс начал создание «Континентального флота», первоначально состоявшего из двух десятипушечных кораблей и команды из 80 человек, набранной из моряков торговых судов, под командованием какого-то офицера армии или торгового капитана, не имевшего опыта морских сражений. Его первым заданием стала попытка перехватить транспортные корабли, перевозившие боеприпасы и амуницию для британских войск. Операция не увенчалась большим успехом, и несмотря на то что на помощь двум первым кораблям подоспели другие, флот Континентального конгресса в столкновениях с Королевским флотом ожидали только поражения. После разгромов на реке Делавэр в 1777 году, в Мэне в 1779-м и в Чарльстоне в 1780-м он оказался практически выведенным из строя и неспособным к боевым действиям.

    Тогда война на море была доверена государственным и частным эскадрам каперов, нанятых масонами и подчиняющихся им. К масонству же перешло командование Континентальным флотом, которому была поручена перевозка средств и оружия, переданных европейскими ложами, и установление связи с французскими революционерами. В действительности эскадры каперов действовали параллельно с флотом Конгресса, например, та, которая поддерживала масонское правительство штата Пенсильвания, или та, которую создали генералы революционной армии, известная под именем «Флот Вашингтона».

    Большая часть авторов, рассуждающих о морской истории Соединенных Штатов, признают, что морской фронт во время Революции находился в ведении каперов, хотя обычно они отрицают, что большинство из них были масонами. Их корабли могли быть и тяжелыми боевыми кораблями, и небольшими торговыми судами, на которых были укреплены орудия, чтобы они могли нападать на вражеские торговые суда. Эти корабли или флотилии действовали независимо от центрального правительства, равно как и от правительства штатов, хотя должны были соблюдать некоторые формальные условия, например, получать лицензию, которая называлась «грамотой мести» и давала им право захватывать добычу, в то время как владельцы и собственники судов должны были вносить в залог правительству определенную сумму наличными, в качестве гарантии того, что каперы будут выполнять свои обязательства.

    Когда капер захватывал корабль, он не имел права уничтожать, грабить или присваивать его, но должен был доставить его в свой порт приписки в Америке. Если это условие исполнялось, что случалось не всегда, трибунал — Адмиралтейский суд — решал, было ли задержание корректным. Если арест признавался законным, корабль и груз продавались с торгов. Полученные деньги разделялись между владельцем судна и командой каперов, в соответствии с условиями контракта, заключенного до отправления в экспедицию. Несомненно, эта система во многом стала причиной упадка Континентального флота, поскольку не самый успешный капер мог заработать в десятки раз больше капитана флота.

    По приблизительным подсчетам, во время Войны за независимость и в послереволюционный период в Соединенных Штатах действовало от двух до трех тысяч частных пиратских кораблей, непрестанно нападавших на британские торговые суда, до тех пор, пока эта деятельность не была признана незаконной Парижской конвенцией 1856 года. Один американский историк написал, что «каперы оказали нашей стране ценнейшую услугу, и весьма способствовали безопасности на море и успеху в войне. Тем не менее были зафиксированы и некоторые злоупотребления, которые пошли во вред регулярному флоту». Более ранний автор указывает, что американские пираты «нанесли более серьезный удар по гордости англичан, чем по их карману», подвергнув серьезному испытанию авторитет Королевского флота.

    Освободители и масонские ложи

    Невозможно анализировать процесс эмансипации испанских колоний в Америке в отрыве от двух европейских событий, также возглавленных масонскими ложами. Первым и более важным для мировой истории стала Французская революция 1789 года, произошедшая сразу после подписания Декларации независимости Соединенных Штатов, которая была плодом тех же свободолюбивых идей. Вторым событием, некоторым образом связанным с предыдущим, явились либеральные восстания в Испании, следствием которых стали Кадисские кортесы и Конституция 1812 года.

    Французское революционное движение, начавшееся со взятия Бастилии, стоившее головы правящим королям и породившее не только Декларацию прав человека, но и террор, стало образцом, по которому строились все латиноамериканские революции. В свою очередь, Французская революция в качестве интеллектуальной опоры и идеологического основания отталкивалась от идей Просвещения — рационалистического, либерального и светского движения, давшего название эпохе Просвещения, провозгласившей приоритет научного знания и безжалостно ополчившейся на религиозный догматический обскурантизм. Многие из главных мыслителей Просвещения, если не все, были связаны с масонством. В качестве примера можно привести имена Монтескье, Вольтера, Руссо и, вероятно, Дидро.

    Лафайет: герой двух революций

    Мари Жозеф дю Монтье, маркиз де Лафайет, родился в 1757 году в семье французских военных и моряков, адептов масонства. К 16 годам он стал капитаном кавалерии, его ожидала блестящая военная карьера. Но четырьмя годами позже, следуя указаниям своей ложи, он купил корабль и в компании других французских масонов отправился в Америку, чтобы бороться против англичан. Там он героически сражался в многочисленных битвах и получил звание генерал-майора и вступил в масонскую ложу, возглавляемую Великим магистром Джорджем Вашингтоном. После победы при Йорктауне Лафайет вернулся в Париж для сотрудничества с американскими послами масонов Бенджамином Франклином и Томасом Джеферсоном.

    В последующие годы он несколько ушел в тень, возможно, по причине разногласий и споров внутри самой масонской организации. Лафайет встал на сторону конституционной монархии и в качестве начальника Национальной Гвардии жестко подавлял народные восстания, по причине чего потерял авторитет у народа. Он снова заслужил его, став лидером революции, которая низвергла Бурбонов в 1830 году, но отказался от предложения возглавить новую республику и способствовал коронации Луи Филиппа. Незадолго до своей смерти в 1834 году он снова перешел на сторону демократической республики.

    Считается, что именно генерал Лафайет во время североамериканской Войны за независимость предложил полковнику Миранде вступить в масонскую ложу. Их встреча могла произойти после битвы при Пенсаколе в 1781 году. Оба были иностранными волонтерами, прекрасными полководцами и убежденными демократами. Несмотря на высокое воинское звание, французу было немногим больше 20 лет, а венесуэльцу не было еще 30. Для обоих революционная жизнь еще только началась.

    Франсиско де Миранда родился в Каракасе в 1750 году, в юности забросил занятия философией, чтобы вести жизнь авантюриста, но не оставил своих идеалов. После участия в Войне за независимость и вступления в масонство он стал контрабандистом и боролся против испанской монополии в Гаване. В 1783 году он был обвинен Инквизицией в хранении запрещенных книг и выслан в Оран. Он бежал из Алжира с помощью североамериканских посредников и начал долгие скитания по европейским масонским ложам в поисках поддержки своим независимым проектам. Наконец в 1797 году в Париже ему удалось организовать встречу революционных лидеров испанских колоний, среди которых были его соотечественник Андрес Бельо, чилиец Бернардо О'Хиггинс, экваторианец Висенте Рокафуэрте и его юный коллега из Гайяны Хосе Хоакин Ольмедо. Они договорились вести революционную работу через свои ложи, которые должна будет координировать Американская Ложа, созданная в Лондоне спустя несколько лет.

    В 1811 году Лондонская Ложа вызвала родившегося на Рио-Плате испанского полковника Хосе де Сан-Мартина, который тремя годами ранее блистал своим героизмом в сражении при Байлене. Молодой военный получил приказ вернуться в Америку, чтобы примкнуть к восстанию, начавшемуся в Буэнос-Айресе. Вдохновителем этого движения был масонский экономист и интеллектуал Марьяно Морено, возглавивший наиболее радикальное крыло сепаратистов. Морено скоропостижно скончался через год, утонув во время поездки на собрание Лондонской Ложи. Возможно, это обстоятельство ускорило отправку Сан-Мартина, получившего указание создать армию, чтобы пересечь Анды и присоединиться к О'Хиггинсу, который должен был командовать мятежными войсками в главной капитании Чили. Этот проект должна была координировать Ложа Лаутаро, учрежденная специально для этой цели.

    Сан-Мартин прибыл в Буэнос Айрес в 1812 году и поступил в распоряжение временного правительства. Первым его действием было формирование регулярного полка гренадеров, с которым он при поддержке капера-масона Иполито Бушара, француза по происхождению, разбил испанцев, мародерствовавших на берегах Ла-Платы. Затем он возглавил так называемую Северную Армию, с которой начал успешную кампанию по объединению революционных территорий. Ему удалось провести свою армию через обрывистые скалы Анд, где к нему присоединился О'Хиггинс, разгромленный испанцами при Ранкагуа, и вместе они начали победоносную кампанию по освобождению Чили, в результате которой Бернардо О'Хиггинс был назначен высшим руководителем (supreme director) страны.

    Тем временем Миранда, воспользовавшись сопротивлением, оказанным Жозефу Бонапарту в Испании, и созывом Кадисских кортесов, получил поддержку английских и североамериканских масонских лож и отправил в Венесуэлу две революционные экспедиции, которые были разгромлены. Но семя их проповеди пало на плодородную почву, и в 1811 году началась война за независимость Венесуэлы, возглавленная молодым масонским полковником Симоном Боливаром, к которому Миранда поспешил присоединиться. Стратегия масонов по освобождению южноамериканских колоний состояла в одновременном наступлении обоих военно-революционных командиров, Сан-Мартина с юга и Боливара с севера, что позволило бы захватить испанские войска в «клешни», отрезав им пути к отступлению. При этом многочисленные каперы патрулировали берега Тихого океана, чтобы воспрепятствовать появлению подкрепления из Мексики или Центральной Америки.

    Сан-Мартин погрузил свою армию и боеприпасы на каперскую эскадру и вышел из порта Вальпарайсо в сентябре 1820 года. Его целью было нападение на вице-королевство Перу, где поднял восстание масон каталанского происхождения Антонио Хосе де Сукре. Совместно им удалось разгромить испанцев, и они вступили в Лиму в августе следующего года. Сан-Мартин провозгласил независимость Перу, как когда-то сделал это в Чили. Победоносный генерал принес свободу уже трем новым государствам: Соединенным Провинциям Ла-Платы (территория которых включала в себя современную Аргентину и Уругвай) и республикам Чили и Перу.

    Тем временем Боливар столкнулся с многочисленными политическими и военными трудностями, среди которых отставка Миранды и завоевание испанцами Каракаса. Но с поддержкой Анри Кристофа, негритянского «короля» Гаити, он собрался с силами и продолжал сражаться, пока не освободил Венесуэлу, возглавив правительство новой республики. В 1818 году, исполняя план, утвержденный масонством, он начал так называемую Центральную Кампанию, целью которой являлось освобождение территорий современных Колумбии и Эквадора, чтобы завершить окружение испанских войск и встретиться с Сан-Мартином. В августе следующего года он вошел в Боготу вместе с Сукре, затем освободил Кито и присоединил все эти территории к Венесуэле, образовав Великую Колумбию. Он назвал громадную страну в честь великого мореплавателя-масона, благодаря которому было официально признано существование Нового Света и заслуги которого так и не были отражены в сколь-нибудь значимых географических названиях.

    Наконец, в июле 1822 года два триумфальных освободителя встретились в эквадорском городе Гуайакиль. Там произошла их знаменитая секретная встреча, содержание которой историкам так и не удалось выяснить, и до сих пор по этому поводу ведутся жаркие споры. Известно лишь, что после этой встречи Сан-Мартин отказался от всех своих постов и титулов, оставив завершение кампании и причитающиеся за нее почести Боливару. Освободитель Юга вскоре принял предложение французской ложи поселиться в Булонь-сюр-мер, на проливе Ла-Манш, где провел остаток своей жизни. Умер он в очень преклонном возрасте в 1850 году. Что же вынудило героя трех народов оставить все, когда он приближался к вершине своей славы? Что из сказанного Боливаром в Гуайакиле заставило его принять столь бесповоротное решение? Официальная история Аргентины предполагает «героическое отречение» по причине отсутствия поддержки со стороны правительства Буэнос Айреса. Некоторые историки, склонные к пересмотру официальной трактовки, утверждают, что Сан-Мартин страдал от тяжелого недуга, несмотря на его долголетие, или же что его суровый нрав восстал против тщеславных амбиций Симона Боливара (это кажется тем более правдоподобным, если принять во внимание известную склонность венесуэльского освободителя к хвастовству). Но представляется довольно странным, что Сан-Мартин, если его действительно не устраивал лично Боливар, подарил ему свою армию и свои завоевания, а кроме того, шанс завершить славный подвиг освобождения Южной Америки.

    С масонского ракурса объяснение представляется гораздо более простым. Сан-Мартин, почувствовав себя мессией или под давлением местных политических договоренностей, допустил грубую ошибку в отношении плана Американской Ложи Лондона. Когда он основал три независимых государства на юге материка, он начал препятствовать кампании Боливара, создававшего Великую Колумбию, в которую он объединял все освобожденные испанские колонии. Масонская организация решила убрать риоплатца и доверить всю операцию венесуэльцу. Именно об этом решении Боливар сообщил Сан-Мартину во время знаменитой встречи, и «героическое отречение» Сан-Мартина сводилось к выполнению этого приказа.

    В 1830 году, несмотря на усилия Боливара, Венесуэла отделилась от Великой Колумбии. Мечта рассыпалась в прах. Освободитель, разочарованный и больной, отказался от своего поста и переехал в имение своего друга, где умер через несколько месяцев. Масонский проект так и не был реализован, несмотря на военный и политический успех плана по освобождению южноамериканских колоний. Настоящую власть в новых республиках получила извечная соперница масонства — Католическая церковь, которая с самого начала внедрила священников-«революционеров» в объединения мятежников. Затем Ватикан задействовал все рычаги влияния в различных политических и социальных сословиях, воспользовавшись также набожностью низших слоев, обращенных в католичество еще миссионерами во времена Конкисты. Таким образом, Церкви и ее агентам достаточно было подстегнуть национальные и патриотические чувства юных государств, породив ксенофобию в отношении соседних народов. Латинская Америка провела весь XIX век и часть следующего в спорах о границах и братоубийственных войнах, которые значительно отодвинули возможность континентального союза.

    Таинственный уход масонства в тень

    Соединенные Штаты, которые поначалу почти открыто поддерживали освободительные силы, полностью сменили свою политику в отношении Латинской Америки к началу XX века. Чтобы понять отказ масонства от великого плана в отношении Американского континента, следует провести краткий обзор внутренней политики Соединенных Штатов. Союз тринадцати первоначальных английских провинций за предыдущий век заметно расширился за счет десятков новых штатов, купленных или вырванных силой у Франции, Испании и Мексики, и включал земли от канадской границы на севере до Рио-Гранде на юге. К населению этих территорий, преимущественно романоязычному и католическому, добавились африканские рабы и эмигранты из Азии и европейских стран, отчего этнический и религиозный состав населения утрачивал единство. Масоны понимали, что теряют влияние, и окопались в северных штатах. Там они начали развивать промышленность и воплощать реформаторские идеи, в то время как остальная часть страны сохраняла свою примитивную аграрную экономику. В центре ее основной движущей силой были маленькие фермы, на юге — богатые рабовладельческие плантации, а на завоеванном Западе возникали скотоводческие ранчо.

    Масонство против рабства

    Южные штаты не хотели отказаться от выгодной для них рабовладельческой системы, что постоянно вызывало трения с северными штатами, руководители которых были масонами. Рабство противоречило мировоззрению масонов и одновременно препятствовало их проекту по установлению эгалитарной демократии, основанной на индустриализации и современных технологиях. Тогда масоны выдвинули в президенты сенатора Авраама Линкольна, блестящего адвоката борьбы с рабством и видного члена Ложи Иллинойса. Одно только пришествие Линкольна к власти вызвало открытый протест южан, которые образовали независимую от Союза Конфедерацию. Перипетии Гражданской войны Севера и Юга (нередко превратно истолкованные в литературе и кино) широко известны, как и ее результат, благоприятный для Союза. Линкольн был убит через несколько дней после победы, причем существует версия, что убийца был подослан Ватиканом.

    Возможно, не требовалось много ума, чтобы превратить негритянских рабов с плантаций южан в рабочих на фабриках северян, но Авраам Линкольн вошел в историю как выдающийся деятель американского либерализма, а для масонства его правление оказалось последним боем за власть.

    Президентство популиста консерватора Теодора Рузвельта отмечает кардинальную смену внешней политики Соединенных Штатов. В отношении Латинской Америки начинает пропагандироваться агрессивный экспансионизм. В 1904 году создается «Американская зона» для постройки Панамского канала. Начиная с этого времени Соединенные Штаты действуют так, будто южная часть американского континента является их собственностью, постоянно прибегают к политическому давлению и саботажу, чтобы снимать и назначать правительства, в том числе служащие их целям различные криминальные диктатуры. Главной целью этой «политики силы», помимо очевидной экономической эксплуатации и стратегического позиционирования, была попытка воспрепятствовать тому, чтобы порабощенные страны Латинской Америки объединились в борьбе с угнетателями. Становится ясным, что пророческая фраза Джеймса Монро, который требовал «Америку для американцев», означала на самом деле «Латинская Америка для североамериканцев».

    Нелегко объяснить, почему масоны потеряли контроль над этой огромной северной страной, освободить которую стоило им такого труда. Особенно принимая во внимание, что масонству были подчинены все пружины власти и что Католическая церковь не имела там сопоставимого влияния. Некоторые исследователи объясняют это грубым разрывом их негласного соглашения с протестантами или внутренними разногласиями между различными ложами. Еще один разумный довод состоит в том, что их собственная идеология демократии, модернизации и политической прозрачности вытеснила древнюю традицию тайного общества и дряхлую иерархическую организацию. Возможно, что на ситуацию повлияла целая совокупность неразделимых факторов, а возможно, сами масоны решили покинуть большую политику, чтобы не позволить сиюминутным интересам и соглашениям увести их в сторону от главной цели. Не следует забывать, что миссия Ордена тамплиеров хилиастична по своей сути, как в том, что появилась на свет несколько тысячелетий назад, так и в том, что направлена на создание мирового порядка, который будет существовать до скончания времен.






     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх