Примечания


1 Возможно, кого-то коробит это сравнение, но в иные времена мы могли прочесть следующее: «По распространению на множестве языков, влиянию и эффекту Манифест можно сравнить с Библией, "Сионскими протоколами" и гитлеровской "Моей борьбой". Другие, составившие эпоху манифесты, – "Общественный договор" Жан-Жака Руссо или в "В чем моя вера?" Толстого, – потрясали умы и души духовной элиты. "Коммунистический Манифест" сумел дойти до масс" (Вишняк М. Демократы всех стран, соединяйтесь // За Свободу. Нью-Йорк, 1941. Июнь-июль. № 2/3. С. 33). Понятно, Европа была покорена Гитлером и немецкие войска стояли под Москвой – время Апокалипсиса… но в любом случае этот ряд потрясает! 2 Цит. по: Неизвестный Нилус: В 2 т. М., 1995. Т. 2. С. 211. 3 См.: Аксаков И.С. Письма к родным, 1844-1849. М., 1988. С. 185, 186, 195, 205, 209, 538, 607; см. также: Неизвестный Нилус. Т. 1. С. 379-380. 4 Унбегаун Б.О. Русские фамилии. М., 1995. С. 52, 192; см. также: Мифологический словарь. М., 1965. С. 163-164. 5 Еврейская трибуна. 1921. 14 мая. № 12. С. 2. 6 См.: Неизвестный Нилус. Т. 2. С. 491. Примеч. В этом примечании сказано, что надпись на фамильной иконе матери С. А. Нилуса подтверждает ее родство со Скуратовыми. 7 См.: Чебышев Н.Н. Близкая даль. Париж, 1933. С. 97. 8 См.: А.А. Нилус // Военная энциклопедия. СПб., 1914. Т. 16. С. 639; см. также: Неизвестный Нилус. Т. 1. С. 379. Коммент. 9 Вигель Ф.Ф. Записки. М., 1891. Ч. 1. С. 41, 53, 61, 201. 10 См.: Бунин и Нилус / Сообщение И.Д. Бажинова // Литературное наследство. М., 1973. Т. 84: Иван Бунин. Кн. 2. С. 424-435. 11 Между прочим, сам Сергей Александрович очень неплохо рисовал, см.: Нилус С. На берегу Божьей реки: Записки православного. Изд. Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 1991. Ч. 1. С. 205. 12 Бостунич Гр. Правда о Сионских Протоколах. Митровица (Сремская), 1921. С. 12. 13 И.Е. Репин – А.И. Куприну, 24 августа 1924 г. // Куприна К.А. Куприн – мой отец. М., 1979. С. 181. 14 Русские писатели, 1800-1917. М.; СПб., 1999. Т. 4. С. 333. Автор статьи о П.А. Нилусе А.А. Кеда. 15 Бунин И.А. Собр. соч.: В 9 т. М., 1965-1967. Т. 9. С. 476. 16 Цит. по: Устами Бунина: Дневник Ивана Алексеевича и Веры Николаевны. Франкфурт-на-Майне, 1981. Т. 1. С. 61. 17 Куприна К.А. Указ. соч. С. 161. 18 Основные даты жизни и творчества Сергея Александровича Нилуса // Нилус С.А. Жизнеописание. М., 1995. С. 266. 19 Бостунич Гр. Масонство в своей сущности и проявлениях. Белград, 1928. С. 250. Примеч. 6. Кстати сказать, Бостунич обвинял С. Нилуса в оккультной необразованности. 20 РБС. СПб., 1908. Т. 3. С. 456. 21 Пожары – одно из самых страшных бедствий императорской России. Евреев неоднократно обвиняли в поджогах якобы с целью получения компенсации. Одно из наиболее известных дел, имевших международную огласку, – пожары в Минске в 1865 г., во времена наместничества генерала К.П. Кауфмана, когда в течение двух дней сгорели 147 домов. Евреев огульно обвинили в поджогах. В итоге лишь один из них был осужден. Спустя несколько десятилетий в том же Минске двух евреев снова обвинили в поджогах. Суть "пожарной" проблемы объяснил знаменитый химик В.Н. Ипатьев, бывший по этому делу экспертом: «В Минск мне пришлось ездить три раза. Но эти поездки не пропали для меня даром, так как за это время я изучил все обстоятельства дела и пришел к убеждению, что никакого умышленного поджога здесь не было, а что ведется сильная травля со стороны организаций, вроде "Союза русского народа", которые стараются при всяком удобном случае возбудить общественное мнение против евреев» (Ипатьев В.Н. Жизнь одного химика: Воспоминания. Нью-Йорк, 1945. Т. 1: 1867-1917. 436 С. 371). В данном случае – имеется лишь предвзятость чиновников к делу, но им не пришлось переходить рамок российского закона. Однако и предвзятость зиждилась на фактах: Черниговская губерния занимала в России 3-е место по поджогам: 28,2% всех пожаров падало на злоумышленников (см.: Пожары // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. СПб., 1898. Т. XXIV. С. 157). 22 См.: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. СПб., 1903. Т. XXXVIIIa. С. 23 Еврейская энциклопедия, 1908-1912. Т. XV. Стлб. 853-854. 24 Нелидов A.И. Театральная Москва: (Сорок лет Московских театров). Берлин; Рига, 1931. С. 206, 208. 25 См.: К.П. Победоносцев и его корреспонденты: Письма и записки. М.; Пг., 1923. Т. 1, п/т. 2. С. 843; см. также: Палеолог С.Н. Около власти. Белград. [1929?]. С. 21; Шмаков А.С. Международное тайное правительство. М., 1912. С. 523. 26 Либрович С.Ф. Не русская кровь в русских писателях. СПб., 1907. 27 См.: Бостунич Гр. Правда о Сионских протоколах. С. 11; Он же. Масонство и русская революция. Новый Сад, 1922. С. 41. Примеч. Вообще апологеты С. Нилуса создают одну легенду за другой. Так, в данном случае Теодор Герцль играет роль злого Аримана, а его антиподом Ормуздом выступает Иоанн Кронштадтский, спасший заблудшую душу. Документальных свидетельств близости и благоволения Иоанна Кронштадтского к Нилусу нет, зато есть веские доказательства отрицательного отношения к нему таких известных и уважаемых иерархов, как митрополит Антоний (Храповицкий), митрополит Евлогий и отец Павел Флоренский (см., например: Мит. Евлогий. Путь моей жизни: Воспоминания. Париж, 1947. С. 143-144). 28 Кузмин М. Стихи и проза. М„ 1989. С. 99-101. 29 См.: Кондаков Н.П. Очерки и заметки по истории средневекового искусства и культуры. Прага, 1929. С. 110-Ш, 158-159. 30 Бунин И. Собр. соч. М., 1965. Т. 1. С. 440.


Русские евреи на фронтах Первой мировой войны В мою задачу не входит анализировать в целом положение евреев во время Первой мировой войны. Эти вопросы достаточно освещены как в справочной, так и в научной литературе. Я буду лишь вскользь касаться таких фактов, как погромы и переселения сотен тысяч человек из прифронтовой полосы, подробнее – о моральном климате в стране в то время. Оговорюсь сразу: у меня слишком мало данных, чтобы делать какие-нибудь статистические выводы.

Никаких точных данных об участии евреев в Первой мировой войне нет. Конечно, среди генералов были выкресты, но они составляли в лучшем случае несколько десятков человек. В предыдущей книге я рассказал лишь о некоторых*. Пожалуй, одним из самых выдающихся был генерал-адъютант Николай Иудович Иванов (1851-1919), главнокомандующий Юго-Западным фронтом, родом из семьи кантониста1. Интересную версию приводит состоявший при нем во время войны полковник B.C. Стеллецкий: генерал был сыном ссыльно-каторжного и носил другую фамилию2. Одно время, а именно после взятия Львова, генерал-адъютант Иванов слыл народным героем. За командование Юго-Западным фронтом он был награжден орденом св. Владимира I степени с мечами и Александра Невского с бриллиантами.

В своей относительно недавней статье (1994) майор И.В. Образцов привел краткий и неполный список евреев-генералов (выкрестов), служивших в армии до и во время Первой мировой войны: М.В. Грулев**; генерал-майор Сергей Владимирович Цейль (1868-1915), окончил Академию Генерального штаба, командовал пехотной дивизией; Александр Александрович Адрианов (1861-?), окончил Александровскую военно-юридическую академию, московский градоначальник (1908-1912). Несколько наивно, по-антисемитски трактует Образцов религиозный вопрос: "Если бы евреи не придерживались Талмуда в дополнение к своей вере, то они могли поступить в офицеры. Талмуд же исключал эту возможность. В Своде военных постановлений (кодекс законов о войске) предписания о порядке принесения присяги новобранцами были дополнены приложением, гласившим, что за еврейским раввином, читающим солдатам-евреям текст присяги, надо внимательно наблюдать, чтобы он не кашлянул или не сплюнул, потому что, согласно Талмуду, такое действие аннулирует присягу. Раз мораль еврея-талмудиста руководствовалась такими и им подобными трюками, то невозможно было ему доверить выполнение обязанностей офицера, требующих весьма высоких моральных качеств"3. Талмудистам противопоставлен иудаист-караим Александр Павлович Хануков, окончивший Академию Генерального штаба и в 1916 г. бывший начальником 41-го армейского корпуса, одним словом, сделавший успешную карьеру.


***

* См.: Дудаков С.Ю Парадоксы и причуды филосемитизма и антисемитизма в России. М., 2000. Очерк 4. С. 255-266. ** Подробнее о нем см. на с. 411.


***

Интересно было бы узнать, велось ли наблюдение за раввинами в армиях других стран, дабы они не сумели аннулировать присяги? Например, во время присяги военного министра Италии, некрещеного еврея, генерала Джузеппе Оттоленги (1838-1904)?

Что же касается "высоких моральных качеств" русского офицерства, то интересующихся отсылаю к повестям А.И. Куприна "Поединок" и Е.И. Замятина "На куличках". Крещеных евреев-генералов в русской армии во всех родах войск было намного больше, чем принято считать. Лидер белого движения Антон Иванович Деникин писал: "Совершенно закрыт был доступ к офицерскому званию лицам иудейского вероисповедания. Но в офицерском корпусе состояли офицеры и генералы, принявшие христианство до службы и прошедшие затем военные школы. Из моего и двух смежных выпусков Академии Генерального штаба я знал лично семь офицеров еврейского происхождения, из которых шесть ко времени войны достигли генеральского чина. Проходили они службу нормально, не подвергаясь никаким стеснениям служебным или неприятностям общественного характера"4. Последнее утверждение не совсем верно: судя по воспоминаниям генерала Грулева, он был вынужден уйти в отставку из-за антисемитских интриг великого князя Николая Николаевича. Деникин писал воспоминания после Гражданской войны, вероятно, забыв к этому времени и о погромах в белой армии, которые он, по собственному признанию, не мог остановить, и о положении офицеров-евреев (их в его армии было несколько десятков), которым – случалось и такое – сослуживцы стреляли в спину.

Этих фактов он отрицать не мог5.

К списку Образцова можно добавить имя генерала от инфантерии Платона Александровича Гейсмана (1853-1919), командующего 16-м армейским корпусом, с которым в начале войны он отправился на фронт. Известен как крупный военный историк и писатель. Окончил с золотой медалью Кишиневскую гимназию, затем 2-е военное Константиновское училище. В качестве добровольца воевал на стороне Сербии против Турции, участник русско-турецкой войны. Награжден орденами св.

Анны IV степени "За храбрость" и св. Станислава III степени с мечами и бантом.

После войны окончил Николаевскую академию по первому разряду и был переведен в Генеральный штаб. В 1882 г. защитил диссертацию. С 1892 г. экстраординарный, а с 1894 г. ординарный профессор. Автор многочисленных военно-исторических трудов.

Слушателями Академии именовался "Гершко". Принял советскую власть; в звании приват-доцента служил в Петербургском университете и был сотрудником Государственного архива.

В книге воспоминаний генерала Александра Александровича Самойло (1869-1963) "Две жизни" есть любопытное, хотя и косвенное, упоминание имени Гейсмана. Во время Брест-Литовских переговоров весной 1918 г. между А.А. Самойло и начальником штаба Восточного фронта немецким генералом Максом Гофманом, кстати сказать, хорошо говорившим по-русски, произошел обмен мнениями по поводу возможности "рационального" ведения войн. Самойло сослался на "принцип Гейсмана", согласно которому оправданны лишь целесообразные с точки зрения политики и стратегии и планообразные с точки зрения тактики бои. «"А что, Гейсман был немец?" – не без внутреннего удовольствия спросил меня Гофман, несомненно предполагая, что дельные мысли могут родиться только в немецкой голове»6. Вероятно, Самойло тоже не без удовольствия поведал Гофману горькую для немца правду: увы, еврей.

Тот же А.А. Самойло довольно подробно рассказал о подполковнике Абрамовиче (его инициалы он, к сожалению, не указал). Выпускник Киевского университета, Абрамович с отличием окончил Михайловское артиллерийское училище и академию, став выдающимся специалистом в своей области. С ним считались генерал М.И.

Драгомиров и военный министр В.А. Сухомлинов. В отличие от Драгомирова Абрамович был сторонником так называемой щитовой артиллерии, сполна оправдавшей себя на полях сражений Первой мировой7.

В Военной энциклопедии Сытина есть данные о генерал-майоре Сергее Семеновиче Абрамовиче-Барановском (1866-после 1931). Окончил в Москве Кадетский корпус и Павловское военное училище, затем был произведен в офицеры и отправлен в Кронштадскую крепостную артиллерию; в 1893 г. окончил по первому разряду курс Александровской военно-юридической академии. В 1897 г. защитил диссертацию и был назначен в эту академию профессором. В 1909 г. получил звание генерал-майора. Автор многочисленных трудов по военному судопроизводству. Принял советскую власть, работал в библиотеке Академии наук СССР. В 1928 г. был арестован по так называемому делу академиков и осужден 10 февраля 1931 г. тройкой на 10 лет лишения свободы. Реабилитирован посмертно. Год смерти не установлен8.

В одном из журналов времен Первой мировой войны я обнаружил следующую заметку".

"Недавно отправился на театр военных действий в качестве добровольца 62-летний полковник С. Бернштейн, сын еврейских родителей". Ребенком он был взят в кантонисты и участвовал в Турецкой кампании 1877-1878 гг., отличился в бою и был произведен в офицеры. Бернштейн участвовал также в качестве добровольца в русско-японской войне; вышел в отставку в чине полковника и поселился в Вильне, где организовал "белорусский музыкально-драматический кружок и вообще является одним из пионеров современного белорусского возрождения. По роду оружия Бернштейн – кавалерист"9. (Прочитав эту заметку, я возгордился, так как одним из основателей белорусского литературного языка считается Змитрок Бядуля (Самуил Ефимович Плавник, 1886-1941).

Другой еврей, Михаил Иосифович Гузиков (1806/9-1837), уроженец Шклова, смастерил новый музыкальный инструмент – ксилофон на основе белорусской цимбалы с деревянными и соломенными пластинками. Он восхищал своей игрой. "Паганини на инструменте из дерева и соломы" – так прозвали его современники.) Начальником Генерального штаба в первый период войны был перешедший в православие поляк Н.Н. Янушкевич. Дабы восполнить огромные потери офицерского состава, он предложил правительству следующий проект: православных студентов высших учебных заведений посылать в военные училища, а евреев – рядовыми в окопы.

По этому поводу известный адвокат О. Грузенберг обратился к очередному военному министру генералу А.А. Поливанову, который признал недопустимость столь унизительного неравенства и категорически заявил: "Военное министерство… не одобрит подобного законопроекта: или новые категории студентов-евреев пройдут, наравне с товарищами своими, христианами, через офицерские курсы, или вовсе не будут призваны. Разве что закон этот издаст Ставка помимо меня"10.

Главнокомандующий армией генерал А.А. Брусилов занимал в чем-то сходную позицию.

Вероятно, не случайно и он, и Поливанов – оба признали новую власть и стали ей служить. Брусилов считал, что большинство евреев были посредственными солдатами (весьма распространенное мнение, что называется "общее место". «Я нежно люблю анекдот про еврея, который, попав на позиции, первым делом спросил: "А где здесь плен?"» – писал Анатолий Мариенгоф11). Однако тот же Брусилов в своих воспоминаниях описал два типичных случая вопиющей несправедливости по отношению к солдатам-евреям. Первый – это когда лучшему разведчику дивизии некрещеному еврею не присвоили звания младшего офицера, так как занимать офицерские должности евреям было запрещено. Брусилов расцеловал его перед строем, вручил Георгиевский крест I степени (разведчик был полный Георгиевский кавалер) и в нарушение закона присвоил звание подпрапорщика. Второй случай еще более неприглядный. Прапорщик православного вероисповедания должен был получить за храбрость орден св. Владимира IV степени с мечами и бантом. Когда выяснилось, что он "коренной" еврей, оказалось, что вместо награды его ждет разжалование.

Брусилов встал на его защиту и заявил командиру корпуса, что в случае огласки дела вину возьмет на себя. "Из этих двух примеров видно, – писал Брусилов, – что евреям в сущности не из-за чего было распинаться за родину, которая для них была мачехой. А потому на них как на солдат я не был в претензии… в боевом отношении требуется строгая справедливость, а тут они играли роль париев"12. Эта филиппика, как и ряд ей подобных, в советском издании, разумеется, отсутствует.

А вот весьма драматичное свидетельство А.И. Деникина: «По должности командира полка в течение четырех лет мне приходилось много раз бывать членом Волынского губернского присутствия по переосвидетельствованию призываемых на военную службу.

Перед моими глазами проходили сотни изуродованных человеческих тел, главным образом евреев. Это были люди темные, наивные, слишком примитивно симулирующие свою немочь, спасавшую от воинской повинности. Было их жалко и досадно. Так калечили себя люди по всей черте еврейской оседлости. Ряд судебных дел в разных городах нарисовал мрачную картину самоувечья и обнаружил существование широко распространенного института подпольных "докторов", которые практиковали на своих пациентах отрезывание пальцев на ногах, прокалывание барабанной перепонки, острое воспаление века, грыжи, вырывание всех зубов, даже вывихи бедренных костей…»13 Бессмысленно оспаривать эти факты. Лучше проанализировать причины, их породившие. Служба представлялась новобранцам хуже любого увечья. Деникин же считал, что не может служба так страшить людей. Вероятно, сословная ограниченность мешала ему видеть то, что творилось в казармах. Народ по поводу службы, точнее, по поводу нежелания служить, слагал частушки. Вот пример такого фольклора:

Деревенски мужики
Право слово дураки:
Пальцы режут, зубы рвут
В службу царскую
Нейдут!14

Далее А. И. Деникин упоминает командира 5-й дивизии генерала Перекрестова, "человека не узкого и не формалиста", предок которого был еврей-выкрест15.

Евреи и армия – вопрос болезненный. О еврейской трусости, неспособности к службе сложено немало легенд. Сошлюсь на рассказ Н. Лескова "Жидовская кувырколлегия", начало которого сразу захватывает: "Дело было на святках после больших еврейских погромов". Далее – разговор: что делать с евреями? Кто-то предложил использовать их на войне: "…чем нам лить на полях битвы русскую кровь, гораздо бы лучше поливать землю кровью жидовскою". С этим согласились многие участники разговора, но возникла проблема: как заставить трусливое племя воевать? Рассказ страшен и смешон. Страшен в той части, где повествуется о насильственной мобилизации евреев во времена Николая I. Ни подкупы высших чинов, ни попытки сказаться негодным по здоровью – ничто не помогало. Один из персонажей Лескова поведал о необыкновенной хитрости простого солдатика Семена Мамашкина, который нашел действенный способ заставить евреев стрелять, а не падать от ужаса на землю. Его предшественники – поляк и немец – беспощадно пороли и мордовали несчастных, но цели этим не достигали: после выстрела у "жидов" начинался "падеж", причем Мамашкин был уверен, что падают евреи не от страха, а из нежелания служить царю и отечеству. Посему предложил он стрельбище устроить на лодках: "иудино племя" плавать не умело – результат был достигнут без "всякого бойла", одним словом, "герой" Мамашкин, заставив евреев стрелять, избежал наказания – не получив 200 палок в "спинной календарь"16.

Рассказ очень обидный, напоминает антисемитский анекдот. Особенно обидный для евреев-современников Лескова, которые долго не могли простить ему грехов молодости. Теперь я воспринимаю этот рассказ проще, спокойнее. Отец-командир, от лица которого он ведется, даже по меркам того времени – мерзавец, поляк и немец, изуверствующие с позволения начальства, тоже. Вообще в рассказе есть некий резон… Другие рассказы Лескова, скажем, о православной притче "Епархиальный суд" и прочие, вполне могли пригодиться Емельяну Ярославскому для "Воинствующего безбожника" в качестве антиклерикальной пропаганды. Тот же А.И. Деникин, оценивая контингент евреев-новобранцев, констатировал, что они как жители сугубо городские физически слабо развиты.

Плохое знание ими русского языка также создавало разного рода трудности. Деникин считал, что "угнетение евреев" привнесено в казарму извне, из народного быта, и не является порождением военной системы17.

А вот пример из другой войны, описанный А. Гайдаром в рассказе "Мост". В 1941 г. туркмен Бекетов был призван в армию. Его, не мудрствуя лукаво, определили в разведку; во время боевого задания он отстал. То же повторилось и в другой раз.

Решили, что он трус, и ему грозил трибунал. К счастью, опытный комиссар понял, в чем дело. Бекетов вырос в бескрайних песках Средней Азии и никогда ранее не видел леса и совсем в нем не ориентировался. Он получил другое назначение, более соответствующее его навыкам. Безусловно, туркмен еле говорил по-русски (о чем Гайдар не упомянул), что усугубляло его беспомощность в разведке. Если бы к евреям в царской армии относились так, как комиссар к туркмену в рассказе, результаты были бы иные…

Понятно, что евреев, оказавшихся на территории России после нескольких разделов Польши, никто не спрашивал, хотят ли они быть подданными империи, как, впрочем, не спрашивали и другие национальные меньшинства. Очевидно, что уничтожение государственности Речи Посполитой и насильственный брак с империей был для поляков трагедией. Этой трагедии Евдокия Ростопчина посвятила в 1845 г. балладу-аллегорию "Насильный брак":

Старый барон
Всё не покорна мне она,
Моя мятежная жена!
Ее я призрел сиротою,
И разоренной взял ее
И дал с державною рукою
Ей покровительство мое…
Несметной стражей окружил,
И враг ее чтоб не сманил,
Я сам над ней стою с булатом…
Но недовольна и грустна
Неблагодарная жена
Я знаю, жалобой, наветом
Она везде меня клеймит;
Я знаю, перед целым светом
Она клянет мой кров и щит,
И косо смотрит исподлобья,
И, повторяя клятвы ложь,
Готовит козни, точит нож…

Понятно негодование Николая Павловича, усмотревшего в этих стихах намек на свои отношения с Польшей. "Неверная" жена прибегает к западному общественному мнению, использует в целях самозащиты коварство, интриги, клятвопреступления и прочее, но не только: защищаясь, она выдвигает и "демократические" аргументы:

Раба ли я или подруга –
То знает Бог! Я ль избрала
Себе жестокого супруга?
Сама ли клятву я дала?.. …
Он говорить мне запрещает
На языке моем родном,
Знаменоваться мне мешает
Моим наследственным гербом;
Не смею перед ним гордиться
Старинным именем моим
И предков храмом вековым,
Как предки славные молиться:
Иной устав принуждена
Принять несчастная жена.
Послал он в ссылку, в заточенье
Всех верных, лучших слуг моих;
Меня же предал притесненью
Рабов лазутчиков своих…18

Большинство подобных упреков могли адресовать своим обидчикам евреи. Все притеснения, которым они подвергались, многократно превзошли польские. И, как многие считали, самой тяжкой "гзейрос" (напастью) для еврейства, кроме черты оседлости, была армейская служба. Правые неоднократно обвиняли евреев в том, что они "отлынивают" от службы. Однако правые явно преувеличивали. Общие недоборы призывников в 70-х годах XIX в. были значительными: в 1874 г. – 1542 новобранца, в 1876 г. – 1952, в 1879 г. – всего 950. Как правило, это были немцы-переселенцы или евреи.

Последние, не желая служить, эмигрировали. Набор 1874 г. составлял 724 648, а 1879 г. – 759 188 человек. Процент недобора был невелик, а значит, ущерб государству – минимален. Но Россия удивительная страна. Тот же бесстрастный источник сообщает, что призыву в армию подлежали… скопцы!19 Книгу М.Л. Усова "Евреи в армии" (СПб., 1911) правые того времени называли не иначе как апологией, другую – анонимное издание "Война и евреи" (СПб., 1912) – тенденциозной. И ту и другую книгу не любят цитировать, но если иногда цитируют, то "опускают неудобные факты". Я же предпочел труд полковника Генерального штаба А.Ф. Риттиха, на который буду далее ссылаться. Написанный по следам военной реформы Д.А. Милютина (т. е. после 1 января 1874 г., когда последовал Высочайший указ о всеобщей воинской повинности), труд этот по тем временам считался сугубо научным. Автор был не только военным специалистом, но и членом Императорского Географического общества. Статистические данные относительно мужского населения империи приведены им "по расам": арийская, в которую он включил всех славян и прочих европейцев, кавказская, урало-алтайская, туранская и семитическая – 1 262 170 евреев и 1 616 караимов (из них 20-летних, т. е. призывного возраста евреев, – 24 233).

Риттих так характеризует "весьма способную, но отчужденную от русского народа собственными религиозными учреждениями и особенным влечением к торговле и денежным оборотам семитическую ветвь" с точки зрения ее пригодности в армии (по Риттиху, армия не что иное, как большое хозяйство, в котором можно максимально использовать природные наклонности всех народностей): "Евреи, – хорошо знакомы русской армии, пополняя ее ряды с давних пор, и потому на этот важный контингент, одинаково полезный и вредный, нельзя не обратить должного внимания при введении всеобщей воинской повинности. Они живут в России со времен крестовых походов, переселившись с берегов Рейна сначала в Польшу. Вместе с движением последней к востоку евреи появились в Литве, потом в Белорусском крае, в Украине, Малороссии и Курляндии. Затем они двинулись к Риге; в XVIII столетии они водворились в Новороссийском крае. В последнее время их поселилось довольно как в Петербурге, так и в Москве и почти во всех губернских городах, а также по направлению железных дорог, от Динабурга и Брест-Литовска на север и юг, так что теперь евреи, дойдя до Волги, очутились уже в Перми, Екатеринбурге, Уфе и Оренбурге". И далее: "…евреи, живущие во всей южной России и Малороссии, весьма здорового и хорошего телосложения. В Киевской и Подольской губерниях они, кроме того, искусны и проворны; в Привислинском крае красивы и ловки; в Северо-западном крае евреи довольно слабого сложения, не искусны, но от природы одарены способностями. Их воздержанность в пище весьма замечательна и доходит в некоторых случаях до баснословных лишений.

Главнейшее занятие евреев составляет торговля, в самых разнообразных видах, но, кроме того, многие из них занимаются весьма удачно разными ремеслами, каковы, например: часовщики, граверы, золотых дел мастера, портные, сапожники, шапошники, маляры, столяры, медники, кузнецы, позументщики, каретники и горшечники.

К отличительным чертам еврейского населения относится еще то, что все они, без исключения, говорят на нескольких языках: еврейском, еврейско-немецком, немецком, польском, русском, румынском и малороссийском". Далее приводится статистика по губерниям. В некоторых местах (г. Чаусы, например) евреев абсолютное большинство, что следует учитывать при наборе. Наиболее пригодный (здоровый) "контингент для войска" проживает в Курляндской губернии, Привислинском и Юго-западном краях.

Здесь много ремесленников, что, вероятно, по мысли автора, можно использовать в армии. Вывод: "В общей же сложности народ этот как неполитический мало привязан к военной службе и потому, как вовсе не сродный такому занятию, на еврейский контингент для кавалерии, стрелков и специальных войск рассчитывать не следует.

В пехоте же, а также по разным ремеслам евреи могут принести среди чисто русских солдат посильную пользу. Из них нередко образуются хорошие писаря, незаменимые литографы, отличные портные и весьма талантливые музыканты. Также нельзя у некоторых из них отнять известную долю честности и трезвости, качества, которыми дорожат войска, а следовательно, и неудивительно, если евреи умом и службою доходят до старших писарей, фельдфебелей и каптенармусов"20.

Немец Риттих (его отец, гофмедик Федор Риттих, был родом из Риги) трактовал еврейский вопрос как государственник, полагая, что добротный человеческий материал неплохо бы ассимилировать: "Относительно портных достойно внимания, что в настоящее время многие из весьма замечательных и единственных в разных губернских городах России основаны отставными солдатами из евреев, причем некоторые приняли православие и русские фамилии. Водворившись на новых местах по окончании своей службы, эти евреи послужили как бы основанием портняжного искусства в наших захолустьях, обучая городских ремесленников этому необходимому мастерству. Почти то же самое можно сказать и о музыкантах евреях, хотя эта отрасль занятий у нас не есть еще хороший кусок хлеба. Некоторые из наших военных еще и поныне того мнения, что музыкантский хор преимущественно должен быть пополняем евреями… Музыка как искусство доступна каждому народу… и далеко не есть специальный предмет занятий еврейского народа, которым в войсках лучше пополнять ряды линейной пехоты и всякие другие нестроевые должности. Что касается до ухода за лошадьми, до службы евреев в кавалерии, в обозе, то к этому они вполне неспособны по неумению обращаться с животными, по причине их постоянной жизни в городах среди торговых и ремесленных занятий, и потому они представляются в этом случае как невозможный для кавалерии контингент, и только весьма небольшое число из них пригодно как кузнецы. Скорее некоторые из евреев, по западной границе, от Таурогена до Аккермана, пригодятся на службу в стрелки, занимаясь с достаточною отвагою контрабандою торговлею. Точно так же их можно лишь в весьма ограниченном числе употреблять на пополнение флота, на разные должности в мастерских".

Браво, Риттих! Оказывается, что даже еврея-контрабандиста можно смело использовать в армии. До постановки пьесы Литвина-Эфрона и Крылова "Контрабандисты, или Сыны Израиля" оставалось четверть века. Общий вывод Риттиха таков:…на еврейский контингент не следует слишком надеяться и смотреть на него как на неизбежную примесь войсковой массы. Гораздо важнее то, что выходит впоследствии от прохождения евреев через ряды армий. Они прежде всего утрачивают свою природную нечистоту с запахом, легко присваивая себе наружность русского солдата, которую сохраняют впоследствии. Многие из них, сознавая преимущество цивилизации, переходят в христианство, увеличивая тем семью того народа, среди которого они живут. Такой пример увеличения населения за счет евреев мало заметен в чисто русских губерниях, но зато тем более в Привислинском крае и Курляндии, где евреи обращаются незаметно в поляков и немцев, плотно примкнув к тому или другому населению.

И потому задача русской армии в отношении еврейского населения будет состоять в том, чтобы преобразовать его посредством военной школы в русское население, которого последующее поколение уже будет хорошим контингентом для пополнения рядов русской армии"21.

Оставим утверждение автора о природной нечистоте и специфическом запахе евреев без комментария.

Риттих безусловно прав, считая, что евреи-горожане малопригодны для службы в кавалерии. Но и здесь были исключения. В годы Гражданской войны 1-м конным корпусом червонного казачества командовал еврей Виталий Маркович Примаков (1897-1937), и как будто неплохо. (Мой отец, латышский стрелок, тоже был неплохим конником.) Риттих не отметил пристрастие евреев к медицине, множество евреев служили в царской армии фельдшерами, а впоследствии и врачами; иногда фельдшерские школы в армии заполнялись исключительно евреями. Что до евреев – пекарей, печников, писарей, типографов, портных и сапожников, – то их там действительно было много.

Служили евреи и на флоте, о чем свидетельствуют рассказы К. Станюкевича "Исайка" и Л. Гордона "Оторванные (рассказ нотариуса)".

Об ассимиляции евреев-выкрестов я писал в предыдущей книге. Замена фамилий, имен и отчеств "на более благозвучные русские" происходила во все времена. Так, мой приятель Израиль Рафаилович Масленковский в 1941 г. был мобилизован и попал в конный корпус генерала Плиева. При формировании части его принял командир, оказавшийся земляком-ленинградцем, который сразу объяснил юнцу, что с такой анкетой в казачьей среде находиться негоже, и превратил его по паспорту в русского Вячеслава Максимовича Масленкова. Другой случай: небезызвестный писатель, предки которого с казачьего Дона, в том же 1941 г. сменил отчество Исаакович на Исаевич, вероятно, потому, что оно казалось "более русским" (чем, собственно, пророк Исайя "русистее" праотца Исаака?). Известный график Дмитрий Исидорович Митрохин, уроженец Краснодарского края, был внуком кантониста – военного фельдшера. Ясно, что "Исидорович" – мимикрия какого-то другого имени, например Исаак, наподобие того, как имя Григорий при фамилии Збарский скрывает еврейское имя "Цви". (Среди западноевропейских евреев тоже встречаются Исидоры, например Исидор Гунберг, известный шахматист.) Несколько страниц своего труда Риттих посвятил семитам, живущим в Дагестане, Бакинской и Елисаветпольской губерниях, всего, по его данным, в 34 населенных пунктах. Большая часть – в Кубе, Дербенте, Грозном, это терские евреи, или таты. Они, подобно крымским караимам, отличаются от польских евреев.

Пример цивилизованного отношения к человеческому материалу явил своим подчиненным герой Первой мировой Владимир Николаевич фон Дрейер (1877 – после 1965). В феврале 1915 г. 20-й российский корпус, сражавшийся в лесах близ Августова, израсходовав весь запас патронов и снарядов, выходил из окружения в штыковых атаках. Дрейер был единственным офицером Генерального штаба, кто вышел из окружения. Приняв вскоре после операции в Мазурии (зима 1915 г.) командование Лебединским полком, он ввел ряд новшеств, дабы облегчить солдатам и офицерам их нелегкую участь, а именно: создал группу конников из 120 человек – лошади в обозе нашлись; позволил открыть не только полковую лавочку, в которой солдаты задешево могли купить необходимую мелочь, но и зубоврачебный кабинет; организовал оркестр – по еврейской "пантофельной" почте в полк пригласили нескольких человек, окончивших консерваторию.

Штат зубоврачебного "отдела" состоял из двух женщин (до революции "зубодралки", как правило, были еврейками) и дантиста Якова Ботвинника (знаменитому шахматисту М.М. Ботвиннику он приходился дядей), которые лечили зубы и ставили протезы не только офицерам, но и солдатам22.

Прекрасно образованный боевой генерал В.Н. Дрейер был чужд всякого антисемитизма.

Иногда добродушно подтрунивал над своими знакомыми, подчеркивая их еврейское происхождение, например над известным в то время владельцем петербургского кафе Адолием (Адольфом) Сергеевичем Роде. О сослуживце, штаб-ротмистре Белорусского гусарского полка Натанзоне, произведенном в офицеры, вероятно, уже после Февраля, Дрейер писал: "Натанзон показал себя героем позже, в Киеве, пав на баррикадах смертью храбрых". Революция и Гражданская война не изменили дружелюбного отношения генерала к евреям. Не в пример Деникину, Дрейер горевал по поводу их гибели в нацистских лагерях23.

В 1937 г. в нацистской Германии еще функционировал Союз евреев-фронтовиков. К 25-летию начала войны в его печатном органе "Шильд" были опубликованы данные об активных участниках- евреях в войне, согласно которым во всех странах таковых оказалось полтора миллиона. Что значит "активные участники", сказать трудно, но можно предположить, что имеются в виду только "окопные солдаты", а мобилизовано было больше. По странам "активных еврейских штыков" было:

Англия – 55 000

Германия – 100 000

Австрия – 200 000

США – 250 000

Россия – 600 000.

Ничего не сказано о Франции, хотя цифра потерь приведена. Странно, что цифры потерь Австрии и Венгрии указаны раздельно. Вот список потерь:

Германия – 12 000

Англия – 2 500

США – 3 000

Франция – 4 000

Венгрия – 10 000

Австрия – 30 000

Россия – 80 000.

Для полноты картины приведу еще несколько цифр, касающихся германских евреев. Из 100 тыс. мобилизованных более 75% находились на фронте. 12% евреев являлись добровольцами, 35 тыс. награждены, в том числе 17 тыс. Железным крестом II степени и 900 – Железным крестом I степени. 23 тыс. евреев были повышены в чине, среди них более двух тысяч офицеров. Евреев-офицеров погибло на фронте 322 человека (16%). Из 1857 офицеров санитарной службы – 185. В германской авиации служили 200 евреев, из них 50 погибли24. Понятно, что эти цифры Союз евреев-фронтовиков опубликовал, защищаясь от нацистских репрессий. Как известно, лишь незначительному числу семейств фронтовиков удалось спастись. Обычно в роли спасителей выступали нацистские бонзы, лично им чем-то обязанные (Геринг).

Другой источник вскользь сообщает о жертвах погромов мирного еврейского населения во время войны: 50 тыс. человек плюс 100 тыс. умерших от голода в тылу.

Ответственность и наказание за грабежи, бесчинства, насильственную депортацию, а в итоге за их гибель должны были бы понести правительства Германии, Австрии и России (разумеется, не понесли). Полтора миллиона евреев составляли 2% от 65 млн мобилизованных всех воевавших стран. Если учесть, что евреи в этих странах составляли 1% населения, то цифра поражает. Согласно данному источнику, общее число убитых равнялось 170 825 человекам, или 11,3% всех евреев, принимавших участие в войне.

Таким образом, евреи составили 2% всех погибших. Другими словами: на 100 погибших пришлось двое наших дедов и прадедов.

По отдельным странам в источнике указан процент участвовавших в войне от общей численности населения. В США евреи составляли 3% населения, в то время как в армии это цифра возросла до 4 или даже 5%, причем добровольцы составляли почти пятую часть призыва – 40 тыс. человек (точнее, 18% еврейского контингента). В некоторых американских дивизиях евреи составляли до 40% состава! (77-я и 26-я дивизии, сформированные в Нью-Йорке). В американской армии был значительный процент евреев-офицеров – около 10 тыс. в кавалерии и авиации. Среди них создатель полевой артиллерии генерал Милтон Г. Форман, командир Американского легиона генерал Абель. Среди 900 евреев-офицеров морского корпуса следует назвать генерала Иосифа Штрауса, командующего эскадрой минных заградителей в Северном море. В боях под Верденом во главе своих полков погибли храбрейшие из храбрых – лейтенанты М. Розенфельд и М. Зильберберг. Тысячи евреев получили военные награды.

В Великобритании из 420 тыс. евреев было мобилизовано 50 тыс. – в процентном отношении больше, чем представителей других наций, населяющих империю. Около тысячи страниц "Британской книги чести" посвящены евреям, принимавшим участие в войне.

Среди новобранцев был большой процент добровольцев. Самые аристократические еврейские фамилии посылали своих сыновей на фронт: семья Ротшильдов – пятерых, из коих один, майор Эвелин де Ротшильд, погиб в Палестине. Известная всему миру фамилия Сассун послала на фронт десять своих представителей, трое из них удостоились высших наград. Майор сэр Филипп Сассун состоял личным секретарем фельдмаршалов Дж. Френча и Д. Хейга. Несколько представителей аристократических еврейских фамилий сложили на полях сражений свои головы за Великобританию – Монтефиоре, Мон-Монтегью, Самоэль и др. Лесли Хор-Белиш провел четыре года на фронте, впоследствии стал военным министром. И самое главное: большинство евреев британских островов, влившихся в ряды армии, были выходцами из Российской империи!

Из 650 британских солдат, награжденных редким орденом – Крестом королевы Виктории, пять были евреями. Среди командного состава редкой доблестью отличался австралийский еврей генерал Джон Монаш, стяжавший громкую славу на Галлиполийском фронте. Другой еврей-генерал, Х.Д. Зелиман, командовал королевской артиллерией. Созданный В.

Жаботинским и И. Трумпельдором в составе британских войск Еврейский легион (почти 10 тыс. бойцов) сыграл огромную роль – оккупации в 1917 г. британскими войсками Палестины.

Во Франции к началу войны проживало приблизительно 245 тыс. евреев, из них 55 тыс. были мобилизованы, т. е. 20%. Почти 6,5 тыс. погибли на полях сражений, особенно много в составе Иностранного легиона. Согласно официальным данным около 100 евреев были награждены орденом Почетного легиона и 140 медалями за мужество и отвагу. К концу войны число генералов-евреев возросло с двух (генерал-лейтенант Валлабрен и бригадный генерал Блок) – до девяти, среди них Хейман, Даннери и Ернсфорт. Все трое заслужили многочисленные награды. Напомню, что среди защитников отечества был и майор А. Дрейфус, известный по сфабрикованному против него в 1894 г. делу. Общее число евреев-офицеров в чине полковника и выше достигло к концу войны 40 человек. В авиации служили 120 евреев, среди них – барон Дж. Ротшильд, известный драматург Анри Бернштейн, а также Морис Бокановский, впоследствии министр авиации. Два раввина – Борух из Люневиля и рабби Векслер – служили во французской армии в качестве капелланов25.

Вернемся, однако, к положению России в Первой мировой войне. Война с немецкой дисциплинированной и бронированной машиной была России не "по зубам". Генерал А.

Брусилов писал: "…я всю жизнь свою чувствовал и знал, что немецкое правительство и Гогенцоллерны – непримиримейшие и сильнейшие враги моей родины и моего народа, они всегда хотели нас подчинить себе во что бы то ни стало; это и подтвердилось последней всемирной войной. Что бы ни расписывал в своих воспоминаниях Вильгельм II, но войну эту начали они, а не мы; все хорошо знают, какая ненависть была у них к нам, а не наоборот. В этом отношении вполне понятна и моя нелюбовь к ним. Но я всегда говорил и заявляю это печатно: немецкий народ и его армия показали такой пример поразительной энергии, стойкости, силы патриотизма, храбрости, выдержки, дисциплины и уменья умирать за свое отечество, что не преклониться перед ними я как воин не могу. Они дрались, как львы, против всего мира, и сила духа их поразительна. Немецкий солдат, следовательно, народ, достоин всеобщего уважения"26.

Штабс-капитан Михаил Константинович Лемке, наблюдавший императора и генералитет вблизи и обладавший обширной информацией, писал в дневнике 5 февраля 1916 г.: "Экономический корень нашей полной неустроенности еще покажет себя. Недалеко то время, когда вся Россия очутится без скота, мяса, масла, молока, без сапог, ремней, без тканей, угля, сахара, и… хлеба, но разве это кого-нибудь около нашего идиота (Николая II. – С. Д.) заботит…" Это не случайная фраза, вырвавшаяся из-под пера раздосадованного хрониста. Далее следует описание того, как М.В. Алексеев со слезами на глазах и дрожью в голосе докладывал императору о невероятных потерях армии: «…идиот рассматривал в это время какую-то карикатуру и затем, как ни в чем не бывало, стал спрашивать о всяком вздоре… "Ну, что же делать, без потерь нельзя", – утешал он начальника штаба, видя, как того крючит от царского внимания к павшим за его подлую шкуру». Вообще этот источник (дневник Лемке) некоторые монархисты любят цитировать, особенно филиппики в адрес евреев, а он ценен другим: в нем отражены будни войны, атмосфера предчувствия неизбежной катастрофы. "Сколько фальши и трусости в депешах царя!" – читаем на одной из страниц дневника штабс-капитана Лемке27.

Одно из таких "фарисейских" посланий царя и не менее "фарисейские" ответы командующих фронтами привел в своей книге другой историк, генерал Н.Н. Головин:

"В армиях прочно привился… взгляд, а именно, что при слабости наших технических сил, мы должны пробивать себе путь преимущественно ценою человеческой крови. В результате, в то время как у наших союзников размеры ежемесячных потерь их армий постепенно и неуклонно сокращаются, уменьшившись во Франции по сравнению с начальными месяцами войны почти вдвое, у нас они остаются неизменными и даже имеют склонность к увеличению" (из записки членов Особого совещания). Этот документ (записка) был разослан командующим фронтами.

Командующий Юго-Западным фронтом ответил: "Наименее понятным считаю пункт, в котором выражено пожелание бережливого расходования человеческого материала в боях… Устроить наступление без потерь можно только на маневрах… но чтобы разгромить врага или отбиться от него, неминуемо потери будут, притом значительные". Ответ генерала Рузского, командующего Северо-Западным фронтом, почти не отличается от брусиловского – война требует жертв и "всякий нажим на начальников может привести к у гашению инициативы и порыва… бережливость… может привести лишь к очень невыгодным результатам". Тот же генерал Головин посчитал, что с начала Февральской революции из действующей армии дезертировали около двух миллионов человек28.

Череда поражений требовала изыскать козла отпущения. Таковым стал военный министр генерал-адъютант В.А. Сухомлинов. Спустя десятилетие генерал А. С.

Лукомский (зять М.И. Драгомирова, начальник канцелярии военного министра в годы войны и очень осведомленный человек) писал о недоумении русского общества по этому поводу29. С одной стороны, предателя и преступника следовало судить по всей строгости закона, с другой – допустить, что военный министр, один из лучших офицеров Генштаба (Георгиевский кавалер) предатель? Абсурд… Ясно, что многие суд над Сухомлиновым сочли позором для всей России. Война окончилась, архивы были открыты, и правда с большим опозданием восторжествовала: Сухомлинов не виновен.

Какими бы серьезными ни были обвинения, предъявленные отдельным лицам, подозреваемым в шпионаже, массовому сознанию (толпе) они казались недостаточными – требовалось отыскать "пятую колонну". Долго ждать не пришлось. В Петрограде начался немецкий погром: православный люд штурмовал немецкое посольство, находившееся на Исаакиевской площади. Немцев, в течение столетий населявших империю, депортировали на Восток. Многие из них давно обрусели и ничего немецкого, кроме фамилии, у них не осталось. Теперь во избежание неприятностей следовало от нее отказаться. Герцог А.П. Ольденбургский стал Ольденгородским.

Обер-прокурору Синода В. К. Саблеру было разрешено носить фамилию жены, и он стал Десятовским.

Первой жертвой германофобии "пало" название столицы. Пресное название Петроград заменило отнюдь не немецкое, а голландское название города. Зинаида Гиппиус писала по этому поводу 14 декабря 1914 г.:

Кто посягнул на детище Петрово?
Кто совершенное деянье рук
Смел оскорбить, отняв хотя бы слово,
Смел изменить хотя б единый звук?
Не мы, не мы… Растерянная челядь,
Что, властвуя, сама боится нас!
Все мечутся, да чьи-то ризы делят
И все дрожат за свой последний час.

В Москве немецкие погромы отличались собой жестокостью. Если в Питере все произошло в самом начале войны, то в Москве – в самый ее разгар, в мае 1915 г.

Осведомленный В.Ф. Джунковский, в то время товарищ министра внутренних дел и командир отдельного корпуса жандармов, считал, что погром был спланирован и организован, что командующий Московским военным округом и московский градоначальник Ф.Ф.

Юсупов знал о погроме, но никаких превентивных мер не принял. В Москве грабили немецкие магазины и фабрики, награбленное не только выносилось, но вывозилось на подводах за пределы города, и никто не останавливал мародеров. Под предлогом борьбы с немецким шпионажем арестовывали совсем невинных людей, вроде известного общественного деятеля и бессменного (1907-1917) председателя Московского общества фабрикантов и заводчиков Юлия Петровича Гужона, француза по крови и германофоба. Его арестовали в Петербурге, произвели обыск и освободили лишь после вмешательства Французского посольства. Джунковский утверждал, что Гужон был освобожден им лично после переговоров с начальником Генерального штаба Н.Н.

Янушкевичем и главнокомандующим великим князем Николаем Николаевичем30.

В Москве под предлогом борьбы с немецким засильем убивали не только немцев, но и евреев, русских и людей других национальностей. Так, на фабрике Цинделя толпа, избив управляющего Карлсена, вероятно скандинава, бросила его в реку, а когда он попытался выплыть, добила. Причем чернь дважды надругалась над телом, отбив его у полиции и кинув в воду. Толпа разгромила фабрику Жиро, принадлежавшую французской фирме. На фабрике Шредера чернь начала избивать сына владельца; полицмейстеру с помощью городовых удалось его спасти, тогда погромщики ворвались в цеха и убили четырех русских женщин, якобы приняв их за немок, а трупы бросили в реку. 28 мая весьма организованная толпа в центре Москвы стала громить принадлежащие немцам магазины. Вечером к погромщикам присоединились "нижние чины", общими усилиями они превратили в руины магазин и склад музыкальных инструментов на Кузнецком мосту. Улица была загромождена изувеченными роялями, которые выбрасывались из окон31.

И еще одна деталь: прозорливый и умный Джунковский, "теоретически" осуждавший погромы, на деле одобрял злодеяния толпы: "Мы были с ними (немцами. – С. Д.) слишком добры. Я на стороне наших рабочих. Их терпение лопнуло. Сейчас я проезжал по улицам Москвы. Я видел народ… Они идут с веселыми лицами"32.

Александр III некогда сказал варшавскому генерал-губернатору И. В. Гурко: "В глубине души я всегда рад, когда бьют евреев. И все-таки не надо допускать это"33.

Не следует сомневаться в правдивости процитированных слов. Если факт "не лезет" в ложную концепцию, его дезавуируют. П.А. Зайончковский, на которого я в данном случае ссылаюсь, указывает источник: ИРЛИ (Пушкинский дом). Ф. Феоктистова. 9122. LII654. Л. 8. Дневниковая запись от 21 января 1891 г.).

Известен и такой эпизод: во время погромов магазинов сладостей, владельцы которых Эйнем и Динге возможно не были немцами, грабеж неожиданно приостановился – разнесся слух, что конфеты отравлены (толпа верит любому вздору). Затем "просочилась" информация о том, что полицейские и нижние армейские чины тоже участвовали в разбое.

Евреев – население и солдат – с самого начала войны обвиняли в пособничестве врагу, причем фантазия желавших это "доказать" не знала предела. Выдвигались следующие обвинения: евреи устанавливают связь с неприятелем посредством подземных телефонов и аэропланов, снабжают врага золотом и съестными припасами (по одной версии, золото привязывали под крылья специально обученных гусей, которые долетали до противника; по другой версии, золото вывозилось во внутренностях битых куриц). В травле участвовали и священнослужители. Так, в Волынской губернии некий священник вещал с амвона, что евреи шпионят, приспособив живот коровы для телефонной связи с неприятелем!. В Вильне 14 августа 1915 г. средь бела дня в одном из еврейских домов был произведен обыск: в поисках пресловутого подземного телефона все было перевернуто вверх дном. 16 сентября того же года во время боя под Рафаиловкой (Луцкий уезд) загорелось несколько еврейских домов.

Комендант заявил, что этим способом "жиды" сигнализируют австрийцам. Это, так сказать, народное творчество. Сверху же в части поступил приказ командующего бригадой генерал-лейтенанта Ждановича, в котором он предлагал приняться за "искоренение жидовского зла в русской армии, заражающего и русского солдата", ибо опасался, что после войны евреи потребуют равноправия34. Подобные приказы сочинялись в то время, когда газеты публиковали длинные списки погибших на фронтах, в том числе фамилии нескольких тысяч евреев.

А вот выписка из циркуляра Министерства финансов, разосланная по распоряжению Министерства внутренних дел "чинам" своего ведомства. В циркуляре сообщалось, что по полученным в департаменте полиции "непроверенным" сведениям германцы, дабы "подорвать благосостояние крестьянского населения России", намереваются с помощью машин выжигать хлеб на корню. В этом злодеянии участвуют русские немцы и "привлеченные к этому делу путем подкупа евреи". Министерство финансов предлагало ознакомить с циркуляром волостную и сельскую администрацию, "хотя означенные сведения не проверены и возможно, что являются не вполне достоверными"35.

Для меня именно этот циркуляр загадка. Министром финансов России в то время был вполне нормальный человек, "европеец", сотрудник Витте и Коковцева Петр Львович Барк. Как он мог санкционировать распространение подобного бреда, непонятно, разве что под сильнейшим давлением Министерства внутренних дел. К чести Русской православной церкви будет сказано, что Синод в отличие от прежних времен не выступал ни с какими антисемитскими заявлениями, наподобие тех, которые практиковались, например, в 1806 г.* Нелишне отметить, что даже такой одиозный журнал, как "Часовой", написал о выполнивших свой гражданский долг евреях, участниках войны. Некто Л. Баратов в статье "Вселенская держава" сослался на воспоминания генерал-майора Викентия Иванова, бывшего командира 2-й роты Апшеронского полка великого князя Георгия Михайловича (позже Иванов стал командиром этого прославленного полка). Апшеронцы носили сапоги с красными отворотами в намять о тех днях, когда они вели бой "по щиколотку в крови". Иванов так описал один из эпизодов битвы под Суходолами: «…я увидел ротного барабанщика еврея Кунсберга, у которого в начале боя на моих глазах был прострелен барабан, и поэтому я приказал ему бросить его и быть при роте санитаром, на четвереньках продвигающегося в цепи. – "Ложись, что ты обалдел что ли", – крикнул я на него. "А патроны, Ваше Высокоблагородие, солдатам же нужны. Я собираю с убитых и раненых и разбрасываю живым…" – ответил мне барабанщик и показал мне свою фуражку, действительно полную патронов.

– "Молодчага, Кунсберг!" – крикнул я ему. – Получишь медаль за храбрость". И Кунсберг пополз дальше по цепи, собирая патроны с убитых и раненых и раздавая солдатам. После он, по моему представлению, получил медаль за храбрость в бою».


***

* В одном из обращений Синода к верующим тогда говорилось, что французский император стремится "соединить иудеев, гневом Божиим рассыпанных по всему лицу Земли, и устремить их на ниспровержение церкви Христовой и на провозглашение Мессии в лице Наполеона" (цит. по: Война и евреи. СПб., 1912. С. 26). Отголосок этой глупости в новых условиях все же давал о себе знать: согласно народной молве, евреи в синагогах, вместо того чтобы молиться за царя и отечество, молились за здравие кайзера.


***

Далее уже сам Баратов констатировал, что немало евреев не только храбро воевали, но и сложили свои головы на полях сражений. Однако не преминул упрекнуть генерала М.В. Грулева за то, что в своих мемуарах генерал-еврей, исполнявший, как помним, в 1909 г. (недолго) должность военного министра, не нашел ни одного доброго слова в адрес "Государя, Семьи и Армии", а еше за то, что доход от их издания Грулев пожертвовал "Керен кайемес лисроэль" (организации, собирающей средства на озеленение Палестины), а не нуждающимся сослуживцам – офицерам-инвалидам Первой мировой и Гражданской войн, бедствующим в эмиграции36.

Кроме того, Баратов упрекал всевозможных сепаратистов, обвинявших российских правителей в колониальной экспансии и не признававших тот факт, что "русское государство возникло сразу как многонациональное, и в нем не было господствующей нации"37. В качестве комментария могу сослаться на пример вероисповедального неравенства. Тот же М.В. Грулев, будучи членом правления Общества повсеместной помощи больным и раненым воинам, участвовал в одном из благотворительных базаров, устроители которого демонстрировали "выдающихся раненых". На одних носилках оказался еврей-калека, однополчанин генерала, который, узнав командира, разрыдался. Когда его успокоили, то выяснили причину нервного срыва: он единственный сын матери-вдовы, она приехала из Седлецкой губернии, чтобы увидеть сына, которого считала давно погибшим. И эту несчастную мать накануне выслали из Петербурга как не имеющую права жительства, не позволив ей хотя бы неделю побыть с сыном. Глядя на плачущего солдата, расплакалась находившаяся при нем фрейлина Ильина, попросив Грулева ему как-то помочь. Но у генерала не выдержали нервы, и он, боясь разрыдаться, бежал с этого "торжествующего праздника… мерзости и людской несправедливости"38.

Статью Баратова сопровождает заметка редактора "Часового" В. В. Орехова, анализирующего в основном польскую и еврейскую проблемы. По поводу первой Орехов утверждает, что в России шло все к благополучному его разрешению, ссылаясь при этом на проект уравнения евреев в правах Столыпина, как известно, убитого евреем.

Орехов забыл добавить, что Николай II категорически отверг этот проект. По мнению Орехова, культурные и разумные евреи одобряли действия правительства, но "еврейские проходимцы в ненависти своей к России решили сами захватить власть в истерзанной нашей стране, и все эти Свердловы, троцкие-бронштейны, каменевы-розенфельды, зиновьевы-апфельбаумы, стекловы-нахамкесы, литвиновы-финкельштейны и прочие добились того, что сейчас в России еврейский вопрос обострился до чрезвычайности…"39 Орехов упомянул убийцу Столыпина Дмитрия Багрова. Небезынтересно знать, что его родной брат доктор Ю. Багров, дважды контуженный и раненный на войне, но вернувшийся в строй, был удостоен Анненского оружия с надписью "за храбрость" и награжден орденами св. Станислава II и III степени и св. Анны III степени. В заметке, из которой я почерпнул эти сведения, помещена фотография Ю. Багрова, молодого красивого человека, в офицерских погонах, с именным оружием40. В этой же заметке сообщается о героической гибели на австрийском фронте полковника М.В.

Лурье (вероятно, выкреста).

В другом номере журнала "Часовой" рассказано о том, как евреи Вильны с восторгом встречали в сентябре 1915 г. входившие в город германские войска. Автор статьи по фамилии Евреинов (!) задает сакраментальный вопрос, почему евреи, которых в Вильне никто не преследовал, приветствовали немецкую оккупацию? Ведь виленские евреи все же были подданными империи, и правительство не могло не реагировать на подобные факты41.

Действительно, почему? Вильно везло на генерал-губернаторов – в XIX в. им был известный либерал В.И. Назимов, в начале XX в. – Д.Н. Любимов, который гордился тем, что в его губернаторство погромов не было. Неблагодарность евреев здесь не при чем. Русские войска при отступлении грабили, насиловали и убивали. В селе Лемешкевичи близ Пинска в Йом-Кипур (Судный день) и следующие дни казаки ограбили всех евреев и изнасиловали всех евреек. Автор воспоминаний С.М. Дубнов записал в дневнике: "Много начитался таких актов, но сейчас не мог удержаться от рыданий". И далее о союзниках, разглагольствующих о высоких освободительных идеалах (Асквит) и закрывающих глаза на то, как восточный союзник поступает с 6-миллионным еврейским населением, хуже, чем турки с армянами и немцы с бельгийцами42.

Последнее было не совсем так. Союзники конфиденциально предлагали Николаю II кардинально изменить политику в отношении евреев хотя бы из корыстных соображений: скорейшего вступления США в войну, что, несомненно, облегчило бы положение России. К сожалению, эти демарши успеха не имели. Об одном из них рассказал Лемке. Из Лондона в Варшаву прибыла делегация "Дар Англии Польше" во главе со знаменитой русской актрисой Л.Б. Яворской*. Большинство делегатов были евреями и преследовали негласную цель – собрать информацию о притеснениях, "чинимых русской армией, администрацией и польским обществом над еврейским населением края". Начальник Генштаба генерал М.В. Алексеев начертал следующее: "По-моему, такому человеку (Яворской.

– С. Д.) не следовало бы быть в районе армии… Ее деятельность враждебна России и армии". Вследствие этой резолюции делегация не была допущена в польские районы, еще не занятые немцами. Комментарий Лемке: "Что-то я начинаю сомневаться в уме Алексеева"43.

Далее М.К. Лемке приводит свидетельство полковника лейб-гвардии Семеновского полка С.И. Назимова, который рассказал ему о казачьих грабежах и нерадивой службе казаков. Сам Лемке констатировал: "…в ряде приказов по армиям видны… бесчисленные указания на мародеров, грабителей, воров, поджигателей, насилователей женщин и девочек…"44 Несложно понять, почему евреи приветствовали немцев. В годы Гражданской войны они так же встречали Красную армию, как освободительницу от погромов самостийников и белогвардейцев.

Чтобы понять отношение правительства к евреям, достаточно процитировать фрагменты следующих документов.







 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх