Загрузка...


  • Орден Храма в 1265 году
  • Прием в орден
  • Переезд на Восток
  • Святая земля лицом к лицу с Бейбарсом
  • Франки Востока и монголы
  • Бейбарс и франки
  • 2


    1265

    ЖАК ДЕ МОЛЕ — РЯДОВОЙ ТАМПЛИЕР

    Орден Храма в 1265 году


    К тому моменту, когда Жака де Моле в 1265 г. приняли в орден Храма, последний уже существовал полтора века

    Он был основан в Иерусалиме в 1120 г. группой рыцарей во главе с Гуго де Пейеном, шампанцем; они желали вести монашескую жизнь и жить по уставу, при этом защищая паломников на дорогах, ведущих в Иерусалим и другие святые места.[68] Устав новой организации был утвержден на соборе, состоявшемся в Труа, 14 января 1129 года. Первостепенную роль в этом сыграл святой Бернар, аббат Клервоский и выдающийся деятель цистерцианского ордена, даже всего христианского мира.[69] Очень скоро братья ордена Храма добавили к своей деятельности чисто военную функцию — обороны Святой земли и латинских государств, созданных после успеха первого крестового похода в 1099 г.: Иерусалимского королевства, Триполитанского графства и Антиохийского княжества (Эдесское графство исчезло в 1144-1146 годах). «Хотя их сообщество первоначально было создано для паломников, прибывающих молиться, дабы сопровождать их, однако впоследствии они ходили с королями на войну против турок».[70] По образцу ордена Храма возникли другие военно-монашеские ордены в Испании (Калатрава, Сантьяго) и в самой Святой земле (тевтонцы); орден Госпиталя святого Иоанна Иерусалимского, основанный ранее ордена Храма как милосердный для помощи паломникам и заботы о них, также был преобразован в военный.[71]

    Связанный с крестовыми походами, новый орден быстро добился успеха. Он, конечно, получал дары и на Востоке, но все больше на Западе. Земли, церкви, недвижимое имущество, ренты позволили ему создать обширный патримоний, который он эксплуатировал как церковный сеньор. Из этого патримония он извлекал средства для финансирования своей деятельности в Святой земле: содержания и охраны замков и крепостей, покупки оружия, боеприпасов, коней. Часть доходов западноевропейских отделений, предназначенная для латинских государств, называлась responsio. Это расположение между «фронтом» и «тылом» имело фундаментальное значение для организации и функционирования ордена Храма и вообще военно-монашеских орденов. Неудачи, разрушения и потери в результате сражений с противником в Святой земле требовали постоянного возобновления численности, непрерывного подвоза средств и денег; желание тамплиеров иметь репутацию серьезных людей и эффективно вести операции побудило их приобрести несколько кораблей и выстроить финансовую организацию, которая, хоть так и не сделала из них банкиров, дала им возможность оказывать услуги другим (перевозка монеты, ссуды), как мы видели на примере крестового похода Людовика IX. Как и большинство клириков, белых или черных, тамплиеры пошли на службу к монархам: они управляли королевской казной Франции, из их числа часто выбирали королевского духовника, тамплиеры и госпитальеры поставляли «кубикуляриев» (постельничих) папе и т.д.[72]

    Доступ в орден был открыт для любого взрослого неженатого мужчины, не связанного с другими монашескими орденами. Различали три категории братьев: рыцари, сержанты (servants, или sergents) и священники. Первые были дворянами; все ли они уже были посвящены в рыцари до вступления в орден? Для тех, кто вступал до достижения двадцати лет, это представляется маловероятным. Они сражались верхом и образовывали эскадроны (echelle) тяжелой конницы, атака которых, когда происходила в благоприятных условиях, была грозной для противника. Сержанты делились на две подкатегории: тех, кто сражался, часто верхом и так же, как рыцари (но рыцарями они не были, хотя это не значит, что они не были дворянами), и мастеровых братьев, которые наподобие братьев-конверсов в цистерцианских монастырях занимались земледелием, ремеслом либо домашними работами в тамплиерском доме. Чтобы вести в тех же домах богослужение, довольно скоро набрали братьев-капелланов; они были рукоположены в священники и, следовательно, не имели права сражаться. Только они в ордене были духовными лицами, остальные, рыцари и сержанты, — мирянами. Все были служителями церкви (religieux), которые принесли обет послушания, целомудрия и бедности и жили по уставу ордена; в своем доме они читали часы и слушали мессу, но это не были монахи (moines), они не имели призвания удаляться от мира, предаваться созерцанию и славить Бога. Орден Храма был военно-монашеским, а не монашеским орденом, и выражение «монах-воин», расхожее и затрепанное, неверно.

    Все братья носили облачение (habit) как униформу: плащ, украшенный на плече эмблемой — красным крестом, простым или лапчатым. Плащ у рыцарей был белым, у остальных — цвета грубой шерстяной ткани (bure), каштановым или черным. Братья-капелланы носили тонзуру и брили бороду; рыцари и сержанты носили бороду и коротко стриглись. Знаменем ордена был «босан» (baucent), то есть наполовину белое, наполовину черное полотнище; несмотря на измышления самозваных этимологов, это слово никогда не имело другого смысла.[73]

    Организация ордена была одновременно иерархической и децентрализованной. Различали три уровня. Наверху руководство орденом осуществлял магистр, великий магистр или генеральный магистр, который избирался пожизненно и которому помогали сановники, выполнявшие особые функции: маршал (военачальник), великий командор — в те времена он же орденский казначей, — гардеробмейстер, туркопольер, который командовал вспомогательными отрядами туркополов (turcoples, пишут также turcopoles), конных лучников, образовавших легкую кавалерию и сражавшихся по образцу турок; «достойные люди» (prudhommes, мудрецы), компаньоны магистра (socius, socii), составляли малый совет.[74] Резиденция ордена, «цитадель» (maison chevetaine), как она называлась в уставе, сначала находилась в Иерусалиме, на эспланаде Храма; король Балдуин II передал первым тамплиерам мечеть аль-Акса и ее пристройки. Поскольку там в древности находился храм Соломона, новый орден принял его название: «Рыцарство бедных рыцарей Христа храма Соломонова». Когда в 1187 г. Иерусалим был потерян, резиденцию ордена перенесли в Акру. Падение Акры в 1291 г. вынудило орден перебраться на Кипр, в латинское королевство, основанное после завоевания острова Ричардом Львиное Сердце в 1190 году. После 1291 г. резиденцию ордена никогда не переносили в Париж, и, как мы увидим при рассмотрении деятельности Жака де Моле в качестве великого магистра ордена, вопрос об этом никогда не ставился.

    В Иерусалимском королевстве, Триполитанском графстве и Антиохийском княжестве располагались соответствующие провинции ордена. В Триполи и Антиохии организация была похожа на центральную организацию в Иерусалиме, но магистры двух этих провинций подчинялись власти великого магистра. На Востоке в XIII в. к ним добавились Кипр и Морея (или Романия, в Греции), потом Армения, когда в 1268 г. была потеряна Антио-Кия. Западные владения были объединены в провинции, Сформировавшиеся в несколько этапов. Особо надо выделить провинции Пиренейского полуострова, где тамплиеры, как и в Святой земле, вели военные действия против мусульман в рамках Реконкисты, — провинции Арагон и Каталония, Кастилия и Португалия. В других местах тамплиеры были прежде всего сельскими сеньорами, управляющими своими сеньориями. Они присутствовали и в городах — в Лондоне, Париже, Ла-Рошели, Риме и т.д. Различали провинции Германия, Венгрия, Ломбардия, Апулия и Сицилия, Прованс, Аквитания-Пуату, Овернь-Лимузен, Франция и Англия. Во главе провинции стоял магистр, называемый также praeceptor (на латыни) или соттапdeur (на французском). Большие размеры некоторых из этих провинций привели к более или менее неофициальному созданию бальяжей (Нормандия, Понтьё, Бургундия, Шотландия); во главе их — здесь лексикон тоже как следует не установился, — стояли магистры или командоры. Наконец, базовой единицей было командорство — административный округ, включавший главный дом, где имелась капелла, и переменное количество подчиненных домов.[75] Магистр ордена направлял на Запад досмотрщиков: одного — для Испании, другого — для Франции и Англии, главных провинций Западной Европы. Уполномоченный ордена был и при папском дворе.

    Прием в орден

    Жак де Моле был принят в орден в 1265 г., в часовне дома Бона, досмотрщиком Франции. Бон относился к Бургундскому герцогству, а не к графству. Однако, где бы ни помещать место рождения Жака де Моле, в Графстве существовали тамплиерские командорства. Точную карту поселений тамплиеров в Бургундском графстве можно составить на основе перечисления их фьефов, сделанного в 1295 г. по указанию графа Оттона IV: «Храм имеет в графстве Бургундском сии капеллы, сиречь Доль, Саль, Ла-Лен, Фей, Жирефонтен, каковые капеллы и зависимые от них дома имеют добрых 4000 ливров земли».[76] Надо добавить дом в Салене. Главный дом командорства отличался наличием капеллы, где служил брат-капеллан; именно там (на что имеется множество указаний в допросных протоколах процесса) производился прием тех, кто хотел вступить в орден. Почти во всех случаях присутствовал командор, часто бравший на себя задачу приема нового тамплиера, но это мог делать также командор соседнего командорства или более высокий сановник — командор бальяжа или провинции, досмотрщик и даже, хотя очень редко, лично великий магистр.

    Почему это происходило в Боне, городе, относящемся к Бургундскому герцогству и Отёнскому диоцезу? Непохоже, чтобы это был очень значительный тамплиерский дом, судя по тому, что единственный тамплиер, о котором сохранились сведения, что он был принят здесь, — это Жак де Моле! Тем не менее некоторые тамплиеры, допрошенные во время процесса, похоже, были уроженцами этого города: Готье де Бон, а также Жерар, Ги-льом, Лоран — все именовались «из Бона в Отёнском диоцезе».[77] Дом ордена Храма имелся также в Дижоне, и там отмечено несколько приемов в орден, в том числе один почти одновременный с приемом Жака де Моле — в 1261 или 1262 г. Анри де Доль принял Доминика Дижонского.[78] Любопытная фигура этот Анри де Доль, несомненно уроженец Графства, в 1263 г. находившийся в Лионе, где он присутствовал при приеме Гуго де Перо, которого принимал дядя последнего, тот самый Юмбер де Перо, который через два года примет Моле.[79] Любопытная прежде всего потому, что Доминик Дижонский, наблюдавший в Дижоне в 1280 г. за тем, как тот принимает другого тамплиера, назвал его «магистром переправы за море». То есть это Анри де Доль отвечал за транспортировку и перевозку на латинский Восток средств и людей, необходимых для деятельности ордена Храма.

    Резиденция магистра переправы находилась в Марселе. Таким образом, Жака де Моле приняли в доме, возможно, и малозначительном, но находящемся на магистральном пути по Соне и Роне, по которому направлялись многие крестоносцы, собиравшиеся отплывать на Восток из Марселя или итальянских портов, и, очевидно, новобранцы военно-монашеских орденов — Храма и Госпиталя. Поселив в Марселе магистра переправы, орден Храма получил там настоящий пункт наблюдения за тем, что творится в Средиземноморье.[80]

    Во время первого допроса, 24 октября 1307 г., Жак де Моле кратко рассказал о своем приеме. Вот этот рассказ согласно протоколу, составленному королевскими судьями и инквизитором:

    Сорок два года тому назад он был принят [в орден] в Боне, в Отёнском диоцезе, братом Юмбером де Перо, рыцарем, в присутствии Амори де ла Роша и нескольких других братьев, имен которых он не помнит. Он также сказал под присягой, что после того, как он дал несколько обещаний, связанных с правилами и уставом ордена, ему на шею надели плащ. И тот, кто принимал его, потребовал принести в его присутствии бронзовый крест, на коем было изображение Христа, и велел ему и предписал отречься от Христа, изображение коего было там. И он, хоть и вопреки желанию, сделал это; и тогда тот, кто принимал его, предписал плюнуть на крест, но он плюнул на землю. На вопрос, сколько раз он это сделал, он ответил под присягой, что плюнул только раз, и это он помнит хорошо. На вопрос, велели ли ему совершать плотское соитие с братьями, когда он давал обет целомудрия, он ответил под присягой, что нет и что он никогда этого не делал.[81]

    Теми же словами он говорил и в Шиноне, когда его допросили 20 августа 1308 года.[82] Папская комиссия, получившая полномочия в Париже в 1309-1310 гг. судить орден Храма, не задала ему вопроса о его приеме в орден. Это прискорбно, потому что показания, данные этой комиссии, оказываются намного более точными и детальными, чем данные в 1307 году. В этом месте книги еще рано обсуждать вопрос приема в орден как ключевой для обвинений против тамплиеров. Здесь я только замечу, исходя из доказательства, приведенного в совсем недавней книге Барбары Фрале, что склоняюсь к мысли о правдивости Моле: в ходе приема нового тамплиера происходило нечто вроде инициационного испытания, добавленного ко вполне ортодоксальному обету (другой вопрос, когда).[83] Самые полные показания очень отчетливо выявляют две стадии вступительного ритуала.

    • Соискателя, представшего перед несколькими братьями дома, вкратце знакомили с ограничениями, которые будут его сковывать, с обязанностями, которые он должен будет выполнять, с основными положениями устава и с обетами, которые ему придется произнести; после того как он соглашался на это всё и клялся, что свободен, что рыцарь (или нет), что не женат, что не имеет долгов, что не давал обетов другому монашескому ордену, он получал плащ, который немедля делал его братом ордена. Следовательно, он ipso facto [по самому факту (лат.)] был обязан выполнять долг послушания — первый из произнесенных обетов.

    • Сразу после этого принимающее лицо или другой брат, которого назначало принимающее лицо, отводили его в удаленный угол часовни — чаще всего за алтарь — или в смежную комнату и там, в отсутствие кого-либо третьего, требовали отречься от Христа, плюнуть на крест и (или) потоптать его, а потом поцеловать принимающего в пупок и поясницу или в анальное отверстие; наконец, новичку советовали в случае, если он «распалится», лучше совершать плотское соитие с другими братьями, чем вступать в связь с женщиной.

    Оба человека, упомянутых Моле в качестве лиц, принимавших его в орден, — важные сановники Храма.

    Юмбер де Перо принадлежал к знатному роду — якобы выходцев из Форе, что никак не доказано. Совсем недавно Пьер-Венсан Клавери поместил колыбель этого рода в Дофине. Юмбер де Перо исполнял обязанности командора бальяжа Понтьё (1257 г.), магистра провинции Франция (засвидетельствовано между 1261 и 1264 гг.), магистра Англии и Аквитании (между 1266 и 1271 гг.) и в то же время генерального досмотрщика во Франции и Англии.[84] Второй, Амори де ла Рош, происходил из ветви рода графов Намюрских, обосновавшейся в области Отёна. Он был великим командором ордена в Святой земле и стал преемником Юмбера де Перо в качестве магистра Франции. В этой связи стоит напомнить, что Людовик IX оказал нажим на папу и на орден, добиваясь назначения Амори де ла Роша: Урбан IV 26 февраля 1264 г. написал великому магистру ордена Храма Тома Берару, чтобы напомнить ему, что между французским королем и магистром провинции Франции неизбежно существуют тесные связи и поэтому пожелания короля надо удовлетворить;[85] Амори занимал эту должность до 1274-1275 годов.

    О мотивах Жака де Моле ничего не известно; как младшему сыну ему могли прочить церковную службу (а Храм прежде всего был орденом церковным, никогда не надо об этом забывать!). Рассказывали, что он пожертвовал собой ради брата. Все это не более чем спекуляции в чистом виде, нет ни одного документа, дозволяющего из этого сделать как минимум гипотезу. Есть лишь два косвенных доказательства. Известно — потому что в документах есть немало примеров этого — что в крестоносцы вступали из искренней веры, по материальным соображениям и в поисках приключений; но и социальное давление — со стороны семьи и феодального окружения — также играло свою роль. В некоторых знатных семьях из поколения в поколение сохранялась настоящая традиция ходить в крестовые походы; и, естественно, когда принимал крест сеньор, его вассалы, желали они того или нет, должны были следовать за ним. Итак, вот два косвенных доказательства, имеющих отношение к Моле.

    Первое, возможно, связано с родством: среди сановников Храма в Святой земле в то время, когда Моле вступал в орден, обнаруживается некий Гильом де Мале (Маlау), Маллейо (Маlleio), Молао (Моlaho) или Маларт (Маlart), упомянутый в качестве маршала ордена Храма в 1262 г. (31 мая и 18-19 декабря) и в качестве гардеробмейстера с 1271 г. (11 марта и 2 июня) до 1277 года. Маршал (Мале) и гардеробмейстер (Маларт, Молао) — вероятно, одно и то же лицо, пусть даже тамплиерский сигвиз Нопогит [карьера (лат.)] скорее предполагал движение от гардеробмейстера к маршалу, чем обратно. Не он ли — Гильом де Малле (Маllау) или Маллайо (Маllaio) — упоминается также как командор (или магистр) провинции Франция в 1283 и 1285 годах?[86] Если бы удалось выяснить, что этот человек или эти люди находились в какой бы то ни было родственной связи с нашим Жаком де Моле, это было бы удачей для историка, потому что стало бы веской причиной для вступления Жака в орден. Но в отсутствие какого-либо документа, который бы подтверждал возможную связь между Гильомом де Мале и Жаком де Моле, я не могу принимать во внимание это косвенное доказательство.

    Точно так же можно вспомнить интерес знати Графства (и вообще бургундской знати) к крестовым походам и к военным орденам. Старинные историки Графства несомненно преувеличили количество великих магистров ордена Храма — выходцев из их провинции (они насчитали таковых пять, в то время как достоверным был только один — Моле!).[87] Тем не менее верно, что к Жаку де Моле, ставшему великим магистром, тяготело несколько уроженцев Графства, к разговору о которых мы еще получим возможность вернуться: Эймон д'Уазеле, маршал ордена, Жак из Ла-Рошели, уже упоминавшийся, и (хотя он не был тамплиером) Оттон де Грансон.

    Что можно сказать о карьере Жака де Моле в первые годы, последовавшие за вступлением в орден Храма? Ничего, мы ничего не знаем. Когда он уехал на Восток? Этого мы тоже не знаем, но на этот счет можно выдвинуть кое-какие гипотезы.

    Переезд на Восток

    Еще раз примем за исходную точку показания на процессе и прежде всего свидетельство самого Жака де Моле. Представ перед папской комиссией в Париже 28 ноября 1309 г., Жак де Моле стал исходить из принципа, которого он далее будет придерживаться: отказываться отвечать на вопросы членов комиссии и положиться только на суд папы. Но он счел нужным уточнить три момента, которые принимал близко к сердцу: орден безупречно содержал свои церкви и должным образом проводил богослужения; милостыня подавалась повсюду и всегда; орден отдал очень тяжелую дань делу обороны Святой земли. В этот момент в зал вошел Гильом де Но-гаре, канцлер королевства, главный обвинитель тамплиеров и великий распорядитель процесса над ними, и сообщил, что в «Больших хрониках Франции» рассказано об очень компрометирующих фактах связей тамплиеров с Саладином.

    [Моле] был сим ошеломлен до крайности и заявил, что никогда доселе не слышал речей о таком, но что, однако, он хорошо знает: пребывая за морем во времена, когда магистром означенного ордена был брат Гильом де Боже, оный Жак и многие иные братья монастыря означенных тамплиеров, молодые и жаждущие войны, как свойственно молодым рыцарям, желающим приобщиться к подвигам, и даже прочие, кои не принадлежали к их монастырю, роптали против означенного магистра, поелику во время перемирия, каковое покойный король Англии заключил между сарацинами и христианами, означенный магистр выказывал покорность султану и сохранял его милость; но, в конечном счете, оный брат Жак и прочие из означенного монастыря тамплиеров сим удовлетворились, приняв во внимание, что означенный магистр не мог действовать иначе, поелику в то время их орден держал под рукой и под охраной много городов и крепостей на границах земель означенного султана в местах, каковые он назвал, и что он иначе не мог бы сохранить таковые, и что даже тогда они были бы утрачены, ежели бы означенный король Англии не посылал бы им провианта.[88]

    Король Англии, о котором идет речь, — это Эдуард I (1273-1307), в то время еще наследный принц, который участвовал во втором крестовом походе Людовика IX и после смерти короля под Тунисом отправился со своими людьми в Акру, где пробыл почти два года. Покидая Акру в конце 1272 г., он способствовал заключению всеобщего перемирия на десять лет с султаном Бейбарсом.[89] Гильом де Боже был избран магистром ордена Храма 13 мая 1273 года. Тогда он был в Италии и достиг Святой земли только в 1275 году.

    Из этого высказывания Моле был сделан следующий вывод: Жак де Моле приехал в Святую землю в период между 1273 г. (избрание Боже) — самое раннее и 1282 г. (конец перемирия) — самое позднее.[90] Заманчиво предположить, что он добрался до Святой земли вместе с Боже после Второго Лионского собора 1274 г., на котором последний присутствовал. Со времен Гуго де Пейена в 1129 г. каждый великий магистр после пребывания на Западе возвращался в Святую землю со средствами, подкреплениями и людьми в большом количестве. Однако напомним, что в другом месте Моле писал — мол, в этом Втором Лионском соборе вместе с Боже принимал участие Людовик Святой; если бы он ехал вместе с великим магистром, было бы странно, что тот не преподал ему хоть каких-то основ истории Франции! И вообще удивительно, что, живя на Западе в доме Храма, он ничего не знал ни о втором крестовом походе короля, ни о его смерти в Тунисе в 1270 году.

    Кроме того, кое-что в этом тексте интерпретируют, на мой взгляд, ошибочно. Может ли термин «монастырь» (соnvent), дважды использованный Моле, означать узкую группу советников великого магистра, как думает Барбара Фрале, написавшая, что Моле принадлежал к монастырю Боже? Если это слово понимать в таком смысле, молодой рыцарь Жак де Моле превращается в приближенного Боже, советника, члена его свиты, его дружины (mainie), или familiа.[91] В ордене Госпиталя святого Иоанна Иерусалимского слово «монастырь» действительно имело такой смысл — «узкий совет», но не в ордене Храма (или пока не в ордене Храма). В уставе слово «монастырь» никогда не употребляется в таком смысле. Оно означает совокупность боевых братьев ордена, рыцарей и боевых сержантов: «Здесь начинаются retrais братьев-рыцарей и братьев-сержантов монастыря» — написано в начале статутов, посвященных одежде и вооружению боевых братьев.[92] Хроника Тирского Тамплиера гласит: «В сей год случилось, что Храм, и монастырь Акры, и Сафеда, и Шато-Пелерен, и Бофора…»,[93] т.е. речь идет о боевом составе. И Моле в своем показании использует это слово никак не иначе: выражение «рыцари, кои не принадлежали к их монастырю» означает тех, кто не входил в состав ордена Храма. Церковных рыцарей (рыцарей военно-монашеских орденов) по-прежнему отличали от мирских, согласно терминологии святого Бернара.[94]

    Жак де Моле, когда он прибыл на Восток, был молодым рыцарем, жаждущим совершать прекрасные подвиги. Ничто не позволяет утверждать, что он был близок к Боже, мы скорее видим в нем обыкновенного молодого рыцаря. Текст его показания не сообщает ничего, кроме того, что Моле прибыл в Святую землю молодым, что он находился там, когда великим магистром был Боже, и что он, в частности, застал время перемирия. Он вполне мог приехать и до того, как Боже стал великим магистром, и в качестве даты его приезда можно предложить 1271 или 1270 год.

    А почему бы и не раньше? Жак де Моле вступил в орден в 1265 г., в один из худших периодов, какой пережили латинские государства — в период многократных нападений мамелюков, продолжавшихся до самого перемирия, которое заключил принц Эдуард. Орден нуждался в людях и, должно быть, не позволял своим молодым рыцарям долго «прохлаждаться» в западноевропейских командорствах!

    Святая земля лицом к лицу с Бейбарсом

    Франки Востока и монголы


    Трагическое десятилетие 1260-1270 гг. началось с того, что можно назвать «осечками» монгольской стратегии. В 1258 г. монголы взяли Багдад и покончили с халифатом Аббасидов; в начале 1260 г. они захватили Алеппо и Дамаск и тем самым вошли в непосредственный контакт с франками. Их главной целью был Египет и мамелкжская держава. Битва произошла при Айн-Джалуте, в Галилее, 2 сентября 1260 года. Франки Иерусалимского королевства сохранили нейтралитет и пропустили египетские войска через свою территорию, заключив соглашение. Монголы впервые потерпели поражение и отступили на свою базу в Месопотамию. Чуть позже, 24 октября, эмир Бейбарс организовал убийство султана Кутуза и занял его место. Не упустили ли франки удобного случая?

    Охваченное паникой перед монгольским нашествием, население Алеппо и Дамаска бежало, и некоторые укрылись во франкских государствах. Почему франки не использовали эту ситуацию? Они, конечно, не имели средств для проведения самостоятельной политики, но разве они не могли вступить в союз с монголами? Но в мнениях по этому вопросу франки разошлись. Между франками Иерусалимского королевства и франками

    Триполи и Антиохии возникли разногласия, сохранившиеся до 1290-х годов. Граф Триполи и князь Антиохии (у обоих этих государств был один глава) и царь армянского государства Киликия (или Малая Армения) изъявили покорность монголам. Уже с 1247 г. они платили дань и поставляли войска. Царь Хетум I в 1253 г. ездил в Каракорум для изъявления покорности, а Боэмунд VI в 1258 г. побывал в Багдаде. Франки Иерусалимского королевства, напротив, не доверяли монголам и противились им. Однако их политика была непоследовательной: в начале 1260 г., незадолго до того, как мамелюки попросили их о нейтралитете, контингент из тамплиеров и рыцарей королевства провел операцию против Тибнина и Тивериады, мусульманских городов. Операция окончилась провалом, многие попали в плен, в том числе Гильом де Боже и Тибо Годен, будущие великие магистры ордена Храма; за их освобождение пришлось платить выкуп.[95] Через недолгое время христианское население окрестностей Монфора напало на мусульман, подчинившихся монголам; среди жертв оказался племянник полководца, которого хан государства Ильханов, Хулагу, оставил в Дамаске на время своей поездки в Монголию. Этот полководец, по имени Китбуга, хотя и был христианином, провел тогда карательный рейд на Сидон, сеньорию, от которой зависели жители окрестностей Монфора. Странное представление о нейтралитете, который заключался в том, чтобы провоцировать тех и других!

    Позицию франков королевства в тот период довольно ясно освещают письма, которые посылались на Запад. Епископ Вифлеемский говорит о народе монголов, вооруженном луками и копьями, жестоком и безжалостном:

    Молва о нем дошла до нас, и у нас опустились руки, нас охватил ужас. […] Не вызовет удивления, что мы страшились необходимости избрать один из трех сих исходов: покинуть Святую землю опустошенной и скорбной, предаться в руки людей, не просто алчущих крови, но получающих наслаждение от ее пролития, и умереть от их меча, или же навсегда принять иго неверных, каковые не знают милосердия…

    И он заканчивает письмо мольбой к Богу избавить христиан от этого тартарского бича (монголов чаще всего называли тартарами).[96]

    Паника, вызванная монголами в мусульманской Сирии, распространилась и на франкскую Сирию. Тем понятней, почему франки королевства отвергли идею союза с монголами. Из двух зол они выбрали то, которое считали меньшим, — мамелюков.

    Поэтому ханы государства Ильханов, Хулагу до своей смерти в 1265 г., а потом Абака, его преемник (1265-1282), очень враждебно относившиеся к мамелюкам, обращались напрямую к папе и западноевропейским суверенам, чтобы сформировать союз; в 1262 г. Хулагу написал письмо Людовику IX и впервые отказался от риторики «повелителей мира» (признающих лишь покорные народы и царей), чтобы обратиться к королю Франции как к партнеру; он предложил заключить союз, чтобы взять мамелюков в клещи. Возможно, второй крестовый поход Людовика IX задумывался именно с такой перспективой после нового обращения Абаки, прежде чем отклониться в направлении Туниса.[97]

    Северные франки и армяне не имели иного выбора, кроме подчинения либо гибели своих государств. С 1243 г. монголы низвели султанат Сельджукидов (от названия турок-завоевателей в XI в.) в Малой Азии до положения данника; с тех пор они оказывали сильный нажим на Антиохийское княжество и Армянское царство. Северные франки и армяне правильней воспринимали новые намерения Хулагу и Абаки.

    Бейбарс и франки

    Скажем сразу: за благожелательный нейтралитет франков Иерусалимского королевства мамелюки не проявили никакой благодарности. То, что Бейбарс в 1262 г. пошел мстить франкам Антиохии и армянам (впрочем, ему это не удалось), неудивительно: разве они не объявили себя открыто союзниками монголов? Но в следующем году он провел военные действия в Иерусалимском королевстве, разорив равнину Акры и вообще земледельческие области, откуда франки еще могли получать какие-то ресурсы. Потом, с 1265 г., он перешел на более высокий уровень, начав атаковать франкские крепости. В феврале 1265 г. он захватил Кесарию, 30 апреля — Арсуф, который обороняли госпитальеры, потом настала очередь Хайфы и наконец бурга Атлит, соседствовавшего с большой тамплиерской крепостью Шато-Пелерен. Южнее Акры франки сохранили только Яффы и Шато-Пелерен. С этого момента можно вместе с Дж. Праэ-ром говорить о распаде «всех военных, политических и территориальных рамок франкского королевства. Побережье оказалось раздроблено на мусульманские анклавы» (хотя скорее следовало бы говорить о христианских анклавах).[98]

    В 1266 г. мусульманские войска от Алеппо до Египта перешли в наступление со всех сторон. На сей раз их целью были крепости внутри материка, которые пали одна за другой: Рамла в Иудее, Сафед в Галилее, взятый 22 июля благодаря предательству, Тибнин, Хунин. В 1267 г. всего на год настала передышка. Но в 1268 г. снова начались крупные операции на всех фронтах: на самом юге — против Яфф, на самом севере — против Антиохии, падение которой 20 мая повлекло за собой исчезновение княжества и ликвидацию тамплиерской марки на границах княжества и армянского царства Киликия. Тамплиеры утратили Баграс (Гастон), Дарбсак, Рош-де-Руассель и Пор-Боннель; они удержали только Рош-Гильом, ставший до своего падения в 1298 или 1299 г. центром тамплиерской провинции Армения. 15 июня был потерян замок Бофор, который тамплиеры получили от Юлиана Сидонского в 1260-1262 гг. (в то же самое время, когда он продал им свой город Сидон).

    В ходе этого бедствия, где каждый был сам по себе, франки просили о перемириях, на которые султан Бей-барс соглашался, если ему это было выгодно, унижая противников и никогда не чувствуя себя как-либо связанным с ними. Приготовления Людовика IX к крестовому походу, который мог сочетаться с нападением со стороны монголов, беспокоили султана; отсюда его относительное благодушие в 1269 и 1270 годах. Но ничего не произошло: вызванный к кавказским границам, где ему угрожал хан Золотой орды, Абака отложил наступление в Сирии, а Людовик IX направился в Тунис, где 25 июля 1270 г. нашел свою смерть. В 1271 г. Бейбарс возобновил наступление, нацелившись на сей раз на Триполитанское графство.

    Оплоты обороны графства падали один за другим: Са-фита — Шатель-Блан ордена Храма — 15 февраля, Крак-де-Шевалье — гордость госпитальеров — 30 марта. Бейбарс спустился к Акре и 12 июня захватил замок Монфор, резиденцию Тевтонского ордена в Святой земле.

    10 июня 1268 г. великий магистр госпитальеров Гуго Ревель написал приору госпитальерской провинции Сен-Жиль в Провансе и перечислил потери, всякий раз указывая длительность сопротивления: Яффы пали за час, Кесария — за два дня, Сафед — за шестнадцать дней, Арсуф госпитальеры мужественно обороняли в течение сорока пяти днеи…[99]

    В другом тексте, рассказывающем о падении Сафеда, приводится красноречивое сравнение:

    Знайте, что сильнейший замок, именуемый Сафед, каковой был у тамплиеров, наилучшим образом снабженный оружием и продовольствием и наполненный солдатами — рыцарями орденов и мирскими воинами, — сей замок, каковой султан Саладин осаждал три года и четыре месяца (sic) и каковой он не смог взять силой, Бенедекдор [Бейбарс], султан Египта, взял после шести недель непрестанной и свирепой, жестокой осады, каковую он не прерывал ни днем, ни ночью.[100]

    Распространились пораженческие настроения; некоторое облегчение принес приезд принца Эдуарда, который в начале 1271 г. прибыл из Туниса. Несколько рейдов, которые он предпринял, реального значения не имели, но ему удалось добиться от Бейбарса подписания общего перемирия с тем, кто тогда был королем Иерусалима, — Гуго III Кипрским. Перемирие на десять лет, десять месяцев, десять дней и десять часов (чтобы привести христианский солнечный год в соответствие с мусульманским лунным) было заключено 21 апреля 1272 года. Долго думали, что это перемирие было заключено без ведома принца Эдуарда, но ничего подобного — он покинул Акру в конце лета 1272 г., убедившись, что ближайшее будущее обеспечено.[101]

    Почему Бейбарс согласился на эту отсрочку для франкских владений в Сирии и Палестине? Бейбарса, как и его преемника Калауна, беспокоила монгольская угроза, сохранявшаяся до конца XIII века. Монголы государства Ильханов не отказались от мысли сокрушить мамелюкскую державу и предпринимали новые походы в Сирию, хотя после неудачи под Айн-Джалутом им пришлось оставить Алеппо и Дамаск. Франки же были обречены на полную беспомощность и изолированы в своих прибрежных анклавах — Шато-Пелерен, Акре, Тире, Сидоне, Бейруте, Триполи, Жибле, Тортосе, Маргате. Так что с этой стороны мамелюков ничто не тревожило. Таким образом франки получили передышку лет на пятнадцать.

    Эта отсрочка началась в 1272-1273 гг., когда на посту главы ордена Храма Тома Берара сменил Гильом де Боже. В этой смене можно увидеть поворот в истории ордена, по крайней мере некоторую перемену. Жак де Моле был свидетелем этой перемены изнутри ордена, может быть, даже на Востоке, если принять гипотезу о раннем отъезде молодого рыцаря из Графства.


    Примечания:



    1

    Mich. II. P. 305.



    6

    Mich. II. P. 244-420. — Forey, A. J. Towards a profile of the Templars In the early fourteenth century // The Military orders. Vol.l. Fighting for the faith and caring for the sick. Edited by Malcolm Barber. Aldershot: Variorum, 1994. Vol. I. P. 200 и далее.



    7

    H. Finke, Papsttum. Bd. II. S. 324.



    8

    Ibid. S. 325.



    9

    Именно эту дату предлагает М.-Л. Бульст-Тиле.



    10

    Duby, Georges. Les «jeunes» dans la societe aristocratique dans la France du Nord-Ouest au XIIe siecle // Annales: Economies, Societes, Civilisations. 19 (1964). P. 835-846.



    68

    См. издания по общей истории ордена Храма: Barber, Malcolm. The new knighthood: a history of the Order of the Temple. Cambridge: Cambridge university press, 1994. —Demurger, Alain. Les Templiers: une chevalerie chretienne au Moyen age. Paris: Ed. du Seuil, 2005. — Nicholson, Helen. The knights templar: a new history. Stroud: Sutton, 2001.



    69

    Cm. R.T.I: Cerrini, Simonetta. Une experience neuve au sein de la spiritualite medievale: 1'ordre du Temple (1120-1314): etude et edition des regies latine et franfaise. These dactylogtaphiee. 2 Vol. Paris: universite Paris IV, Paris-Sorbonne, 1998 (publication 2002). — R.T.2: La Regie du Temple. Publiee pour la Societe de 1'histoire de France par Henri de Curzon. Paris: Renouard, 1886. — Regie et statuts de I'Ordre du Temple. Presenter et trad, par Laurent Dailliez. 2e ed. augm. Presentee par Jean Pol Lombard. Paris: Dervy, 1996.



    70

    Michel le Syrien. Chronique de Michel le Syrien, patriarche Jacobite d'Antioche, 1166-1179. Editee pour la premiere fois et tra-duite en fran9ais par J.-B. Chabot. Paris: E. Leroux, 1900-1924. T. 3. 1905. P. 203.



    71

    См. общий обзор в издании: Demurger, Alain. Chevaliers du Christ: Les ordres religieux-militaires au Moyen Age (XP-XVIe siecle). Paris: Seuil, 2002.. [XIV [Русский перевод: Демюрже, Ален. Рыцари Христа: военно-монашеские ордены в средние века, Х1-ХУ1 вв. СПб: Евразия, 2008?]



    72

    Demurger, A. Tresor des Templiers, Tremor du roi: mise au point sur les operations financieres des Templiers // Pouvoir et Gestion («Histoire, gestion, organization»). Toulouse. N° 5. 1997. P. 73-86. — La Selle, Xavier de. Le service des ames a la cour: confesseurs et aumoniers des rois de France du XIIP au XVe siecle. Paris: Ecole des chartes: diff. H. Champion, 1995.



    73

    Tommasi, F. L'ordine dei Templari a Perugia // Bolletino del-la Deputazione di Storia Patriaper I'Umbria. T. LXXVIII (1981). P. 5-79.



    74

    В ордене Госпиталя для обозначения этого узкого совета использовали слово «монастырь» (couvent). Но не в ордене Храма, кроме, может быть, самого конца его существования; здесь слово «монастырь» означало боевое формирование. К.Т.2, раг. 98, 138, 142. Надо избегать слишком распространенного смешения понятий «капитул» и «монастырь»; пар. 80 устава упоминает собрание капитула, а не монастыря. Обсуждение проблемы, не использовалось ли в последние годы существования ордена Храма слово «монастырь» в смысле «узкий совет», как у госпитальеров, см.: Forey, A.-J. Letters of the last two Templar Masters // Nottingham medieval studies. XLV (2001). P. 157–158.



    75

    La commanderie: Institution des ordres militaires dans 1'Oc-cident medieval. Paris: Comite des travaux historiques et scientifi-ques, 2002. Volume Issu des actes du premier Colloque International du Conservatoire Larzac templier et hospitalier, tenu a Sainte-Eulalie-de-Cernon (Aveyron), du 13 au 15 octobre 2000.



    76

    Locatelli, Rene. Sur les chemins de la perfection: moines et chanoines dans le diocese de Besan9on: Vers 1060-1220. Saint-Etienne: Publications de FUniversite de Saint-Etienne, 1992. Plan-che XIII et p. 431-441, citation p. 440.



    77

    Mich. I. P. 137, 174, 302, 591.



    78

    Mich. I. P. 632. Mich. II. P. 368.



    79

    Mich. II. P. 362.



    80

    ACA. Cane., CRD Jaime II (Templarios), 139, n° 334. — Mich. I. P. 458, 564-566.



    81

    Mich. II. P. 305-306. Перевод: G. Lizerand, Le Dossier… P. 35.



    82

    Finke, Papsttum. Bd. II. S. 328.



    83

    Frale, Barbara. L'ultima battaglia dei Templari. Roma: Viel-la, 2001. прежде всего главы 4 и 5.



    84

    Б. Фрале (Ibid. Р. 13-14 и 34) в поддержку версии о форезианском происхождении рода Перо цитирует Дюфура: Dufour, Jean-E. Dictionnaire topographique du Forez et des paroisses du Lyonnais et du Beaujolais formant le departement de la Loire. Macon: Impr. Protat freres, 1946. P. XXIX-XXX. На этих страницах нет никакого упоминания Перо в каком бы то ни было написании. Нет также и следа этого рода в издании: Chartes du Forez anterieures au XIP siecle. Publiees sous la direction de Georges Guichard, comte de Neufbourg, Edouard Perroy [et] J.-E. Dufour. Macon: Protat, 1933-1980.24 V; версию происхождения рода из Дофине предложил Пьер-Венсан Клавери в издании: Claverie, Pierre-Vincent. L' ordre du Temple en Terre Sainte et a Chypre au XIIP siecle. Nicosie: Centre de Recherche Scientifique, 2005. T. I. P. 155; по его утверждению, род происходил из населенного пункта Пейро (Peyraud) (деп. Ардеш, кантон Серрьер).



    85

    Les Registres d'Urbain IV, 1261-1264. Recueil des bulles de ce pape publiees ou analysees d'apres les manuscrits originaux du Vatican par Jean Guiraud, Leon Dorez et Suzanne Clemencet. 4 Vol. Paris, 1899-1958. T. II. P. 364, n° 760 h p. 369-370, n° 765. — Frale, Barbara. Op. cit. (прим. 16). P. 30.



    86

    B.-T. P. 251-258. — Rohricht. NsNs 1318-1319, 1321-1322, 1378, 1313. — Charles et documents de I'Abbaye de Saint-Magloire. Edites par A. Terroine et L. Fossier avec la concours de Y. de Mon-tenon. Paris: Centre National de la Recherche Scientifique, 1966. Tom. 2 , 1280 a 1330. N°12, p. 14. — Etienne, G. La Villeneuve du Temple a Paris aux XIIP et XIVe // Actes du 100e Congres national des societes savantes, Paris, 1975. Paris: Bibliotheque nationale, 1976. T. II. P. 94.



    87

    Locatelli, Rene. Op. cit. (прим. 9). P. 434-435.



    88

    Mich. II. P. 44-45. Перевод: G. Lizerand, Le Dossier… P. 168-171.



    89

    J. Prawer, Royaume latin… T. II. P. 504. — Richard, Jean. Histoire des croisades. Paris: Fayard, 1996. P. 446.



    90

    Таково мнение М. Барбера, М.-Л. Бульст-Тиле и Б. Фрале.



    91

    Frale, Barbara. Op. cit. (прим. 16). Р. 16: «Entro a far par-te del couvent di Beaujeu» [вступил в состав монастыря Боже (итал.)].



    92

    К.Т.2, р. 109.



    93

    Т.Т. Р. 163, раг. 305.



    94

    Bernard de Clairvaux, saint. Eloge de la nouvelle chevale-rie. Introduction, traduction, notes et Index par Pierre-Yves Emery. Paris: Cerf, 1990. (Sources chretiennes. N° 367.) P. 47-61.



    95

    T.T. P. 163-164, no 304.



    96

    J. Prawer, Royaume latin… T. II. P. 428-429.



    97

    Richard, Jean. Saint Louis et la Terre sainte dans 1'histoire de la Mediterranee // La Mediterranee au temps de Saint Louis: actes du colloque d'Aigues-Mortes, 25 et 26 avril 1997. Publics sous la direction de Gerard Dedeyan… et Jacques Le Goff. Aigues-Mortes: Ed. du SIVOM d' Aigues-Mortes, 1997. P. 214.



    98

    J. Prawer, Royaume latin… T. II. P. 469.



    99

    Rohricht. S. 91, Nr. 1358.



    100

    J. Prawer, Royaume latin… T. II. P. 490.



    101

    Holt, Peter Malcolm. Early Mamluk diplomacy (1260-1290): treaties of Baybars and Qalawun with Christian rulers. Leiden; New York [etc.]: E.J. Brill, 1995. P. 72.







     


    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх