Глава VI

УМЕРШИЕ

В предыдущей главе мы говорили о влиянии религии на жизнь народа, но не о самих его религиозных представлениях. Точно так же теперь мы поведем речь о том, что египтяне в действительности делали для своих мертвецов, но не будем пытаться понять те туманные представления, которые они имели о посмертной жизни. Однако, чтобы понять нашу тему, мы сначала должны сказать несколько слов общего характера о будущей жизни умерших.

С самых ранних времен религия египтян утверждала, что человек существует и после смерти, но где и как он существует, им было не вполне ясно. Некоторые думали, что усопшего надо искать в небе среди звезд, другие – что он сидит на ветвях деревьев среди птиц, третьи – что он остается на земле, там, где покоятся его кости. В некоторые периоды своей истории египтяне верили, что умерший человек имеет особый дар появляться иногда в одном облике, иногда в другом – в один день как цапля, в другой – как майский жук, в третий – как цветок лотоса на воде. В другие времена считалось, что он живет в царстве света, которое называлосьгде обитают боги, которые путешествуют вместе со счастливым умершим «по прекрасным путям, которыми ходят те, кто прославлен». Но крестьяне верили, что умерший живет на полях блаженных —где ячмень и полба вырастают до высоты в семь локтей, пашет там землю и собирает урожай, а вечерами, усталый, сидит под своим сикомором и играет в шашки со своими товарищами.

Сосуды для хранения внутренностей мумии. Крышки украшены головами четырех духов, под защиту которых отдавались внутренности


Однако египтяне не могли объяснить, как различные части личности связаны между собой после смерти человека. Они представляли человека не как что-то простое и единое: для них он состоял как минимум из трех частей, и это были тело , душа и призрак, образ, двойник или дух, как можно перевести египетское слово Последняя из этих частей была самой главной.было отдельным от человека духом, живущим внутри человека, который своим присутствием давал человеку «защиту, ум, чистоту, здоровье и радость». Египтяне не могли представить себе ни человека, ни бога без его которое росло вместе с ним и никогда его не покидало.ребенка принимало детский облик и носило, как ребенок, боковой локон – знак молодости. Оно было верным спутником ребенка, и на рисунках, где боги несут на руках новорожденного принца, они несут вместе с ним и его двойника.

Скульптуры, изображающие ка, имели некоторые характерные признаки, одинаковые для случаев, когда изображение имело вид двух рук без туловища[278], и тех, когда оно было целой человеческой фигурой. Эти признаки – посох и знак , причем на посохе изображена голова[279], а на знаке написано имя человека, с которым связаноДля частного лица и имя, и лицо были те же, что у его человеческого тела. Ноцаря имело свое собственное священное имя, так называемое имя Гора; например, «живоегосударя обеих стран» Тутмоса III называется «победоносный бык, сияющий в Фивах».

После смерти человекатак же, как и при его жизни, считалось представителем его личности; однако нам неясно, и, может быть, не было ясно даже самим египтянам, какую роль играла в этом «живая душа». Считалось, чтопосле смерти существует в условиях, очень отличающихся от тех, в которых оно жило на земле, и потому необходимо принять много мер предосторожности, чтобы оно избежало всех возможных несчастий. Необходимо сохранить тело, чтобымогло овладевать им, когда пожелает. Надо было хранить в каком-нибудь надежном месте статую умершего, чтобымогло узнать в изображении те индивидуальные особенности внешности человека, которые мог утратить его труп. Нужно было поместить рядом с умершим его любимые домашние вещи, чтобы он мог жить в гробнице так же, как жил на земле. И наконец, главное: длянадо было ставить в гробнице на стол для жертвоприношений еду и питье, иначе оно могло страдать от голода и жажды и даже, как думали египтяне, быть вынуждено питаться собственными испражнениями. Хотя эти представления были очень расплывчатыми и во многих отношениях очень противоречивыми, они все же оказывали огромное влияние на жизнь египтян. Вследствие этих верований они мумифицировали тела своих мертвецов, строили свои вечные гробницы, вносили в храмы вклады для принесения жертв умершим, сохраняли в гробницах статуи и домашние вещи; короче говоря, именно вере египтян в существованиемы обязаны всеми нашими знаниями о домашней жизни этого народа.

Помимо перечисленных выше забот о благополучии умерших мы должны упомянуть еще одну, особую и основанную на очень характерной для египтян вере в магию. Магические заклинания действовали не только на живых людей, но и на мертвых: например, если кто-нибудь несколько раз подряд произносил в гробнице слова: «Это дар, который дает царь, дар, который дает Анубис, тысячи хлебов, сосудов с пивом, быков, гусей длятакого-то», он повторением этой магической формулы обеспечивал умершему обладание этой жертвенной пищей. Поэтому было крайне необходимо, чтобы на похоронном пиршестве жрец-чтец повторял эти формулы, и в надписях содержится горячая просьба к каждому, кто посетит гробницу позже: пусть он ради того, что считает самым святым для себя, ради своих детей, своей должности, своего царя, бога-покровителя своего дома, сказал «тысячи хлебов, сосудов с пивом, быков и гусей» для умершего.

В ранние времена эти магические формулы были развиты особым образом. Как читатель помнит из предыдущей главы, египетский народ верил, что бог Осирис был убит Сетом, отомщен своим сыном Гором, а затем воскрес для новой жизни. Подобной судьбы египтяне желали и каждому смертному человеку: те, кого умерший покинул, надеялись, что он воскреснет, как Осирис, и что его сын, который заботится о его гробнице и чтит его память, будет для него таким же хорошим наследником, каким Гор был для Осириса. Для этого магические формулы, которые читались в гробнице, были составлены по образцу тех, которые применил Гор для своего отца Осириса, чтобы они подействовали на умершего так же, как когда-то на убитого бога. Эта вера, с которой мы встречаемся повсюду в начале эпохи Древнего царства, придала особую форму всем похоронным обычаям. Начиная с эпохи Среднего царства к умершему прямо так и обращались:словно он сам был этим богом, и всегда прибавляли к этому:потому что когда-тоОсириса были признаны правдивыми во время его спора с врагами. Изображен и Анубис, который держит тело умершего так, как держал тело Осириса, а Исида и Нефтида плачут о нем, словно он сам был мужем Исиды. Эти верования были так широко распространены, что в конце концов изменили самого бога и дали ему среди божеств важное место, которое он вряд ли имел вначале. Осирис стал из всех божеств главным богом мертвых. Даже Анубис, защитник умерших, играл лишь второстепенную роль по сравнению с ним: Осирис был царем царства блаженных, затем воображение египтян развило эту более позднюю, любимую ими мысль, и они стали считать всех блаженных умерших народом, который трудится для Осириса и находится под его управлением. «Чиновниками» Осириса были грозные демоны, которые охраняли его ворота или были судьями и заседали в его большом зале суда. В этом рядом с царем мертвых сидели на корточках сорок два странных по виду демона, имевшие змеиные, ястребиные, коршуновые или бараньи головы, и каждый из них держал в руке нож. Умерший должен был предстать перед этими существами, которые называлисьи другими подобными именами, и признаться в своих грехах. Если он мог заявить, что не крал, не прелюбодействовал, не оскорблял царя бранными словами и не совершил никакого другого из сорока двух грехов, и если большие весы, на которых взвешивали его сердце, показывали, что он невиновен, то Тот, писец богов, записывал, что умерший оправдан. После этого Гор брал умершего за руку и вел нового подданного к своему отцу Осирису точно так же, как на этом свете земной князь мог бы представить достойного человека фараону.

Судьи мертвых


В материальном отношении Осирис тоже много выиграл, когда стал великим богом мертвых: места, где ему поклонялись, стали величайшими среди святых мест, особенно Абидос, где, видимо, и возникло сказание об Осирисе. В самые ранние времена этот город был лишь безвестной деревней, но после того, как закончилась эпоха Древнего царства, он стал самым святым местом Египта, и каждый набожный египтянин желал быть похороненным там, по соседству с Осирисом. Абидос сохранял свое верховенство до эпохи греков. При Птолемеях в каждом новом святилище стала появляться своя гробница Осириса, великий бог Сет превратился в сатану из-за того, что убил Осириса, а для римского мира Серапис (композитное божество, сочетавшее в птолемеевский период черты Осириса и священного быка Аписа. – и Исида стали египетскими богами par excellence (фр. «по преимуществу». – Все это свидетельствует о том, что религиозное учение об Осирисе повлияло не только на заупокойный культ, но и на всю религию страны.

Сказанного выше достаточно, чтобы разобраться в том, что читателю надо будет понять о похоронных обрядах и праздниках в честь умерших. Однако я должен повторить, что кроме этих представлений существовали и другие, как более древние, так и более новые, которые во многих случаях прямо противоречили одно другому и, насколько нам известно, еще никогда не получали удовлетворительного объяснения. Тексты не позволяют ответить даже на элементарные вопросы, например, о том, по каким законам жило и где находилось царство блаженных; в течение веков одна смутная идея вырастала, как привитый черенок, из другой, вряд ли более ясной, пока первая не становилась менее ясной, чем вторая, и теперь у нас нет никакой надежды выяснить, как следует правильно понимать все это.

Египтяне, видя, как солнце исчезает за горами на западе, естественно, представляли себе, что именно на западе находится вход в скрытую страну; поэтому, если им не мешали какие-либо особые обстоятельства, они всегда строили свои гробницы на краю западной пустыни. Так они хоронили своих умерших в течение минимум трех тысяч лет, а поскольку они предпочитали не заходить слишком далеко в пустыню, узкая полоса земли вдоль границы плодородной части страны была, должно быть, так заполнена мертвыми телами, что это невозможно описать. По самым скромным подсчетам, со времен Древнего царства и до христианской эпохи только в Верхнем Египте умерло от 150 до 200 миллионов человек, и почти все они, должно быть, нашли вечный покой на узкой полосе пустыни длиной примерно 800 км.

Мы не должны думать, что там было такое же огромное количествопоскольку, по крайней мере в ранние эпохи, только люди из высших слоев общества имели гробницы, а египтян низкого звания просто хоронили в песке пустыни. Мариету удалось обнаружить кладбище мемфисских бедняков[280], тела на нем лежали на глубине около метра, без гробов и без погребальных пелен; разве что иногда маленькая кирпичная кладка отделяла человека, занимавшего сравнительно высокое положение, от его соседа. Маленькие алебастровые чаши и кости животных свидетельствовали о том, что умершим давали еду и питье.

Часть мастабы из Гизы с двумя вертикальными ходами, каждый из которых ведет в комнату с мумией (согласно L. D., I. 22, восстановлено Шипье)


Итак, первоначально настоящая могила с постройкой-гробницей была привилегией знатнейших египтян, и, если мы подсчитаем, что во время больших раскопок Лепсиуса и Мариета были открыты пятьсот гробниц эпохи Древнего царства, и придем к выводу, что обнаруженные гробницы составляют одну десятую от всех (вероятность, что это заключение верно, очень мала), у нас получится, что только за время правления IV и V династий так могли быть похоронены 5 тысяч человек. Иными словами, из 5 миллионов жителей страны эту роскошь могли себе позволить самое большее 700 человек в год[281].

Гробницы эпохи Древнего царства, так называемые мастабы, все имеют одинаковый облик. Похоже, что эта форма гробницы ведет начало от вытянутой по форме кучи камней, которые клали в доисторические времена над могилой скончавшегося правителя, чтобы защитить его тело.

Гробницы-мастабы в некрополе Гизы. Реконструкция Перро – Шипье. В передних стенах гробниц входы в заупокойные часовни, отверстия в крышах – начала вертикальных ходов


Мастабы эпохи Хуфу (Хеопса) действительно представляли собой такие кучи камней, накрытые в качестве облицовки слоем наклонных плоских блоков. Настоящая могила, в которой находилось тело умершего, располагалась глубоко под этой каменной постройкой. Это узкая комната, вырубленная в скале, и в нее ведет вертикальный ход с крыши мастабы. После того как тело было скрыто в этой комнате, дверь замуровывали, а ход заваливали большими каменными глыбами. Такую гробницу строили не просто для того, чтобы защитить тело: она также была местом, куда друзья могли принести дары дляумершего и прочитать перед ним нужные молитвы. Поэтому часть каждой гробницы была устроена так, чтобы молящиеся могли смотреть на запад, в сторону входа в скрытую страну. И эта часть гробницы действительно всегда была украшена изображением этого входа – ложной дверью. В самых простых мастабах эта ложная дверь, на которой были написаны имя умершего и молитвы за мертвых, обычно находилась снаружи на восточной стене, и религиозные обряды происходили на дороге перед гробницей. Но как правило, в юго-восточном углу расчищали место и устраивали маленькую комнату, и на ее дальней стене, обращенной на запад, укрепляли ложную дверь с надписями. В этих комнатах и заключается великая научная ценность мастаб, потому что стены комнаты тоже покрыты надписями и рисунками, из которых мы узнали все, что нам известно о Древнем царстве. Все, что было дорого покойному или что он высоко ценил, изображено или описано словами на этих стенах – его титулы, его поместья, его рабочие и служащие, но все имеет особое отношение к гробнице и заупокойному культу. Мы не должны думать, что такое помещение в мастабе было большого размера; часто оно занимает лишь пятидесятую часть этой большой и массивной каменной постройки. Кроме того, мастабы бывают очень разными по размеру; некоторые очень малы и занимают площадь всего около 20 квадратных метров, а другие, расположенные поблизости, занимают больше 1000 квадратных метров.

План мастабы (согласно Mar. Mast., 341). А. Часовня; Б. Сердаб; В. Ход, ведущий в комнату с мумией


Кроме описанной выше комнаты, в мастабе была вторая комната, меньше размером – так называемыйв котором была скрыта статуя умершего. Этот(слово арабское и означает погреб) отделен от часовни лишь стеной, так чтообитающее в статуе, находилось рядом во время жертвоприношений и чтения заупокойных молитв. Часто в разделяющей стене даже было узкое отверстие, чтобы дым благовоний лучше проникал вк статуе.

Меблировка погребальной комнаты кажется нам довольно бедной: перед ложной дверью стоит каменный стол для жертвоприношений, а возле него высокие деревянные стойки с чашами для приносимых в жертву напитков и растительного масла. Остальные предметы, которые первоначально находились в ней, несомненно, были украдены в древности, поскольку доступ в такую комнату всегда был легким. Комнаты с мумиями тоже почти все без исключения были ограблены древними ворами, несмотря на старание, с которым эти помещения были замурованы и завалены, так что о древнейшем способе погребения мы знаем очень мало. Большой простой саркофаг удлиненной формы, внутри которого иногда находился деревянный гроб, был вместилищем для тела, а оно всегда было мумифицировано и обернуто пеленами. Иногда на лице умершего была картонная маска. В гроб обычно клали деревянную или каменную подставку для головы, которую в обычной жизни использовали как подушку и без которой покойный не мог обойтись в вечном сне.

Все описанные выше гробницы-мастабы находятся на кладбищах по соседству с возникшим позже городом Мемфисом, и все они построены аристократами, желавшими покоиться возле своего монарха. Ближе к концу эпохи Древнего царства, когда власть царя ослабла, знатные люди номов начали готовить себе гробницы вблизи своих домов, и в это же время мы обнаруживаем изменение в форме гробницы: повсюду стали отдавать предпочтение не мастабам, а пещерным гробницам. Ранее этот тип гробницы был использован всего в нескольких случаях на низких плато Гизы и Саккары. Но именно эта форма была самой подходящей на более высоких и крутых склонах долин (прежде всего Нила) Верхнего Египта. Планировка этих вырубленных в скалах гробниц может быть очень разной: ее детали зависят от богатства семьи и от господствующей моды, но главные черты одинаковы для них всех и даже для гробниц, построенных в разные эпохи. Через величественный портик мы проходим в место молитвы, которое представляет собой одну или несколько просторных комнат, где стены покрыты рельефами или росписями обычного характера. В углу одной из этих комнат устраивалась вертикальная шахта (так называемый колодец), вход в которую был замаскирован, потому что она вела в комнату с мумией. Иногда в одной гробнице захоранивали нескольких человек, и тогда в ней было несколько колодцев. Поскольку в такой пещерной гробнице было невозможно иметьстатуи умершего помещали, согласно более позднему обычаю, в нишу в самой дальней комнате. Один из древних князей Элефантины, гробница которого была обнаружена в 1886 году, украсил ее необычным и странным образом: он приказал резчикам превратить каменные столбы заупокойной часовни в изображения похороненных внизу мумий. Эти пещерные могилы эпохи Среднего царства, которые имели украшенные колоннами залы, а часто также изящные входы, стояли в художественном отношении выше тех бесформенных масс камня с узкими комнатами внутри, какими были мастабы. По размеру же многие из пещерных гробниц были равны мастабам, а такие гробницы, как усыпальницы из Сиута с их большими залами, вызывают у нас восхищение даже в этой стране гигантских зданий.

Гроб эпохи Древнего царства, имеющий форму дома (согласно L. D., I. 30)


Конечно, пещерные могилы так же, как мастабы, были по средствам только людям, занимавшим высокое положение в обществе; такие затраты намного превосходили возможности представителей среднего класса, но после эпохи Среднего царства последние тоже стали строить себе маленькие гробницы. Устанавливать их они предпочитали в Абидосе, городе Осириса, и, как правило, довольствовались мелким колодцем, в который помещали гроб. Над колодцем строили маленькую кирпичную пирамиду на низком пьедестале, покрывали все это штукатуркой из нильского ила и затем белили. Перед такой пирамидой иногда, как на нашей иллюстрации, было маленькое крыльцо, служившее заупокойной часовней. В других случаях жертвоприношения и молитвы происходили под открытым небом перед гробницей, и на этом месте ставили каменную плиту – заупокойную стелу. Эти стелы, которых так много в наших музеях, первоначально были тем же, что и ложные двери в мастабах, то есть изображали вход в загробный мир; они указывали место, лицом к которому должны были стоять друзья, когда приносили жертвы. Стелы в этих маленьких гробницах сравнительно небогатых людей были, конечно, очень маленького размера: большинство имели в высоту меньше 1 м; а потому их первоначальное назначение скоро оказалось забыто. Уже в начале эпохи Среднего царства среди стел совершенно не стало таких, которые имели бы форму двери, и все пространство камня стало занимать изображение умершего, который сидит перед столом для жертвоприношений и принимает дары от своих родных и слуг. Вскоре после этого возник обычай округлять верх камня, а когда настала эпоха Нового царства и место прежних изображений заняли картины чисто религиозного содержания, никто, глядя на могильную стелу, уже не смог бы догадаться, что она произошла от ложной двери.

Гробница эпохи Среднего царства в Абидосе (согласно Перро – Шипье)


Такие гробницы еще долго оставались в моде и в эпоху Нового царства; на кладбищах Абидоса и Фив земля, наверное, была покрыта сотнями этих маленьких белых пирамидок. Поскольку постройки были легкие, теперь они почти все исчезли, а мелкая шахта, в которой когда-то был укрыт гроб, осталась оголенной и выглядит как яма, заполненная мусором.

В Фивах есть очень много пещерных могил эпохи Нового царства, которые сравнительно мало повреждены. Правда, те из них, которые имели кирпичный портал, лишились его, но заупокойные часовни часто находятся в отличном состоянии. Обычно часовня состоит из широкой комнаты с короткими боковыми сторонами, где возле этих меньших сторон стоят стелы, а в середине задней стены обычно расположен вход в другую комнату, узкую и длинную. В этом втором помещении, как правило, находился колодец с гробом, а в задней стене, в нише, обычно стояли вырубленные в скале статуи покойного и его жены. Хотя такие гробницы часто имеют и другие комнаты (помимо упомянутых), все же по размеру они, как правило, даже не приближаются к подобным гробницам эпохи Среднего царства.

Изображения в них тоже не достигают прежнего совершенства в отделке, хотя и могут быть интересными: мы редко обнаруживаем здесь аккуратно выполненные рельефы, стены обычно покрыты штукатуркой из нильского ила и расписаны наспех, хотя и яркими красками. Мы можем видеть, что в эпоху Нового царства люди из верхов общества не очень строго следили за тем, чтобы планировка их гробниц соответствовала правилам, но желание быть погребенным с соблюдением всех религиозных предписаний достигло тех слоев общества, которые никак нельзя отнести к верхам: при XX династии мы узнаем даже о старшине рабочих, который строил себе гробницу[282]. Правда, этот человек мог быть исключением из правила; но все же его пример, вероятно, побудил других, если была возможность, готовить себе общую скальную гробницу. Было обнаружено много таких погребений, эти гробницы явно были построены подрядчиками, и места в них продавались. Похороненные в них люди, насколько мы можем утверждать, принадлежали в основном к среднему классу[283].

Хотя планировка гробниц эпохи Нового царства была проще, чем у гробниц раннего периода, однако постепенно для полного спасения души умершего стали необходимы многие другие предметы. В эпоху Древнего царства саркофаг был простым каменным сундуком, на котором было мало надписей и очень мало украшений. Но в эпоху Среднего царства он выглядел уже вполне нарядно. На внешних сторонах стенок были нарисованы ложные двери и написаны молитвы, обращенные к защитнику мертвых, а вся внутренняя поверхность саркофага была плотно заполнена надписями религиозного содержания. Внутренние гробы обычно тоже были полностью покрыты такими надписями. Египтяне явно верили, что эти религиозные формулыкак они их называли), повторение которых так полезно для умершего, подействуют так же, если их написать, вместо того чтобы произносить. В более поздние времена количество этих молитв все больше увеличивалось, и, наконец, для них стало не хватать места на боках гроба; поэтому во времена Нового царства их писали на свитке папируса, и эту так называемую Книгу мертвых укладывали в погребальные пелены мумии. Поскольку теперь гробу не надо было иметь гладкие бока, удобные для надписей, египтяне стали больше уделять ему внимания в художественном отношении. Внутренние гробы, сделанные из дерева или картона, имели, как правило, форму мумии, а на крышке внешнего саркофага, который был у людей высокого звания, изображали лежащую фигуру умершего в натуральную величину. Бальзамирование тел и сложная система их пеленания, кажется, стали в эпоху Нового царства более совершенными по сравнению с более ранним периодом, но пока мы не можем привести никаких подробностей из этой области. Хорошо заметно лишь одно нововведение, а именно обработка внутренностей. Сердце, от веса которого зависело решение относительно виновности покойного на суде Осириса, теперь вынимали из тела и заменяли каменным скарабеем. Так называемый скарабей, большой навозный жук южных стран, считался особо таинственным и священным животным, а изображение этого насекомого было для последователей египетской религии почти таким же символом, как крест для христиан. Поэтому, если этот священный символ занимал место греховного сердца и, более того, к нему добавлялись молитвы о том, чтобы сердце «не смогло подняться как свидетель» против своего обладателя, это должно было принести огромную пользу умершему.

Гроб писца Энеуа, эпоха XIX династии, Мемфис. (Теперь в Лувре, согласно Перро – Шипье)


Однако старое беспокойство о том, чтобы умерший не страдал от голода и жажды, привело к особым мерам предосторожности в отношении тех органов тела, которые могли страдать от этих неприятных ощущений. Их вынимали из тела и помещали в четыре сосуда, отдавая каждый под защиту особого духа. Эти духи носили имена Эмсет, Хапе, Дуамутф и Гебснеуф; будучи сыновьями Осириса, они могли защитить покойного от голода[284]; каждый из сосудов с внутренностями (из-за возникшего в древности неверного представления о них мы называем такой сосуд «канопа»), как показано на иллюстрации, имеет крышку в форме головы того духа, который его охраняет.

До изобретения этих сосудов принималось много мер, чтобы устранить очень пугавшую египтян опасность голода, если жертвы и магические заклинания не окажут нужного действия. В эпохи Древнего и Среднего царства покойному давали вечно хранящуюся еду – алебастровые изображения жареных гусей и деревянные кувшины для вина; предполагалось, что они с помощью некоей обитающей в них магической силы будут утолять его голод и жажду. Считалось, что этим же таинственным способом еда будет готовиться для усопшего в маленьких деревянных моделях кухонь, похожих на те, где его слуги раньше жарили для него говядину и готовили иные кушанья; а статуэтки слуг, трущих зерно на муку или месящих тесто, должны были обеспечивать покойного хлебом. Проявлением той же веры в магическую силу деревянных фигур была маленькая ладья с веслами, которую устанавливали возле гроба, чтобы дать умершему возможность путешествовать. Кроме фигурок слуг и матросов, которые заменяли умершему его земных домашних слуг, было еще много фигурок другого рода, которые должны были служить ему в качестве крепостных. Это были так называемые погребальные статуэтки, по-египетски называвшиеся «ушебти», то естьЭто странное название объясняется просто[285]. Мы уже упоминали, что египтяне представляли себе поля Эару, или блаженных, как страну необыкновенно плодородных пашен; там надо было пахать и жать, поливать и относить прочь землю так же, как на земных полях. Поскольку земля полей блаженных давала самые большие урожаи, мысль о том, чтобы возделывать ее, была всегда привлекательна для крестьян, из которых состояла основная масса египетского народа. Но с аристократами было иначе. На земле они никогда не шли за плугом и не брали в руки серп, а потому их совсем не радовало, что Осирис может вызвать их для работы на своих полях. Чтобы избежать такого неприятного случая, египтяне из верхов общества имели целые коробки маленьких деревянных и фаянсовых фигурок-чтобы каждый раз, когда при вызове на работу произнесут имя умершего, онина зов вместо него и делали вместо него работу. На земле богатый человек или писец на высокой должности перепоручал свою работу крепостным; теперь, с помощью этого изобретения, он мог поступать так же и в стране блаженных.

Если даже после всех этих предосторожностей умершему все же чего-нибудь не хватало для счастья и покоя, существовали еще амулеты, которые могли защитить его от любого зла. Это были маленькие подобия волшебных палочек и свитков папируса, амулеты для пальцев, священные глаза Гора и другие причудливые предметы – их клали рядом с мумией или вешали цепочку из них на ее шею. Постепенно спрос на эти амулеты возрос настолько, что их изготовление стало символом египетского ремесла. Как прекрасные вазы греков обнаруживают во всех странах, с которыми торговал этот народ, так же всюду, где вели торговлю египтяне, можно в изобилии обнаружить эти маленькие талисманы – символы их деятельной натуры и их безрадостного воображения.

Из того, о чем мы сказали выше, видно, что любой египтянин считал бы ужасным несчастьем не упокоиться после смерти в гробнице, которая соответствовала всем этим магическим требованиям. Поэтому каждый, кто не был беспечным или неверующим, начинал строить себе гробницу как можно раньше, то есть как только у него появлялись на это средства. Например, Уна, уже часто упоминавшийся современник царя Пепи, начал свою гробницу в то время, когда едва прошел половину своего служебного пути. Такое раннее начало строительства имело один недостаток: имена его сыновей были названы потомству без титулов. Не всем отцам везло так, как повезло Дадаемонху, древнему «казначею бога», который приготовил в своей гробнице место для своего сына, «когда тот был еще ребенком», и уже в это время смог назвать его своим преемником в должности. Для нас это может быть мелкой неприятностью, но для египтянина, который очень гордился своими титулами, было крайне важно, что он нашел интересное решение – оставил перед именем своего малолетнего сына пустое место, которое сын впоследствии мог заполнить рассказом о том, насколько он преуспел благодаря милостям царя. Мы вряд ли бы знали об этом обычае, если бы до наших дней не сохранилась стела, в которой сын позже забыл заполнить этот промежуток. Известен другой похожий случай, касавшийся жены: Хаемхет, «начальник житниц» царя Аменхотепа III, построил себе в Фивах великолепную гробницу еще до того, как заключил брачный договор. Он либо еще не был женат, либо не решил, кого из женщин своего гарема возведет в звание законной супруги. В его гробнице есть статуя сидящей рядом с ним его жены, но в надписи после слов «его дорогая жена, госпожа его дома» оставлено пустое место. Хаемхет умер, так и не решив, какое имя вписать.

Но даже самый благочестивый и самый осторожный человек мог умереть, не построив себе гробницу, поскольку, как учил своего сына мудрый Эней, «гонец приходит к тебе… точно так же, как к старым людям… не говори ему: «Я молод»… смерть приходит и забирает, как первый дар, младенца с груди матери так же, как человека, который стал старым».

В этом случае самым святым долгом тех, кто остался жить, было выполнить ради спасения души отца то, что он не смог сделать: соорудить ему гробницу «согласно тому, что он сказал, когда еще стоял на ногах». Такое случалось чаще, чем мы могли бы ожидать, поскольку на многих стелах, особенно относящихся к сравнительно позднему времени, есть надпись о том, что они были поставлены в честь отца «его любящим сыном, который поддерживает жизнь его имени».

Одним из обстоятельств, которые могли заставить человека откладывать постройку гробницы дольше, чем следовало, была высокая стоимость такого строительства. Многие люди, которых положение обязывало иметь собственную гробницу, не могли позволить себе эту роскошь. Из этого трудного положения был простой выход: многие, не смущаясь, захватывали древнюю усыпальницу – возможно, такую, которая принадлежала вымершей теперь семье и за которой уже никто не ухаживал. Если это была пещерная гробница, то стены при необходимости штукатурили и расписывали заново, если это была мастаба, ее перестраивали настолько, чтобы удалить выдающие уловку надписи[286]. Но этот удобный способ считался не совсем безгрешным, и по-настоящему набожный человек предпочитал строить себе гробницу «на чистом месте, на котором еще никто не построил себе гробницу; он также строил свою гробницу из нового материала и не присваивал ничьего имущества». Другие получали от щедрот фараона помощь, чтобы надлежащим образом построить и снабдить всем, что полагается, свои гробницы. Например, царь Менкаур (Менкаура или Микерин), очевидно, в то время, когда возводил пирамиду для себя самого, отдал приказ, чтобы пятьдесят его царских рабочих под руководством мемфисского верховного жреца построили гробницу для одного из его дворцовых чиновников, которого звали Дебхен. Царь также приказал привезти для него из каменоломен Туры (каменоломни Тура располагались на правом берегу Нила немного ниже по течению по отношению к Мемфису, раскинувшемуся на левом берегу. – двустворчатую ложную дверь, которую затем украсил для него резьбой царский архитектор. Царь Сахур (второй царь V династии. – тоже подарил своему главному врачу дорогую ложную дверь, которая была украшена резьбой на глазах у самого фараона его собственными художниками и окрашена в цвет лазурита. Судьба этого подарка была такой же, как у многих царских подарков: очень скромная гробница – а только такую смог построить на свои средства этот ученый муж – выглядит еще беднее от этого щедрого царского дара. Другим своим верным слугам этот фараон присылал через «казначея бога» на «больших грузовых кораблях царского двора» гробы с крышками, вытесанные для них в каменоломнях Туры. Во времена Среднего и Нового царстванередко дарил статуи, которые египтяне ставили для заупокойных служб в гробницу или в храм. На многих из этих скульптур мы и сегодня можем прочесть, что они были «даны царем как награда».

Люди, которые так заботились о том, чтобы иметь подходящую гробницу, естественно, отмечали особо торжественным празднеством тот день, когда умершего уносили в нее. Относительно тех периодов истории, о которых здесь идет речь, мы не знаем точно, сколько времени проходило со дня смерти до дня похорон, но в любом случае этот промежуток был долгим, так как бальзамирование, каким бы способом его ни выполняли, всегда занимало много времени. Даже после завершения мумификации похороны знатных людей часто отсрочивали в связи со странным обычаем: мумия перед похоронами должна была совершить путешествие. Нам это может показаться нелепым, но египтянин относился к этому вполне серьезно. Как я уже говорил, Абидос, где была похоронена голова Осириса, считался местом главной могилы этого бога, а поскольку Осирис был божественным предшественником и образцом для всех умерших праведников, для них не было лучшего места упокоения, чем этот святой город. Со времен VI династии там было похоронено бесчисленное множество людей из всех частей Египта, надеявшихся, что так они будут ближе к своему богу, «что они будут получать в дар благовония и божественные жертвоприношения, лежащие на столе царя богов, что великие люди Абидоса будут говорить им «добро пожаловать», что им будет предоставлено место в ладье Нешмет (название ладьи Осириса, в которой он выезжает в начале празднества, чтобы вернуться пробужденнным; место в ладье означало, что можно воскреснуть вместе с Осирисом. – во время праздника некрополя»[287]. Поскольку не все хотели и не все могли присоединиться к этой свите бога, остальные нашли другой выход: перед тем как упокоить тело умершего на кладбище возле дома, они возили его отдать визит Осирису. Мумию заворачивали в вышитые льняные ткани и привозили на ладье в Абидос; друзья умершего сопровождали его в другой ладье. Мы не знаем ничего о том, что происходило после того, как мумия «с миром прибывала в Абидос, чтобы служить Осирису Уэннофре». Вероятно, она находилась среди тех, кто присутствовал на жертвоприношениях Осирису, поскольку, когда умерший «с миром возвращался из Абидоса», он хвалился, что там он получил в дар хлеб и «вдыхал ароматы мирры и благовоний».

Наконец, наступал день, когда мумия должна быть уложена на место своего вечного покоя. Родственники и родные умершего собираются, чтобы сопровождать ее в последний раз; правда, мы едва ли назвали бы это похоронным шествием, потому что мумия должна плыть через Нил. Гроб, помещенный в большой расписной сундук и накрытый цветами, устанавливали на богато украшенную ладью. Возле тела садились на корточки родственницы умершего и оплакивали его; грудь у них была обнажена. Похоронный жрец приносил мумии жертвы и сжигал перед ней благовония. Официальный характер слов, которые он читал: «Благовония – дар тебе, о Хармахис-Хафра, находящийся в ладье Нуна, отца богов, – в той ладье Нешмет, которая везет туда этого бога, и Исиду, и Нефтиду, и этого Гора, сына Осириса», – составляет странный контраст с жалобами женщин, которые горюют о том, что их муж и отец их покинул, и не понимают мистических тонкостей обряда. В лодке, плывущей впереди похоронной ладьи, тоже находятся женщины; они сидят на палубе и обращаются с жалобными причитаниями к мумии. Близкий родственник умершего стоит на носу этой лодки и громко дает наказ рулевому: «Правь на запад, к стране оправданных. Женщины в лодке плачут много, очень много. С миром, с миром – на запад; о достойный похвал, иди с миром… Когда время станет вечностью, мы увидим тебя снова, потому что, смотри, – ты уходишь в ту страну, где все равны».

ПОХОРОННАЯ ПРОЦЕССИЯ И ОБРЯДЫ ВОЗЛЕ ГРОБНИЦЫ

1а, 1б. Из гробницы Неферхотепа в Фивах, конец эпохи XVIII династии. Согласно W., III. Pl. 67

2. Из гробницы Роя, управляющего поместьем, начало эпохи XIX династии. Согласно W., III. PL. 68. (Священнослужитель с книгой – это жрец-чтец; священнослужитель с бритой головой и в шкуре леопарда – Сем; жрец, который держит мумию, одет как Анубис. Гробница расположена на склоне горы, перед ней стоит заупокойная стела)


В третьей лодке находятся родственники-мужчины, в четвертой – сослуживцы и друзья умершего, которые надели знаки своих должностей и собрались здесь, чтобы отдать последние почести ушедшему из жизни и положить в его гробницу свои подарки, которые несут перед ними их слуги. В словах этих пророков, князей и священнослужителей, конечно, меньше чувств: они восхищаются многочисленностью толпы, которая следует за покойным. «О, как прекрасно то, что выпадает ему на его долю… Из-за его великой любви к Хонсу Фиванскому ему дано прибыть на запад так, что за ним следуют толпы его слуг, одна за другой». Когда эти лодки и маленькие ладьи, в которых находятся слуги с букетами цветов, жертвенной пищей и всевозможными шкатулками и ящиками, все прибывают к западному берегу, начинается настоящее похоронное шествие[288]. Ладью с гробом ставят на салазки, и дальше ее везут быки. Впереди нее идут сначала мужчины, после них женщины. Так, в том же порядке, в котором она пересекала Нил, процессия, извиваясь лентой на поворотах, проходит весь долгий путь до могилы. Мы пропустим здесь те необходимые обряды, которые выполнялись у могилы перед мумией, – открывание рта покойному с помощью крюка, возлияние воды перед покойным, чтение одним жрецом слов из его книги и принесение в дар благовоний другими жрецами[289]: чтобы интересоваться такими вещами, надо быть египтянином. Но даже наши сердца трогает жалоба жены, которая обнимает мумию[290]: «Я твоя сестра, Мерит-Ра; о великий, не покидай меня! Ты так прекрасен, мой добрый отец. Что это значит, что я теперь далеко от тебя? Теперь я иду одна… Ты, который любил говорить со мной, теперь ты молчишь и не говоришь». С печальным голосом жены смешиваются стоны плакальщиков и плакальщиц, которые посыпают себе головы землей и восклицают: «Увы, несчастье!» Они не могут понять, почему тот, кто имел так много друзей, теперь находится в стране, где знает лишь немногих, почему он, который был таким подвижным и деятельным, теперь скован и связан; почему он, имевший такие прекрасные одежды, теперь должен всегда носить вчерашний наряд. Сзади стоит группа людей, чьи жалобы делают умершему больше всего чести, – бедные вдовы и сироты, которых он содержал при жизни.

В этом описании даны основные характеристики похоронной процессии, общие для всех эпох – разве что в какой-то период одна церемония, в другой – другая выполнялась более подробно. В эпоху Нового царства главную роль играли друзья и знакомые покойного[291] – «князья и друзья дворца», которые сопровождали этого «достойного хвалы хорошего человека» и клали возле гроба роскошныекак последний дар.

Но в дни Древнего и Среднего царства[292] более важной частью похорон был перенос статуй умершего[293]. Пока рабочие везли эти статуи на салазках к местам их установки, жрец-чтец кадил перед каждой из них благовония, а танцовщицы и певицы придавали этой процессии праздничный, по мнению египтян, вид. Не все эти скульптуры попадали вгробницы; каждый, кому было позволено поставить статую умершего в храме бога-покровителя своего дома1[294], делал это; а другие могли установить ее в часовне на крыше своего дома[295] или в своем саду, где многие подготавливали место для поклонения своему

У нас нет намерения подробно описывать богослужение. В праздничные дни оно состояло из подношения жертвенных даров и сожжения благовоний; в некоторых случаях добавлялись и другие церемонии: например, в Сиуте в эпоху Среднего царства перед статуей умершего зажигали светильники в первый и последний дни года и во время других праздников; в эти же дни друзья умершего приходили к храму с пением песен в его честь. Здесь мы опишем подробнее только одну сцену этих праздничных торжеств, которая вызывала особый интерес у египтян, причем больше всего у египтян Древнего царства, судя по бесчисленному множеству рисунков, на которых она изображена. Это сцена убоя жертвенного животного – быка или большой антилопы.

Кроткое животное приводят к месту убоя, и два опытных мясника легко сбивают его с ног. Передние и задние ноги связывают, потом завязывают тонкую бечеву вокруг языка, и, когда тянут за нее, несчастное животное сразу беспомощно падает на землю. Иногда происходят волнующие сцены: сильное животное бунтует против своих мучителей ибросается на них. Но это бесполезно: пока одни уклоняются от его ударов спереди, другие отважно хватают его сзади, держат за ноги, повисают на хвосте, два самых мужественных даже отчаянным прыжком вскакивают ему на спину и изо всех сил гнут и крутят его рога. Бык не в силах противостоять этим объединенным усилиям; он падает, и людям удается связать его передние и задние ноги вместе. После этого они без страха наносят ему смертельный удар – перерезают яремную вену и, как иронически говорят люди,Аккуратно собрав кровь, они начинают главное дело – разделку туши животного по правилам науки.

Согласно древнему обычаю, который, как мы обнаруживаем, часто сохраняет свою власть на церемониях жертвоприношения, мясники пользуются для этого кремневыми ножами. А поскольку такие ножи быстро затупляются, эти люди носят с собой металлические оселки (похожие на наши стальные), привязанные к углу фартука, и ими точат ножи, от которых отлетают осколки камня.

Прежде всего отрезают ноги, которые египтяне считали лучшей частью туши. Один человек, подняв ногу животного, держит ее за копыто и, обхватив ее рукой, оттягивает как можно дальше назад, а другой отрезает ее в месте сустава. Между этим двумя происходит такой разговор: «Оттяни ее как можно дальше». – «Я так и делаю». После этого мясники вспарывают брюхо и вынимают из животного сердце, которое считалось таким ценным жертвенным даром, что один из двоих с большим интересом показывает его другому.

Но части разрезанной туши пока еще нельзя принести в жертву, поскольку на сцене еще не появился главный персонаж. Мясник уже раздраженно спрашивает: «Подойдет, наконец, жрец к этой ноге?» В конце концов жрец приходит. Это начальник уэбов фараона, который должен объявить жертву чистой. Жрец с серьезным видом нюхает кровь животного, внимательно осматривает мясо и провозглашает все это хорошим и чистым. Теперь ноги можно положить на стол для жертвоприношений. Когда праздник закончится, ими утолят голод плакальщики.

Эти быки, а также приносимые в жертву хлеб и пиво назывались «дарами, которые дает царь», так как по древнему обычаю предоставлять жертвенные дары для умерших было обязанностью фараона. В эпоху Среднего царства «начальник домом продовольствия и начальник рогов, перьев и когтей» хвалился тем, что «приказывал приносить дары богам и похоронные подарки умершим по велению Гора, господина дворца», то есть царя[296]. Вероятно, этот обычай существовал только в те ранние времена, когда лишь небольшому числу

Было бы очень интересно выяснить, сколько времени действовали эти решения и как долго выполнялись обязательства по заупокойным вкладам. Боюсь, что это продолжалось не очень долго. Во времена Среднего царства номархи Бени-Хасана и Эль-Берше были вынуждены восстанавливать посмертные жилища своих предков. Таким образом, времени, прошедшего между правлением VI и XII династий, оказалось достаточно, чтобы предусмотренный договорами постоянный уход за этими гробницами прекратился. Точно так же гробница часто упоминаемого Хнемхотепа в Бени-Хасане явно оставалась без охраны в начале эпохи Нового царства, иначе бы четыре писца, жившие в то время, не смогли обессмертить себя, нацарапав на ее стене, что они любовались здесь храмом царя Хуфу (Хеопса): обычно посетители не пишут на стенах часовни, где регулярно бывают службы. Значит, гробница этого могущественного правителя, вероятно, была в то время пуста и покинута, а вклад, сделанный на вечные времена, уже не существовал. Это не удивит нас, если мы вспомним, что для этой совершенно бесполезной цели отдавались в качестве вкладов крупные поместья. Это положение было таким неестественным, что время от времени возникало противодействие ему. Противодействие не обязательно означало силовые меры: когда семья вымирала или так низко опускалась по общественной лестнице, что ее члены были не в состоянии угрожать распорядителям вклада и настаивать, чтобы те выполняли свои обязанности, распорядители постепенно прекращали приносить жертвы. Даже если семья в течение многих сотен лет сохраняла власть и богатство, ее члены были вынуждены иногда нарушать наказы своих отцов, поскольку каждое поколение строило хотя быновую гробницу, для которой семья должна была выделить вклад из своих поместий. В таких обстоятельствах мы не можем упрекнуть даже богатейшие семьи за то, что они передавали вклад, приписанный к гробнице давно забытого предка, на уход за гробницей того родственника, которого потеряли недавно.

Если заупокойные службы в гробнице прекращались, ее дальнейшая участь была ясна: гробницу запирали и покидали на произвол судьбы. А затем, судя по документам судебного процесса времен правления царя Рамсеса IX, ее ожидали разграбление и осквернение. Государство делало все, что могло, для защиты гробниц, но охранять эти маленькие необитаемые постройки, находившиеся далеко от города и разбросанные на большом пространстве, часто среди холмов, было трудно, несмотря на то что их окружали стены и охраной занималась особая стража. Рабочие, которые строили и украшали новые гробницы, грабили старые; умение вырубать проходы в скалах, которое было доведено до такого совершенства для служения тем, кто скончался недавно, эти умельцы использовали для прорубания подземных ходов из открытой гробницы в другую, прочно запертую. Платило им государство или нет, из того, о чем уже было рассказано, мы легко можем понять, как трудно было этим зачастую голодающим людям не поддаться искушению и не завладеть спрятанными повсюду в земле вокруг них сокровищами, размер которых еще сильно преувеличивали рассказы. И рабочие очистили гробницы так хорошо, что мы редко обнаруживаем очередную нетронутую гробницу – почти все могилы были разграблены еще в древности.

Разумеется, в наибольшей опасности находились гробницы членов царских семей. На теле частного человека можно было найти несколько украшений, но тело фараона, если верить ходившим в народе рассказам, было настоящей золотой жилой. Поэтому для охраны царских гробниц принимались особые меры. Над телами правителей Древнего и Среднего царства были воздвигнуты могучие пирамиды с массивными стенами, которые невозможно было пробить, настолько мощными они были. А маленький ход, через который когда-то внесли внутрь гроб, был очень умело перегорожен огромными гранитными блоками. Простым ворам из некрополя такие трудности были не по силам. Те грабители, которые смогли преодолеть все препятствия и проникнуть в пирамиды, вели работы по их разрушению в таком большом объеме, что об этом, несомненно, должны были знать правители государства.

Способ, которым правительство пыталось защитить тела фиванских фараонов, имел меньший успех. Могилы тех царей, которые правили после XVIII династии, находились за пределами некрополя в каменистой долине, которая называется Долина царей, которая отделена от фиванского города Мертвых горой Асас. Склоны этой долины крутые и скалистые, и в нее ведет всего одна хорошая дорога – путь в обход занимает два часа; завершающий ее вход в Долину гробниц так узок, что его легко могут охранять всего несколько человек. Если же выбрать путь из западной части Фив по прямой, то переход через крутые стены скал Джебель-Асас был возможен только в двух местах. Существовал еще один трудный выход к царским гробницам из нильской долины, позади Долины царей. Эти три пешеходных тропы через горы охранялись военными заставами, и до сих пор можно видеть развалины каменных хижин, в которых жила эта охрана. Еще одна застава находилась у входа в долину. Таким образом, по любым человеческим расчетам, ни один человек не мог проникнуть без разрешения в Долину царских гробниц. Если бы воры сумели перейти через скалы в неохраняемом месте, то в узкой долине они едва ли смогли бы укрыться от глаз стражи. Однако человеческая алчность всегда находит способ победить трудности, которые при естественном положении дел кажутся непреодолимыми, и при XX династии гробницы Долины царей стали добычей воров. В документах судебного процесса, о которых уже упоминалось на с. 257, описано, как тщательно такие воры выполнили свою работу.

Культ умерших фараонов не обязательно страдал оттого, что их гробницы были повреждены. И при Древнем царстве, и при Новом царстве заупокойные службы проходили не в молельной комнате внутри царской гробницы, а в большом храме, построенном для этой цели. В Мемфисе эти храмы находились рядом с пирамидами, но в Фивах были построены далеко от гробниц, в общем большом некрополе, поскольку в узкой долине Царей не было места для зданий. В эпоху Нового царства царь был не единственным божеством в таком храме, там поклонялись также Амону и его богам-спутникам, и тем, что фараон был одним из этих богов, ему оказывалась величайшая честь. По этой причине мы в эту эпоху уже не встречаем упоминаний о жрецах царей, поскольку служители этих храмов, как и другие жрецы, служили в первую очередь Амону, а звание «жрец царя» носили лишь как дополнительное.

Во времена Древнего царства было иначе: многие знатные люди той эпохи назывались жрецами царей, в это число входили даже несколько таких людей, которые, помимо этой обязанности, имели еще шесть различных жреческих должностей. Эти жрецы обычно именовались «пророками пирамиды царя» и редко – пророками самого царя, поскольку титул «пророк царя», видимо, указывал, что монарху воздаются почести как богу, помимо поклонения ему же как скончавшемуся царю в храме при его пирамиде. Культ царей просуществовал долго: даже во времена Псаметтихов мы еще обнаруживаем жрецов Менеса и Джосера. Значит, поклонение этим прославленным царям древности продолжалось более двух тысяч лет, хотя, вероятно, оно не раз надолго прерывалось по политическим обстоятельствам. Ненависть к политическому противнику в Египте не останавливалась в благоговейном ужасе перед гробницами, даже если они были построены в далеком прошлом. Профессор Петри убедительно доказал, что все заупокойные храмы фараонов Древнего царства были разрушены во время вспышки гнева, вызванной политическими причинами. Характер причиненных этим храмам повреждений таков, что никакое другое объяснение невозможно. Искатели сокровищ могли из-за любви к наживе вломиться внутрь пирамид и разбить гранитные саркофаги, но только фанатики могли бросать в колодцы или разбивать на мельчайшие осколки статуи царей. В Фивах мы обнаруживаем относящийся к более поздним временам случай подобной же, хотя и менее варварской, мести представителям ненавистной формы правления. Каждому, кто проходит по гробницам, построенным во второй половине периода XVIII династии, должно бросаться в глаза, что обычно в стене гробницы проделана дыра на том месте, где должно быть написано имя того, кто в ней похоронен, и потому часто приходится долго искать это имя, пока, может быть, не найдешь его в каком-нибудь темном углу потолка. После победы еретиков при царе Эхнатоне эти фанатики таким образом отомстили приверженцам свергнутой ими ортодоксальной власти.

Гробницы в некрополе. Со стелы из Гизы







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх