УРОК ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Учись смеяться

Прежде чем ругать их несмешные шутки и поливать грязью английский юмор за отсутствие остроумия, неплохо бы нам всем на себя посмотреть. Да, их шутки порой нам непонятны по причинам, которые я уже перечислил. Но юмор, как и сама жизнь, не стоит на месте. Например, до конкурсов КВН додумались только у нас, и это чисто русская развлекаловка. А вот в таких жанрах, как комедия и карикатура, они действительно ушли куда как дальше. Не думаю, что кинокомедия “На Дерибасовской хорошая погода, а на Брайтон-бич опять идут дожди” — воплощение современного русского юмора. Это, скорее всего, вчерашний день, кино, которое могло быть очень смешным где-нибудь в шестидесятые годы, но не сейчас (хотя в шестидесятые такие комедии снимали, что теперешним режиссерам и не снились). Традиции же наших карикатуристов, то, как они рисуют, и то, над чем смеются, не меняются как минимум лет, эдак, тридцать-сорок. Тут даже не прогресс, а регресс наблюдается. Раньше были КУКРЫНИКСЫ, Чижиков, Огородников с их везде и всегда узнаваемыми почерками. Сейчас… Ну, узнаваем Бильжо. Но ведь нельзя сказать, что его карикатуры смешны. Как и нельзя сказать, что он смог бы так же великолепно оформить книгу, как умел Чижиков, или изобразить такой культовый образ, как Олимпийский Мишка, которого также Чижиков нарисовал. Наши же карикатуристы продолжают с удивительным упорством штамповать мужиков и баб с картофельными носами и шутить на бытовые темы. Ну прямо обхохочешься!


* * *

Очень многие вещи из рассказов известного в свое время английского шутника — “битла” Джона Леннона невозможно перевести. Так, например, в рассказе Nicely Nicely Clive есть такое место: “… but to Roger it was something special, a day amongst days… a red lettuce day…” — для Роджера этот день был чем-mo особенным, единственным днем среди прочих…

Выражение red lettuce day [рад лэтас дэй] — день красной капусты битл употребил потому, что оно созвучно с выражением red letters day — то, как мы говорим краснокалендарный день или красный день календаря, то бишь день, отмеченный красным цветом в календаре, когда можно не учиться и не работать. Джон здесь просто остроумно сыграл на созвучности этих двух выражений, а по-русски — это явно не получится. По-русски можно сказать в лучшем случае “праздничный день” и отталкиваясь от этого написать “призрачный” или “праздный”. А можно вообще это место упустить и отыграться на другом. Там в рассказе есть предложение, где главный герой Роджер “thought about the gay batchelor soups he’d had with all his pals” — он думал о веселом (гей) овощном супе, который он поимел со всеми своими друзьями. Сие место можно перевести и так: Все мысли его были направлены на тот самый суп из кореньев голубой капусты, который поимели все его (гей) кореша вместе с ним.

В этом же рассказе, описывая состояние Клайва перед свадьбой, Леннон употребил выражение butterfield in his stomarce, что является передразниванием идиомы butterflies in stomach (бабочки в желудке), что на русский можно перевести выражением мурашки по всему телу. Таким образом, у Леннона получились не бабочки, а масляничные поля в желудке у Клайва. Впрочем, вместо желудка (stomach [стамэк]) лидер “Битлз” употребил таинственное слово stomarce, смысл которого мне остался неясен. Тонкий английский юмор, однако!

Еще один перл Лсннопа: вместо gray haired mother — седовласая мать, у него grain haired — зерноволосая.

Кстати, наши переводчики далеко не все знают, что касательно волос слово gray — серый — переводится как седой. Когда в 1983 году в журнале “Ровесник” публиковались отрывки из книги Хантера Дэвиса “Авторизованная биография “Битлз”, то там седой локон Ринго Старра был, как ни странно, серым.

Сам Джон Леннон вырос на книге еще одного остроумного и куда как более знаменитого писателя Льюиса Кэролла. Советский писатель Борис Заходер правильно посчитал, что “Алису в Стране Чудес” Кэролла перевести один к одному на русский язык нельзя. Он эту книгу “перетащил” в русский язык, и у него это здорово получилось. В детстве я, благодаря Заходеру, как и все английские и американские дети, рос и на этой традиционной британской книжке, а когда вырос, то и сам пытался перевести ее. Я однажды работал за компьютером, и “мышкой” стал рисовать картинки в системе paintbrush. Заливая эти компьютерные иллюстрации краской, я подумал, что неплохо бы к ним и текст собственный набрать. Тут как специально мимо пролетел волшебник на пылающем пироге и сунул мне в руки книжку с факсимильной копией рукописной книги самого Кэролла. Кэролл свою “Алису” очень аккуратно, от руки написал, сам проиллюстрировал и оформил в виде книжки. Рукописный оригинал слегка отличается от классического варианта книги, и я подумал, что неплохо бы перевести этот первичный вариант на русский язык. Труд сей я, увы, не завершил. Он канул в Лету вместе с тем самым компьютером. Да и кто бы взялся его опубликовать?

Что меня поразило в языке Кэролла, так это его простота и современность. Он очень остроумно юморит английскими словами. И его, так же как и Джона Леннона, не всегда однозначно можно перевести. Вот, к примеру, летит Алиса в колодце, по дороге в Страну Чудес и думает о своей кошечке Дине. Очень ей хочется, чтобы Дина оказалась рядом. Только вот непонятно, что же она будет есть — мышей в воздухе нет. Но есть летучие мыши, в конце концов, и Алиса сама себя спрашивает: “Едят ли кошки (cats) летучих мышей (bats)?” Она начинает клевать в воздухе носом и полусонно повторять: “Едят ли кошки летучих мышей (Do cats eat bats?)? Едят ли кошки летучих мышей?”, а иногда у нее получалось и наоборот: “Едят ли летучие мыши кошек (Do bats eat cats?)?” По-английски все это звучит так:

And here Alice began to get rather sleepy, and kept on saying to herself in a dreamy sort of way “do cats eat bats? do cats eat bats?” and sometimes, “do bats eat cats?”

В английском варианте прикол замешан на рифме слов cats [кэтс] — кошки и bats [бэтс] — летучие мыши. На русском языке слова кошка и летучая мышь не рифмуются. Борис Заходер нашел такой вариант перевода: “Скушает кошка летучую мышку?” А потом: “Скушает мышка летучая кошку. Или даже так: “Скушает мышка летучую кошку”. У меня был свой вариант: “Скушает киска летучую мышку?” А потом: “Скушает киска летучую миску? Скушает мышка летучую кошку? Скушает мышка летучую мошку? Скушает мошка летучую сушку?” То есть я это все чуть-чуть разнообразил, добавив полусонного бреда засыпающей на лету Алисы. Думаю, Льюис Кэролл и Джон Леннон это бы оценили. Если бы были живы и знали русский.



Еще один пример из этой же сказки. Помните, Алиса, когда оказалась в подземелье вместе со всякой звериной мелочью, слушает мудрую Мышь, которая рассказывает некую историю “с мышиным хвостиком”, чтобы быстрей обсохнуть. Алиса представляет повествование в виде извивающегося хвостиком столбика. Мышь сердито спрашивает Алису, на что это она отвлекается постоянно и не следит за рассказом.

— I beg your pardon, said Alice very humbly — Простите, — восклик пула Алиса, — you had got to the fifth bend, I think? — Кажется, вы достигли пятого поворота?

— I had not! — cried the mouse sharply and very angry, — Я этого не делала! — вскричала сердито мышь. Но по-английски Не — Not — звучит точно так же, как слово Knot [нот] узел. Поэтому Алиса восклицает:

— A knot! Oh, do let me help to undo it! — Узел! О, разрешите мне помочь развязать его!

Само собой разумеется, что по-русски все это один к одному не скажешь. Борис Заходер перевел это следующим образом:

— Спасибо! — еще громче запищала Мышь. — Вот я по твоей милости потеряла нить.

— Потеряли нить? Сейчас мы ее найдем! — отреагировала Алиса.

Наши же многие переводчики, особенно когда смотришь фильмы, почему-то делают все наоборот. То бишь они переводят правильно, но так правильно, что ни хрена не понятно. Они бы и сцену из “Алисы” перевели бы как: “— Я этого не делала! Узел! Можно я помогу вам его развязать”… Такие моменты я не раз встречал.

Если бы я был Кэроллом и жил в Нью-Йорке, то сцену с “узлом” я бы вообще по-другому описал. Там (в США) Not произносится как “нат”. Knut [нат] — орех (он же дурак). Тогда американская Алиса сказала бы: “Knut? Oh, may I crack it?” — Орех? Разрешите мне помочь вам его разбить! или Дурак? Разрешите мне его треснуть! По-американско-английски это звучало бы даже занятней. Вот тогда бы и обида Мыши выглядела бы еще более логичной и убедительной. Ее бы, в таком случае, действительно оскорбили! Видите, сколько вариантов можно родить из одной единственной строчки.

Говоря о переводе Заходера, должен сказать, что у него некоторые места получились даже юморней, чем у Кэролла. Так, Алиса, когда начала быстро расти после очередного укуса пироженого с надписью “Съешь меня”, представляет, как теперь она, такая не в меру длинная, будет общаться со своими ногами. Бедная девочка пробует представить, как она на Рождество посылает новую пару туфель своим ногам с надписью на коробке: Alice’s Right Foot, Esq. The Carpet, with Alice’s love (Правой ноге Алисы, Ковер, с любовью). У Заходера все как-то поживей: “Алнсин дом, ул. Ковровая дорожка (с доставкой на пол), Госпоже Правой ноге в собственные руки”.

Интересно и то, как Заходер подошел еще к одному моменту. Алиса проверяет сама себя на предмет географии, чтобы определить, не превратилась ли она в кого-нибудь из подруг. В английском варианте Алиса говорит: “London is the capital of France, and Rome is the capital of Yorkshire (Лондон — столица Франции, а Рим — столица Йоркшира)…” Здесь Борис Заходер проявил творчество и перевел так, чтобы смешно было русскоязычному читателю: “Лондон — это столица Парижа, а Париж — это столица Рима…” Как, собственно, правильно сделал, что изменил имена подружек Алисы с Гертруды и Флоренс па Ада и Мэгги. Вторые варианты имен как-то лучше звучат на русском языке. Стишок про Нильского крокодила, который должно быть каждый ребенок в Англии знает (или знал), Заходер также вообще отбросил и вместо него вставил попятный каждому русскому, молдованину, эстонцу и казаху стих “Дети, в школу собирайтесь”. Это все вместе взятое и есть талантливый художественный перевод.






 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх