X

ПЕРВЫЕ ИССЛЕДОВАТЕЛИ смешивали Флориду и Ньюфаунленд. Но в более ранние времена путаницы было еще больше. Она происходит от простодушия. Очень древние исследователи считали, что вся земля на западе представляет собой одну страну, называемую Индией; осознание существования там других стран, кроме Индии, приходит очень медленно. Я сейчас не думаю о вещах, попадающих на эту землю из какого-то особенного иного мира. Таковы были мои представления, когда я приступил к собиранию наших (фактов. Или, что стало уже общим местом при наблюдениях, всякое мышление начинается с иллюзии гомогенности (однородности). Это один из фактов, установленных Спенсером: мы видим гомогенность во всех вещах — либо удаленных, либо мало известных. Продвижение от относительно гомогенного к относительно гетерогенному (неоднородному) есть сущность спенсеровской философии — подобно всему остальному, так называемому: не то, чтобы это действительно было открытие Спенсера — оно было заимствовано от фон Бэра, который в свою очередь был связан постепенными переходами с предшествующей ему научной спекуляцией. Мы лично считаем, что все вещи действуют для того, чтобы продвинуться к гомогенному, или стараются локализовать Гомогенность. Гомогенность есть аспект Всеобщего, в котором она есть состояние, которое не переходит постепенно во чтонибудь другое. Мы рассматриваем гомогенность как аспект позитивности, но полагаем, что бесконечные разочарования от неудачных попыток достигнуть позитивности проявляются в бесконечной гетерогенности; так что, хотя вещи стараются локализовать гомогенность, они кончают в гетерогенности, столь великой, что она достигает бесконечного рассеяния, или неразличимости.

Таким образом, все концепции представляют собой мелкие попытки достигнуть позитивности, но им скоро приходится делать уступки компромиссу, модификации, отмене, постепенным переходам в неразличимость — если только в мировой истории не появлялись бы супердогматики, которые, хотя бы только на бесконечно малый отрезок времени, смогли выстоять против гетерогенности, или модификации, или сомнения, или «прислушивания к разуму», или потери личности, в этом случае — мгновенное вознесение в небо, или к Позитивному Абсолюту.

Странно, что Спенсер так никогда и не понял, что «гомогенность», «интеграция», и «определенность» —это все слова, обозначающие одно и то же состояние, или состояние, которое мы называем «позитивностью». Мы называем его ошибкой то, что он рассматривал «гомогенность» как нечто отрицательное.

Я начал с представления о некоем ином мире, из которого на эту землю падали разные предметы и вещества и который в какой-то степени имел или имеет опекунскую заинтересованность в этой земле. Этот иной мир пытается наладить общение с этой землей, исследуя ряд фактов, которые нагромоздятся у нас позже, приходили к выводу, что другой мир в течение столетий общался с какой-то сектой, может быть, или тайным обществом, или с какими-то эзотерическими обществами из числа обитателей этой земли.

Я теряю очень много гипнотической силы из-за того, что не могу сконцентрировать свое внимание на каком-нибудь одном ином мире.

Как я уже отметил раньше, я умный, в противоположность ортодоксам. У меня нет аристократического пренебрежения нью-йоркского куратора или эскимосского шамана.

Мне приходится рассеиваться, принимая множество других миров: некоторые из них размером с луну; по крайней мере один из них — огромная вещь — мы коснемся его позже. Обширные атмосферные воздушные области, по отношению к которым такие слова, как «миры» или «планеты» кажутся неприменимыми. И искусственные сооружения, которые я называю «суперконструкциями»: одна из них имеет размеры с Бруклин — это я могу сказать сразу же. А одна или несколько из них представляют собой колесообразные предметы площадью в несколько добрых миль.

Я думаю, что раньше в этой книге, перед тем, как мы настолько либерализовались, что раскрыли свои объятия всему, что соглашается, ваше возмущение, или расстройство пищеварения выразилось бы в мнении, что если бы это было так, то астрономы увидели бы эти другие миры, и области, и обширные геометрические конструкции. У вас было бы это представление: вы бы здесь остановились.

Но попытка остановиться — это все равно, что сказать «хватит» ненасытному. В космической пунктуации нет точек: иллюзия существования точек есть результат неотчетливого видения запятых и точек с запятыми.

Мы не можем остановиться на допущении, что если бы такие явления существовали, то астрономы их увидели бы. На основании нашего опыта с замалчиванием и пренебрежением мы подозреваем, еще до того как мы углубимся в этот предмет, что астрономы видели их; что отдельные ученые и другие опытные наблюдатели видели их много раз…

Что именно Система исключила факты о них. Что касается закона тяготения и астрономических формул, то помните, что эти формулы работали во времена Лапласа так же хорошо, как они работают сейчас. Но есть сотни планетных тел, которые известны сейчас, но в те времена не были известны. Поэтому еще несколько сот миров помимо нашего не составляют разницы. Лаплас знал о существовании только тридцати тел в нашей солнечной системе; сейчас мы уже знаем о шестистах…

Что для теолога открытия в геологии и биологии? Его формулы по-прежнему работают, как и всегда. Если закон тяготения мог бы быть сформулирован как реальное высказывание, он мог бы оказать нам реальное сопротивление. Но нам говорят только, что тяготение есть тяготение. Конечно, для интермедиатиста ничто не может быть определено с помощью себя самого — но даже ортодокс, в том, что мне кажется внутренними предчувствиями реальности, не опирающимися на опыт, согласится, что определение какойнибудь с помощью ее самой не есть истинное определение. Говорят, что тяжесть означает притяжение всех предметов друг к другу пропорционально их массе и обратно пропорционально квадратному корню расстояния между ними. Масса здесь должна означать взаимное притяжение, удерживающее вместе предельно малые частицы. В таком случае, пока эти частицы не будут открыты, только один компонент этого выражения сохранится, что будет означать, что масса —это притяжение. Но расстояние —это только мера массы, если только ни придерживаться идеи об абсолютном вакууме между планетами, позиция, против которой мы могли бы привести множество фактов.

Но не существует никакого способа показать, что гравитация есть нечто, иное, чем притяжение. Так что нет ничего, что могло бы оказать нам сопротивление, за исключением такого признака, как утверждение, что гравитация есть гравитация всех гравитаций пропорционально гравитации и обратно пропорционально квадратному корню из гравитации. В квазисуществовании ничего более разумного нельзя сказать ни о каком так называемом субъекте — хотя, вероятно, существуют и более разумные приближения к предельной разумности.

Тем не менее, у нас как будто есть ощущение, что в лице Системы мы имеем здесь что-то вроде сопротивления. Во всяком случае, мы чувствовали это раньше: я думаю, что доктора грэи и профессора хитчкоки модифицировали нашу доверчивость по отношению к неразличимости. Что касается совершенства или законченности этой Системы, которая квазипротивостоит нам, и непогрешимости ее математики, словно может быть реальная математика в том модусе мнимости, где дважды два не четыре, то нам снова и снова говорят об их оправдании в открытии Нептуна.

Я боюсь, что курс, который мы взяли, окажется подобным всякому другому развитию. Начали мы смиренно, признав, что находимся в числе проклятых… Но наши брови…

Всего лишь легкое движение ими, или одной из них, всякий раз, когда мы слышим о «триумфальном открытии Нептуна» — этом «монументальном достижении теоретической астрономии», как называют его учебники. Вся беда в том, что мы посмотрели вверх. Учебники опускают следующее: Что вместо орбиты Нептуна, согласующейся с расчетами Адамса и Леверье, она оказалась столь отличной, что Леверье сказал, что это не та планета, которую он вычислил.

Позже сочли наилучшим ничего больше не говорить об этом предмете. Учебники опускают следующее: В 1846 году все, кто мог отличить синус от косинуса, вышли на улицу, вычисляя синусы и косинусы для планеты, находящейся за Ураном.

Двое из них оказались правы.

Для некоторых умов, даже после того, как сам Леверье отверг Нептун, слово «угадал» встретило бы возражения, — но, согласно профессору Пирсу из Гарварда, вычисления Адамса и Леверье столь же хорошо соответствовали положениям, на много градусов отстоящим от положения Нептуна.

Или что о демонстрации профессором Пирсом того, что открытие Нептуна было только «счастливой случайностью» , смотрите Proceedings of the American Academy of Science, 1,65.

Список литературы можно найти в книге Лоуэлла «Эволюция мирово (Lowell. Evolution of Worlds).

Или кометы: еще одно туманное сопротивление нашим взглядам. Что касается затмений, то у меня есть заметки о нескольких затмениях, которые произошли в предназначенное им время, хотя расхождение во времени измеряется всего лишь в секундах — и одна восхитительная пропащая душа, глубоко прогребенная, но зато погребенная в ультрареспектабельных отчетах королевского Астрономического общества, об одном затмении, которое вообще не состоялось. Эта восхитительная, ультрасубсидируемая вещь, обреченная на вечные муки, слишком хороша и злонамеренна, чтобы отделаться от нее беглым упоминанием: этот факт мы рассмотрим позже.

На протяжении всей истории астрономии из-за каждой кометы, вернувшейся в предсказанное время, хотя, в сущности, нет ничего более трудного для понимания, чем ваше предсказание о периодическом появлении почтальона по утрам, поднимался шум на весь мир.

Именно так верующие создают репутации гадалок. Кометы, которые не возвратились, исключены из каталогов или объяснены. Или возьмем комету Энке. Она каждый раз возвращалась с опозданием. Но астрономы объяснили это. Будьте абсолютно уверены в этом: они объяснили. Они все это проработали, сформулировали и «доказали», почему эта комета возвращается все позже и позже, и тут эта проклятая штуковина начала возвращаться все скорее и скорее.

Комета Галлея

«Астрономия — совершенная наука, как мы, астрономы, любим называть ее» (Якоби).

А я думаю, что если в реальном существовании какойнибудь астроном не мог бы отличить одну долготу от другой, его бы отослали обратно в это наше чистилище и держали бы здесь, пока он не станет соответствовать этому простому требованию.

Галлей был послан к мысу Доброй Надежды для определения его долготы. Он получил ее значение с ошибкой в несколько градусов. Он придал благородному римскому выступу Африки курносость, которая составила бы предмет гордости для любого кафра.

Мы постоянно слышим о комете Галлея. Она вернулась, может быть. Но если мы посмотрим на это дело в современных отчетах, мы ничего не узнаем, например, — о Леонидах. Теми же методами, с помощью которых было предсказано возвращение кометы Галлея, было предсказано возвращение Леонид. Ноябрь 1898 года — никаких Леонид. Это было объяснено: они претерпели возмущение. Они должны были появиться в ноябре 1899 года. Ноябрь 1899 года, ноябрь 1900 года — никаких Леонид. Мое мнение об астрономической точности: Любой прослывет метким стрелком, если бы учитывались только его попадания.

Что касается кометы Галлея 1910 года — сейчас все клянутся, что видели ее. Галлею самому пришлось нарушить клятву: в противном случай он был бы обвинен в отсутствии интереса к великим и вдохновляющим вещам, на которые он никогда не обращал внимания. Примите во внимание:

Никогда не было такого момента, когда бы в небе не было какой-нибудъ кометы. Фактически не бывает года, когда не открывалось бы несколько комет, настолько они многочисленны. Светящиеся блохи на обширной черной псине — в общественном сознании нет понимания степени заблошенности этой солнечной системы.

Если у кометы оказывается не та орбита, которую предсказали астрономы, значит она была возмущена. Если она, как комета Галлея, опоздала, даже на целый год — возмущена. Когда поезд опаздывает на один час, у нас складывается неважное мнение о точности предсказания по расписанию. Когда комета опаздывает на год, все, чего мы просим, это объяснения. Мы слышим о напыщенности и высокомерии астрономов. Я лично не считаю, что они обманывают нас, — они мстят нам. Для многих из нас священники больше не выполняют функцию установления для нас кажущейся связи и согласия с Совершенством, Непогрешимостью — Позитивным Абсолютом. Астрономы выступили вперед, чтобы заполнить вакансию — квазифантомностью — но, на наш взгляд, с большим приближением к субстанциальности, чем те слабаки, которые им предшествовали. Я лично должен отметить, что все, что мы называем прогрессом, есть не столько реакция на «стимул», сколько реакция на пробел, или, если вы хотите, чтобы что-нибудь выросло на участке, выкапывайте все остальное на этом участке. Поэтому мне приходится принять, что позитивные уверения астрономов нужны нам, а грубые просчеты, увертки и переодевания астрономов никто никогда не стал бы терпеть. При таких опозданиях, какие им разрешается делать, они не могли допустить слишком уж катастрофическую ошибку. Предположим, что комета, называемая Галлеевой, не появилась…

В начале 1910 года появилась гораздо более солидная комета, чем то анемичное светящееся пятно, которое, как говорили нам, есть комета Галлея. Она была столь яркой, что ее можно было видеть днем. Астрономы были бы спасены в любом случае. Если бы эта предсказанная комета не имела предсказанной орбиты, объяснение было бы наготове — возмущение. Если вы собираетесь отправиться на Кони Айленд, и предсказываете, что там на берегу есть особого вида галька, я не представляю, как вы сможете опозорить себя, если какая-нибудь другая галька подойдет так же хорошо, потому что слабое пятнышко, которое, как говорят, увидели в 1910 году, не больше согласуется с сенсационными описаниями астрономов, сделанными заранее, чем бледная галька с кирпично-красным валуном.

Я предсказываю, что в следующую среду высокий китаец в вечернем костюме пересечет Бродвей у 42 улицы в 9 часов вечера. Его там не окажется, но некий туберкулезный японец в морской униформе действительно пересечет Бродвей в полдень у 35 улицы. Ну, японец — это китаец, претерпевший возмущение, а одежда — это одежда.

Я помню ужасающие предсказания, сделанные честными и доверчивыми астрономами, которые, должно быть, сами оказались под гипнозом, иначе они не смогли бы загипнотизировать всех нас в 1909 году. Были составлены завещания. Опасались, что человечество может быть сметено с этой планеты. В квазисуществовании, по существу ирландском, казалось, были все основания составить завещание. Менее возбудимые из нас действительно ожидали по крайней мере какогонибудь неплохого фейерверка.

Я должен отметить, что говорили, что в Нью-Йорке в небе видели свет.

Было почти так же страшно, как чирканье спичкой по седалищной части чьих-то брюк на расстоянии полумили. Это было не вовремя.

Впрочем, я слышал, что слабая туманность, которую я сам не видел, даже когда смотрел, она появилась через несколько дней после предсказанного времени.

Мы вели себя, как множество загипнотизированных дебилов: нам сказали смотреть в небо, мы и смотрели, как свора легавых собак, загипнотизированных куропаткой.

Эффект

Сейчас почти каждый клянется, что видел комету Галлея и что это было славное зрелище.

Здесь следует отметить интересное обстоятельство, а именно, может показаться, что мы стараемся дискредитировать астрономов, потому что они выступают против нас, но мне так не кажется. Мы будем в касте браминов в баптистском аду. Почти все наши факты в нескольких колоннах этой процессии являются наблюдениями астрономов и лишь немногие из них были астрономами-любителями. Противостоит нам Система. Именно система подавляет астрономов. Я думаю, нам жаль астрономов в их плену. Наша позиция лишена злобности — в позитивном смысле, она даже рыцарская в какой-то мере. Несчастные астрономы выглядывают из своих высоких башен, в которых они томятся в заключении, а мы только показываемся на горизонте.

Но, как я сказал, наши факты не относятся к какому-то особому другому миру. Я хочу сказать, что ситуация очень напоминает дикаря на океанском острове, который в своих раздумьях смутно думал не о какой-то конкретной иной стране, а о комплексах материков и связанных с ними феноменах — городах, фабриках в городах, средствах общения…

И вот, все другие дикари знают о нескольких кораблях, которые совершают регулярные плавания по маршрутам, проходящим мимо острова с правильной периодичностью. И их умы будут следовать тенденции, выражающей всеобщую тенденцию к достижению позитивизма, или Целостности, или убеждения, что эти немногие регулярно появляющиеся корабли составляют все. А теперь я представляю себе какого-то особого дикаря, который подозревает, что дело обстоит иначе, — потому что он очень отсталый, лишен воображения и нечувствителен к прекрасным идеалам других: не занят, как другие, благоговейными поклонами перед внушительными деревянными чурбанами; бесчестно тратя время на свои размышления в то время, как другие патриотично охотились за ведьмами. Поэтому другие, более высокоразвитые и более благородные дикари знали о регулярно появляющихся кораблях: знали, когда ожидать их, разработали все периодичности их появления; знали точно, когда должны пройти корабли, и когда они должны затмевать друг друга, объясняя, что все капризы их появления обусловлены атмосферными условиями. Они достигли больших успехов в объяснении. Вы не сможете прочитать ни одной книги о дикарях, не обратив внимания на то, какими непоколебимыми мастерами объяснений они являются.

Они бы сказали, что весь этот механизм основывался на взаимном притяжении кораблей, закон которого выведен из наблюдений над падением обезьяны с пальмы, или, если не это, то значит дьяволы толкают эти корабли, — что-нибудь в этом роде.

Штормы

Обломки, не из этих судов, выброшенные волнами. Я нахожусь в состоянии ума дикаря, который нашел на берегу, вымытому после шторма, плавучие обломки пианино или весло, вырезанное руками, более грубыми, чем его руки; что-то легкое и летнее из Индии, и меховая шуба из России. Вся наука, хотя и приближающаяся все шире и шире, есть попытка понять Индию с помощью понятий одного океанского острова, и России в понятиях так понятой Индии. Хотя я и стараюсь думать о России и Индии в понятиях мирового охвата, я не могу считать, что это, или универсализация локального, есть космическая цель.

Самый высокий идеалист есть позитивист, который пытается локализовать всеобщее и действует в согласии с космической целью: супердогматик в липе местного дикаря, который может прийти к выводу, без тени сомнения, что выброшенное на берег пианино есть ствол пальмового дерева, обгрызенный акулами, которые оставили на нем следы своих зубов. Поэтому мы опасаемся за доктора Грея, поскольку он не посвятил всю свою жизнь защите этой единственной позиции, согласно которой, оставляя в стороне вопрос о том, возможно это или постижимо, тысячи рыб были выброшены из одного ведра.

Поэтому, к несчастью для меня самого, если бы спасение было желанно, я бы смотрел под широким углом, но аморфно, неопределенно и гетерогенно. Если я скажу, что представляю себе яркий иной мир, который сейчас тайно общается с какими-нибудь эзотерическими обитателями этой земли, то я скажу, что представляю еще и другие миры, которые пытаются установить связь со всеми обитателями этой земли. Я согласую мои представления с фактами, которые нахожу.

Предполагается, что это правильно, логично и научно, но это не способ приблизиться к форме, системе, организации. Затем я думаю, что представляю себе другие миры и обширные сооружения, которые проходят мимо нас, на расстоянии всего нескольких миль без малейшего желания пообщаться, совершенно так же, как грузовое судно, не работающее на определенных рейсах, проходит мимо многих островов, не отличая один от другого. Затем я думаю, что у меня есть факты об обширной конструкции, которая часто подходила к этой земле, погружалась в океан, оставалась в его глубинах некоторое время и затем удалялась прочь… Зачем? Я не уверен абсолютно.

Как мог бы эскимос объяснить корабль, высылающий на берег партию для добычи угля, который в изобилии встречается на некоторых арктических берегах, хотя туземцам и незнакомо его применение, а затем уплывающий прочь, не проявив никакого интереса к туземцам?

Большая трудность попытаться понять обширные конструкции, которые не проявляют к нам никакого интереса:

Представление, что мы должны быть интересны. Я допускаю, что хотя обычно нас избегают, вероятно по моральным основаниям, иногда эту землю посещают какие-то исследователи.

Я думаю, что мысль о том, что в пределах того, что мы называем историческим периодом, в Китае побывали внеземные посетители, покажется нелепой только с обычной точки зрения, когда мы придем к этому факту.

Я допускаю, что некоторые из этих других миров имеют условия жизни, очень похожие на наши. Я думаю о других, которые очень отличаются от нашего, так что посетители из них не могли бы жить здесь без искусственных приспособлений.

Как некоторые из них могли бы дышать в нашей разреженной атмосфере, если они прибыли из студенистой атмосферы…

Маски

Маски, найденные в древних отложениях. Большей частью они изготовлены из камня, и говорят, что они представляют собой церемониальные регалии дикарей…

Но маска была найдена и в округе Салливэн, штат Миссури, и 1879 году (American Antiquarian, 3, 336). Она была изготовлена из железа и серебра.









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх