• Штурм «Норд-Оста»
  • Беслан
  • Угроза терроризма и ответ Кремля
  • Ликвидации
  • Убийства
  • Разведка ФСБ
  • Хакеры-патриоты
  • ЧАСТЬ II

    БОРЬБА С ТЕРРОРИЗМОМ

    Штурм «Норд-Оста»

    В сентябре 2002-го несколько групп чеченцев по три-четыре человека начали на автобусах прибывать в Москву из Махачкалы и Хасавюрта (Дагестан). Эти маршруты из года в год используют торговцы из северокавказских республик. Кроме того, автобус идет быстрее поезда и билет на него можно купить без предъявления документов.

    Большая часть террористов прибыла 16 сентября, оставшиеся — чуть позже, 19-го.[204] Одновременно в столицу был отправлен грузовик со взрывчаткой, спрятанной под ящиками с яблоками, и еще один — с тремя взрывными устройствами, замаскированными под баллоны тормозной системы КамАЗа.

    Несколько недель чеченцы жили в трех съемных квартирах на окраине Москвы. Взрывчатку тщательно спрятали в гаражах, расположенных в разных районах. Из 52 человек, готовивших захват заложников, большинство были мужчины 20-ти с небольшим лет. Женщинам приказали сидеть на съемных квартирах и ждать распоряжений, а мужчины под видом строительных рабочих нанялись в театральный центр на Дубровке, где раньше располагался Дом культуры завода «Московский подшипник». Огромное здание — Мельникова, 7 — к тому времени было поделено между самыми разными предприятиями.

    Зал и прилегающие к нему помещения театрального центра были арендованы ОАО «Линк» — продюсерской компанией, в октябре 2001 года выпустившей первый русский мюзикл бродвейского типа — «Норд-Ост». Шоу имело грандиозный успех. Другую часть здания занимал Институт самовосстановления человека и гей-клуб, который посещали депутаты парламента, известные бизнесмены и политики.

    В лучшие времена в клубе бывало по 1500 человек за ночь, но с мая 2002 года он находился на ремонте. Чеченцы нанялись рабочими на последней стадии работ. Мало кто обращал внимание, чем они занимались на объекте. Дверь между гей-клубом и театром никогда не закрывалась.

    19 октября 2002 года взорвалась «Таврия», припаркованная у ресторана «Макдональдс» на улице Покрышкина. Погиб один человек, восемь были ранены. Второй автомобиль, начиненный взрывчаткой, ждал своего часа около Концертного зала им. Чайковского, однако эту машину террористам взорвать не удалось. Тактику отвлекающих ударов террористы позднее применяли много раз, например, в 2004 году захвату школы в Беслане предшествовал подрыв террористки-смертницы в Москве у станции метро «Рижская» и взрыв двух самолетов в воздухе. Но в октябре 2002-го ФСБ впервые столкнулась с подобной практикой.

    В среду 23 октября в 20:45, когда первое действие мюзикла «Норд-Ост» подходило к концу, к главному входу театрального центра подъехало три микроавтобуса: «форд-транзит», «фольксваген-каравелла» и «додж». Через несколько секунд большая группа чеченцев с автоматами Калашникова и пистолетами ворвалась в театр, на бегу стреляя в воздух. Некоторые члены отряда были уже внутри — они пришли на спектакль, просто купив билеты.

    В группу, захватившую театральный центр, входил 41 человек — недостаточно для того, чтобы удерживать все громадное здание. Поэтому террористы решили взять под контроль только зал и примыкающие к нему помещения, что составляло около 40 % общей площади.

    В заложниках оказалось 920 человек, в том числе 67 иностранцев. Террористы немедленно приказали всем звонить родственникам и просить их организовать демонстрацию против войны в Чечне. Среди заложников были журналисты и сотрудники правоохранительных органов — они быстро связались с новостными агентствами и спецслужбами. Как только чеченцы поняли, что властям известно о происходящем в театре, они велели заложникам сдать мобильные телефоны, однако многие оставили мобильники при себе.

    В это самое время руководство ФСБ праздновало на Лубянке успехи волейбольной команды «Динамо». Им пришлось прервать веселье и прибыть на Дубровку, где произошел один из самых серьезных терактов в России за десятилетие.

    В самом начале власти не имели представления, ни сколько террористов находится в театральном центре, ни о том, насколько хорошо они вооружены. (Как выяснилось позднее, среди 41 участника нападения было 19 женщин; при себе у боевиков было 17 автоматов Калашникова и 20 пистолетов.)

    Террористы принесли с собой десятки взрывных устройств: 21 пояс шахида и две большие бомбы, которых с лихвой хватило бы на то, чтобы уничтожить и сам театр, и всех, кто в нем был. У них было несколько недель, чтобы принести компоненты взрывных устройств и собрать их в подсобках гей-клуба.

    В первый же день лидером захватчиков объявил себя 22-летний чеченец Мовсар Бараев, племянник известного чеченского командира Арби Бараева, убитого в 2001 году. (Настоящее имя террориста было Мовсар Саламов, фамилию Бараев он взял после гибели дяди.) Поэтому сначала захват «Норд-Оста» выглядел как акт личной мести.

    У Бараева было двое помощников: 29-летний Руслан Эльмурзаев, опытный чеченский боевик, племянник известных полевых командиров братьев Ахмадовых, и некий «Ясир Ассириец» (его настоящее имя так и не было установлено). На самом деле истинным руководителем операции оказался Эльмурзаев. Среди женщин главной была Есира Виталиева, 42-летняя чеченка, бывшая повариха легендарного чеченского полевого командира Шамиля Басаева.

    За три дня чеченцы сделали несколько сотен звонков за границу, что породило слухи о том, что ими руководят из-за рубежа. Тем не менее сам Бараев заявил, что подчиняется Шамилю Басаеву, который через неделю после штурма взял на себя ответственность за разработку всей операции.[205]

    Террористы на Дубровке действовали примерно по той же схеме, что и Басаев во время захвата заложников в городской больнице в Буденновске в 1995 году.[206] Первым делом Мовсар Бараев стал угрожать властям убийством заложников, одновременно пытаясь воздействовать на общественное мнение. Террористы пустили нескольких человек в захваченное здание.

    Помимо журналистов — Марка Франкетти из газеты The Sunday Times, съемочной группы НТВ и Анны Политковской из «Новой газеты» — в зал пустили врача Леонида Рошаля, депутата Ирину Хакамаду и певца Иосифа Кобзона.[207]

    По приказу террористов их заявления озвучивала врач Марина Школьникова, оказавшаяся среди заложников, которая несколько раз выходила к журналистам, передавала требования террористов и возвращалась обратно в зал. Через некоторое время террористы стали отпускать заложников — с каждым из посетителей и автономно, после переговоров с оперативным штабом. К концу второго дня было освобождено более 150 человек — в основном дети, женщины и иностранцы.

    В 1995 году Басаев, захватив заложников в больнице Буденновска, сразу же расстрел ял нескольких человек, чтобы показать серьезность своих требований и решимость идти до конца. Во время штурма басаевские боевики не отступили перед атакующими, и штурм перерос в кровопролитный бой террористов со спецназовцами. В конце концов Басаев бежал в Чечню, захватив с собой часть заложников.

    Группе Мовсара Бараева не удалось превратить театр в крепость, как это сделал в больнице Буденновска Шамиль Басаев, когда двести его боевиков расставили заложников у окон в качестве живых щитов.

    Через несколько часов после захвата большая часть здания театрального центра была занята спецназовцами. Единственно возможным выходом для Мовсара Бараева было убедить Кремль, что террористы готовы взорвать театр и погибнуть вместе с заложниками. Чтобы продемонстрировать решимость, Бараев позировал перед телекамерами вместе с женщинами, одетыми как шахидки во все черное, с закрытыми лицами и поясами смертников.

    Первым требованием чеченцев было прекращение войны в течение недели. Они надеялись повторить успех Басаева, захватившего в Буденновске около 1500 заложников и добившегося телефонных переговоров с руководителями государства. Тогда в 1995 году Басаеву удалось добиться от Москвы обещания вывода войск с территории Чечни. Потом российские власти много критиковали за то, что сам премьер-министр участвовал в переговорах и за проведение спецоперации, в результате которой более ста заложников погибли — многие от рук бойцов спецназа — и более четырехсот были ранены. В Чечне окончание Первой чеченской войны считалось заслугой Басаева,[208] Кремль считал Буденновск одним из своих страшных провалов.

    В оперативном штабе с первого дня понимали, что им необходимо во что бы то ни стало избежать развития событий по сценарию Буденновска. Руководить штабом по освобождению заложников Путин назначил замдиректора ФСБ Владимира Проничева и замминистра МВД Владимира Васильева. Кремль дал им карт-бланш как на штурм театра, так и на переговоры с террористами.

    Несколько сотен солдат внутренних войск оцепило здание театра. Тем временем десятки офицеров ФСБ опрашивали людей в зоне театрального центра, пытаясь выявить возможных информаторов, работающих на террористов. «Фильтрационный пункт» ФСБ был устроен в близлежащей школе.

    Единственным подразделением, вступившим в прямое противостояние с террористами, был Центр специального назначения ФСБ, возглавляемый генералом Александром Тихоновым. В состав Центра входит три подразделения: антитеррористическая группа «Альфа» (или Управление «А»), группа «Вымпел» (Управление «В») и Служба (позднее Управление) специальных операций — небольшой элитный отряд ФСБ, занимающийся задержанием особо опасных преступников.[209] Подготовку к проведению операций по освобождению заложников прошли только бойцы управлений «А» и «В».

    По традиции в управлениях «А» и «В» служат офицеры. В 2002 году Управление «А» состояло из четырех оперативно-боевых отделов, Управление «В» — из пяти. Во время спецопераций каждый из этих отделов, насчитывающих по 30 бойцов, становится штурмовой группой. В тот момент, когда произошел захват театрального центра на Дубровке, два таких отряда были дислоцированы в Чечне, один оставался в резерве. Центр спецназначения использовал в операции имеющиеся в его распоряжении группы: три от Управления «А» и три — Управления «В». Одной из штурмовых групп «Вымпела» командовал полковник Сергей Шаврин.

    Высокого роста, сдержанный, худощавый, с тихим голосом 37-летний Шаврин не был похож на типичного офицера ФСБ. В Центр спецназначения он пришел в 1980-е годы из пограничных войск. Будучи формально подразделением КГБ, пограничные войска всегда старались по возможности дистанцироваться от Лубянки, считая себя скорее солдатами, нежели оперативниками. Шаврин был заслуженным офицером, заместителем командира одного из отделов «Вымпела».

    Во времена «холодной войны» офицеров группы «Вымпел» тренировали для проведения операций за рубежом, они изучали иностранные языки, выезжали в зарубежные командировки, в том числе в Латинскую Америку и Европу. Кроме того, они должны были проникать на самые охраняемые стратегические объекты (например, атомные электростанции), чтобы выявлять недостатки в системе безопасности. В большинстве случаев они выполняли поставленные задачи. Как правило, офицеры «Вымпела» свысока относились к своим коллегам, служащим в контрразведке. В 1990-е «Вымпел» пережил непростые времена. Во время жесткого противостояния Ельцина с парламентом в октябре 1993-го офицеры «Вымпела» отказались выполнять приказ о штурме Белого Дома. Платой за неповиновение стал перевод «Вымпела» в подчинение МВД на два года. Из 200 офицеров перешли в другое ведомство только 50, остальные просто уволились. В 1995 году оставшийся личный состав подразделения был возвращен в ФСБ.[210] Шаврин не ушел из «Вымпела» и отправился в Чечню. К моменту захвата заложников на Дубровке Шаврин 14 раз отправлялся в командировки в мятежную республику, а в 1996 году получил звание Героя России — после того как без потерь вывел свое подразделение из окружения во время штурма Грозного.

    Но в тот день Шаврин, стоя под мокрым снегом около театра на Дубровке, не был уверен, что сумеет уберечь свою группу от потерь. «Все осознавали, что мог быть такой вариант: террористы пустят спецназ в зал, а потом кто-то снаружи с помощью радиосигнала подорвет зал. Тогда был бы конец», — сказал Шаврин позднее Солдатову.[211]

    Спецназу приказали убить всех террористов. Шаврин вспоминает: «Приказ на проведение штурма был подписан до начала штурма.[212] Но зная, что здание заминировано, что взрывчатки хватило бы, чтобы сравнять все с землей, а система минирования такова, что были дублирующие системы, один террорист из оставшихся в живых мог привести все это в действие. Поэтому пытаться кого-то захватить — это могло привести к трагическим событиям. Кто-нибудь успел бы привести в действие взрывное устройство, и мы бы вообще никого не спасли».

    Вечером пятницы 25 октября около 23:00 авторы книги зашли в здание школы, где родственники ожидали развития событий.[213] На стене висели списки, из которых следовало, что установлены фамилии 698 заложников, со временем эта цифра возросла до 920. Примерно в 2:00 26 октября нашему другу позвонила одна из заложниц — журналистка газеты «Московская правда». Она сообщила: террористы объявили, что начнут расстреливать заложников в шесть утра.

    Чтобы подобраться как можно ближе к зданию театрального центра, мы с двумя коллегами вошли в подъезд соседнего дома, где нам повезло и прекрасная женщина, понимающая важность работы журналистов, впустила нас в свою квартиру.

    Поскольку дом находился справа от входа в театральный центр, на углу улицы Мельникова и 1-й Дубровской, из окон верхних этажей отлично просматривались ДК и площадь перед ним. У нас был с собой бинокль и два фотоаппарата. Никаких особых изменений в дислокации техники и сил по сравнению с первой ночью, когда террористы потребовали отвести подразделения внутренних войск из зоны захвата, мы не заметили. Прямо перед входом стояли два микроавтобуса — красный и белый, на которых приехали террористы. Правда, габаритные огни, горевшие первую ночь, уже погасли: сел аккумулятор. Покидая микроавтобусы, террористы оставили двигатели включенными, а это могло значить, что они заминированы. Предпринятая во вторую ночь попытка двух бойцов внутренних войск выключить зажигание закончилась плохо: один из них был ранен снайпером-террористом, наблюдавшим за происходящим из окна театрального центра.

    В ночь на 26 октября события стали развиваться стремительно. Чтобы дать более четкую картину происходящего, не подретушированную деталями, всплывшими позднее, мы воспроизводим часть нашего репортажа с места событий:

    3—4 часа ночи. На площади, освещенной прожекторами, стоит тишина.

    5:00 Неожиданно гаснут прожекторы, освещавшие вход в ДК. Признак недобрый: днем раньше террористы заявляли, что, если перед зданием погасят свет, они начнут расстреливать заложников.

    5:35 Раздается выстрел из гранатомета и вслед за ним оглушительный звон бьющегося стекла. Слышатся очереди со стороны завода, расположенного напротив служебных входов в ДК, примерно в 200 метрах, заработал пулемет.

    6:05 По радио передают: представители оперативного штаба заявляют, что получен звонок от заложника. Заложник сообщил: терпение террористов кончилось, они начинают расстреливать людей. По официальной версии, вся стрельба — дело рук террористов. Но у нас не остается никаких сомнений: начался штурм, причем по инициативе наших сил. На некоторое время устанавливается затишье, из окна видно, что идет перегруппировка спецназа. На площадку перед главным входом въезжает джип синего цвета, у него погашены огни и работает двигатель. На мосту слева от здания появляются четыре бойца в полном вооружении. Судя по форме, это «Витязь» (подразделение спецназначения внутренних войск).

    6:35 Через площадь к зданию бежит группа бойцов внутренних войск — человек шесть-восемь. Подлетают к главному входу и начинают ногами и прикладами крушить стекла. Тем временем на площадь съезжается техника, в том числе и машины «скорой». Буквально через минуту подъезжает бронетранспортер, стоявший на углу 1-й Дубровской и Мельникова, и останавливается метрах в 120 от входа в ДК. Раздались два взрыва внутри здания. В ответ шарахнул пулемет с бронетранспортера. Видим, как спецназовцы с главного входа выводят двух женщин. Вдруг изнутри здание освещает мощная вспышка света, раздаются автоматные очереди. Десяток спецназовцев залегли на траве справа от здания. Другая группа бойцов синхронно располагается с левой стороны площадки перед ДК. Примерно в это же время раздаются два взрыва внутри здания с белым отсветом — похоже на разрывы гранат. После этого группы, рассредоточенные по стоянке, бегут к главному входу через площадь.

    6:40 Три взрыва подряд с красным отсветом внутри здания и ответные очереди.

    6:45 Небольшой отряд спецназовцев с мощным фонарем направляется по холлу первого этажа к тому крылу здания, где библиотека.

    6:47 Изнутри начинают в трех местах бить стекла и прорезать плакат с огромной надписью «Норд-Ост», закрывавший стеклянные стены фойе второго этажа.

    6:50 Из главного входа кого-то выволокли. Через несколько секунд мы видим двух бойцов, которые тащат молодого человека в сером свитере. Кто это: переодевшийся террорист, заложник или журналист — нам неясно.

    7:00 Распахиваются двери главного входа. Три джипа «Дефендер» отряда МЧС «Центроспас» подъезжают к зданию. Пустые автобусы двинулись по улице Мельникова прямо под нашими окнами. Около главного входа уже десятки людей, отовсюду крики «давай-давай». Из здания буквально выползает заложница, кого-то вытаскивают на полусогнутых ногах. Выносят тело, еще одно.

    7:03 Под звуки выстрелов выводят группу людей. Выносят девушку. Затем — несколько тел.

    7:06 Тела продолжают выносить уже не только спецназовцы, но и спасатели в белых касках. Их складывают в ряд прямо перед главным входом — там их уже больше 20. По одежде видно, что это в основном женщины, скорее девушки. Слава богу, вывели кого-то живого. Несколько «скорых» с ранеными покидают площадь. На площадке справа останавливаются четыре автобуса, их отчетливо видно из нашего окна. Тем временем слева от главного входа продолжают сбрасывать тела, их уже десятки, и вереница трупов стремительно увеличивается. Еще несколько минут — и они занимают все пространство; все ступеньки слева пестрят разноцветными нарядами, в которые были одеты заложники. Всего лишь три дня назад эти женщины наряжались, собираясь в театр. Места все равно не хватает, и тела уже бросают друг на друга.

    Мы не знаем, осталась ли хоть какая-то надежда, что хоть кто-то из этих людей жив. Судя по всему, нет.

    С площадки перед входом отъезжает первый автобус с освобожденными заложниками. Вид у людей странный — они либо спят, либо находятся без сознания. Через несколько минут из здания выносят какие-то тряпки (может быть, скатерти или шторы) и начинают набрасывать на тела.

    Вереница мертвых тел перед главным входом все удлиняется. Отходит еще один автобус.

    Тем временем по телевизору сообщают, что какой-то член оперативного штаба объявил об окончании штурма: заложники освобождены, террористы убиты. О жертвах — ни слова. Пока звучит это сообщение, из здания выносят еще два тела.

    7:43—7:50 Еще два автобуса с заложниками покидают площадь. У заложников — синие лица и открытые рты.

    7:50 Перед входом выстраивают заградительную цепь, закрывая обзор.

    8:00 Васильев, один из руководителей оперативного штаба, сообщает, что убиты 36 террористов, в том числе Мовсар Бараев. Он говорит, что штаб был вынужден начать штурм, после того как несколько заложников попытались сбежать сами. Через несколько мгновений после заявления Васильева наш коллега вдруг в ужасе кричит: «Они рассаживают в автобусы трупы! Смотрите сами, они валятся с сидений!» И передает нам бинокль. В этот самый момент по телевизору корреспондент НТВ рассказывает, что видит проходящие перед ним автобусы с заложниками, у них синие лица.

    8:45 Справа от автомобильной стоянки складывают черные мешки с трупами террористов. Подъезжает автобус, в который начинают загружать тела.

    11:00 Погибших продолжают выносить из здания театра на Дубровке. Даже когда мы покидаем квартиру, несколько трупов все еще остаются на ступеньках главного входа.


    С самого начала руководители операции по освобождению заложников готовились к мощному взрыву одной из бомб, установленных в зале. Но при штурме взрыва не произошло. Как только пошел газ, террористки в поясах шахидов, вместо того чтобы взорваться вместе с заложниками, просто закрыли лица платками и легли на пол. Однако у бойцов спецназа был приказ на уничтожение всех террористов, и мы уже никогда не узнаем, почему они не взорвали себя.

    Шаврин рассказывал об этом моменте так: «Когда мы входили в зал, увидели «шахидку», она сидела на стуле. Глаза у нее были открыты, в руках контакты, оставалось их только замкнуть. Почему она этого не сделала — непонятно. Может быть, ждала команды, приказа. Время у нее было»[214]

    На следующий день после штурма стало известно, что спецназ пустил в зал фентанил — применяемое для анестезии наркотическое вещество, которым они надеялись усыпить террористов. Действие этого газа в 300 раз сильнее морфина, тем не менее он действует на человека только через две минуты.[215]

    Фентанил не мог усыпить террористов мгновенно. По словам Шаврина, в оперативном штабе сомневались, что после штурма в живых останется много заложников. Опасаясь взрыва, ФСБ использовала газ, отчаянно пытаясь сделать все возможное, чтобы помочь спецназовцам, — независимо от того, насколько эффективным это могло быть. Оперативный штаб считал ситуацию безнадежной и использовал все доступные методы. Когда взрыва не произошло, штурм посчитали победой — в тот момент командование не задумывалось над последствиями отравления заложников.

    На Дубровке погибло 130 заложников, из них только пять — от рук террористов.[216] Власти утверждали, что фентанил это просто газ, угнетающий дыхание, и число жертв столь велико только потому, что заложники были ослаблены и истощены за три дня захвата. Однако Павел Финогенов рассказал Ирине Бороган, что его погибший на Дубровке 32-летний брат обладал отличным здоровьем: «Игорь служил в ОМОНе и участвовал в учениях, где он проходил зону загазованности без противогаза. Он был в прекрасной форме».[217]

    Никто не думал о том, какие могут быть последствия применения газа. Мобильный госпиталь не развернули, запасов кислорода не хватило, у врачей не оказалось наготове необходимых антидотов для отравленных газом заложников. Вскоре стало ясно, что никто из штурмующих не получил никаких указаний относительно применения фентанила. «На уровне штаба прогнозировалось: будут потери, убитые и раненые, будет стрельба, будет подрыв, будет много человеческих жертв. А тут что произошло? Штурм прошел, взрыва нет, и 800 с лишним человек надо выводить из этого состояния. К этому оказались не готовы, — вспоминал Шаврин. — Ждали подрыв. Думали, что в живых останется меньше 10 %».

    Оперативный штаб просчитался. ФСБ и другие спецслужбы не предполагали, что угроза подрыва здания могла оказаться блефом. Лаборатория ФСБ предоставила газ, но никто не подумал, что потом делать с последствиями его воздействия. Оперативный штаб думал только об одном — не повторить Буденновск. Генералы хотели, чтобы Путину удалось то, что в свое время не получилось у Ельцина. 24 октября, на второй день захвата театра, Михаил Леонтьев, политический обозреватель Первого канала телевидения, считающийся приближенным к Путину, сказал в своей программе: «А смысл происходящего в том, что мы все эти семь с лишним лет платим за Буденновск. За невиданный нигде в мире позор политического соглашения с бандитами и выродками. Когда говорят о цене вопроса и переговорах, давайте посчитаем, сколькими жизнями за эти семь лет мы заплатили за Буденновск и Хасавюрт. И сколькими еще можем заплатить. Мы виноваты — все вместе виноваты, что внушили им мысль, что Буденновск можно повторить».[218]

    После штурма ту же мантру повторил генерал ФСБ, член оперативного штаба Александр Зданович. 26 октября на просьбу журналистов сравнить захваты заложников в Норд-Осте и в Буденновске Зданович ответил: «Первое, что бы я сказал, это: и тогда, и в этом случае силы спецназначения были подготовлены к решительным действиям и готовы были решить эту задачу. На мой взгляд, тогда (в Буденновске) не хватило политической воли доведения до определенной точки, я бы сказал, принятия решения».[219]

    К тем, кто подвергал сомнению успех операции, применялись санкции. «Эхо Москвы» получило официальное предупреждение Минпечати о возможности закрытия радиостанции за выход в эфир интервью с террористами. Было временно прекращено вещание телевизионной компании «Московия». Репортажи НТВ с места событий раскритиковал сам Владимир Путин.[220] В то же время сотрудникам больниц запретили выдавать журналистам несанкционированную информацию о состоянии отравленных газом заложников. Власти официально заявили, что не все детали операции будут обнародованы.

    27 октября, в воскресенье, на следующий день после штурма театра, авторы этой книги, в то время работавшие в еженедельнике «Версия», поняли, что информация, которой они располагают, не может ждать целую неделю, и решили опубликовать ее на своем интернет-сайте Agentura.ru. В понедельник репортаж перепечатал известный итальянский журналист Джульетте Кьеза в газете La Stampa.[221]

    В пятницу, 1 ноября, в день сдачи в печать очередного номера «Версии», в редакцию пришли оперативники ФСБ с обыском. Они заявили, что ищут источники информации, которая была использована в статье Солдатова, опубликованной в мае, то есть полгода назад. Оперативники вынесли из редакции несколько компьютеров и редакционный сервер, а нескольким журналистам оставили повестки с требованием явиться в ФСБ. В воскресенье Солдатову позвонил сотрудник Следственного управления ФСБ Алексей Горчаков и сообщил, что он вызывается на допрос.

    Весь следующий месяц авторы этой книги и другие сотрудники «Версии» регулярно ходили на допросы. Это было нелегкое время, мы постоянно ощущали на себе давление и не могли свободно встречаться с нашими источниками. Кроме того, на допросах со всех брали подписку о неразглашении.

    В конце ноября 2002 года Солдатову позвонил Владимир — майор УФСБ по Москве и Московской области, работавший в подразделении по борьбе с терроризмом и время от времени поставлявший ценную информацию о террористических группах. Владимир хотел увидеться и назначил место встречи у входа в зоопарк на Красной Пресне.

    Встретившись с Солдатовым на автобусной остановке, Владимир, ценный источник на протяжении нескольких лет, несмотря на мороз отказался сесть в машину Солдатова, предложив прогуляться вокруг зоопарка. «Послушай, Андрей, — сказал Владимир, — у нас с вами большая проблема. Мне поручили сказать, что в ФСБ готовы закрыть уголовное дело, но только при одном условии: забудьте о «Норд-Осте»». Владимир настаивал на том, что мы должны прекратить журналистское расследование.

    К тому времени многое в проведении операции по освобождению заложников оставалось неясным: авторы не знали, кто отдал приказ о применении газа и не знали, все ли террористы, пришедшие на Дубровку, погибли во время штурма. Мы продолжали расследовать события на Дубровке и не собирались останавливаться.

    Солдатов удивился тому, что о его встречах с Владимиром известно руководству ФСБ и что Владимира открыто используют для того, чтобы убедить «Версию» отказаться от дальнейшего расследования. (Всего за неделю до этой встречи мы опубликовали информацию, полученную от следователя Московской прокуратуры с новыми деталями.)

    Кроме того, авторы получили информацию о том, что число жертв было, возможно, значительно выше, нежели официально обнародованная цифра — 130 человек. Но из-за допросов в Следственном управлении ФСБ добывать информацию становилось все сложнее; источники боялись, что все сотрудники «Версии» находятся под наблюдением.

    Во время прогулки вокруг зоопарка Солдатов наотрез отказался прекращать расследование.

    «Бросьте, там нечего расследовать, да и не интересно это никому. В «Норд-Осте» мы победили!» — возразил Владимир.

    Владимир объяснил Солдатову, что операцию объявили победой, чтобы предотвратить повторение подобных акций в будущем. Это — одна из причин, по которым ФСБ не хочет обнародовать точное число жертв: «Андрей, ты же знаешь, что по кодексу шахидов, если он забрал с собой шесть человек, он победил».

    Владимир предупредил Солдатова, что, если тот не прекратит свое расследование, его будут вызывать на допросы бесконечно. В ответ Солдатову пришлось сказать, что в таком случае каждый допрос будут освещать в прессе его друзья-журналисты, так что в сложной ситуации окажется не только он сам, но и ФСБ. В конечном итоге именно так и произошло: ФСБ продолжала вызывать Солдатова на допросы, а журналисты продолжали об этих допросах писать.[222] Через несколько недель Солдатова оставили в покое, и ФСБ вернула компьютеры «Версии», но никто так и не сказал Солдатову, закрыто ли его дело.

    Прошли недели после штурма — Кремль праздновал победу над терроризмом и награждал генералов, спланировавших операцию. Высшей награды страны, звания Героя Российской Федерации, удостоились директор ФСБ Патрушев, его заместитель Владимир Проничев, руководивший операцией со стороны ФСБ, и Александр Тихонов, начальник Центра специального назначения ФСБ. Глава УФСБ по Москве и Московской области получил новое звание.[223] Объясняя свои действия, власти уверяли, что спецслужбам, значительно ослабленным в 1990-е, необходима поддержка, а не критика.

    Несмотря на все попытки властей представить штурм «Норд-Оста» как победу, на самом деле операция продемонстрировала пугающую неподготовленность спецслужб. «Норд-Ост», унесший ошеломляющее количество жизней, показал катастрофическую неспособность российских спецслужб к эффективным действиям в экстремальной ситуации захвата заложников.

    Беслан

    Через два года после захвата заложников в театральном центре боевики провели серию успешных атак на Северном Кавказе. Спецслужбы снова показали свою неспособность быстро и эффективно реагировать на кризисы.

    Первое нападение произошло 21 июня 2004 года, когда в ингушские города Назрань и Карабулак вторглось более двух сотен боевиков[224]

    Нападавшие действовали группами по 20–30 человек. Они атаковали 15 правительственных зданий, в том числе штаб-квартиру 503-го мотострелкового полка, здания МВД, базу погранотряда ФСБ, военный склад и местные отделения милиции. Боевиками командовал чеченский полевой командир Шамиль Басаев.[225] Главной мишенью стали сотрудники силовых ведомств. Боевики в камуфляжной форме и масках останавливали людей на улицах, требовали документы и расстреливали на месте тех, у кого находили удостоверения сотрудников правоохранительных органов.

    По официальным данным, боевики убили 62 сотрудника силовых органов, среди которых были министр внутренних дел Ингушетии, два прокурора и девять офицеров местного управления ФСБ.[226] Рейд был хорошо скоординирован: в то время как основные силы прочесывали Назрань и Карабулак в поисках сотрудников правоохранительных органов, 35 боевиков направились к складу оружия МВД в Назрани, где они захватили 1500 автоматов Калашникова и большое количество боеприпасов. Захватив милицейские грузовики, повстанцы нагрузили их оружием и покинули объект. Погрузка заняла три-четыре часа — все это время боевики продолжали атаковать военные объекты. Весь рейд длился не больше пяти часов, а федеральные войска прибыли в Назрань лишь на следующий день, когда бои уже закончились.

    Захват Назрани открыл новую страницу противостояния на Северном Кавказе. Это был первый за много лет рейд большой группы боевиков за пределами Чечни. Акция была прямо направлена против правоохранительных органов и ФСБ, при этом федеральные силы потеряли контроль над регионом почти на целый день. Как раз в тот момент, когда многим показалось, что Вторая чеченская война осталась в прошлом, атака на Назрань стала прямым вызовом российским спецслужбам.

    Атака на Ингушетию произошла в то время, когда ФСБ была занята структурной реорганизацией. Кроме того, Кремль хотел показать, что война действительно закончилась, что достаточно полицейской операции МВД, чтобы поддерживать порядок в Чечне. Это отражало новый подход спецслужб к действиям в нестабильных республиках. Теперь почти вся ответственность была возложена на МВД. ФСБ — так же как и армия — продолжала проводить спецоперации в республике, но к лету 2004 года было принято решение, что наведением порядка займется МВД.

    К июлю 2004 года на Северном Кавказе сложилась исключительно запутанная ситуация: по меньшей мере три управления ФСБ центрального аппарата, региональные управления ФСБ, подразделения ГРУ и МВД действовали одновременно на одной территории. Координация между ними была очень слабая или отсутствовала.[227] В августе Кремль попытался исправить положение.

    Так называемые Группы оперативного управления (ГрОУ) были созданы в каждом регионе Южного округа (всего 12 групп), их возглавили офицеры внутренних войск МВД в ранге полковников. Каждый из 12 полковников также автоматически получил должность первого заместителя председателя антитеррористической комиссии, которым обычно является первое лицо в регионе. 16 августа Владимир Путин лично принял полковников в Кремле. Группы находились в прямом подчинении МВД. Задачей этих групп была координация совместных действий силовиков в случае террористического акта в регионе.[228]

    В случае захвата заложников или вторжения боевиков командир ГрОУ автоматически становится руководителем оперативного штаба, и он вправе принимать решения без согласования с Москвой. Создание 12 групп означало перенос ответственности с федеральных структур на региональный уровень.

    В 1990-х годах все решения во время серьезных терактов принимались центральной властью в Москве.[229] Новая система создавалась с прицелом на децентрализацию антитеррористических действий. (При этом Кремль не разглашал имена полковников, чтобы снять с них ответственность перед обществом в случае провала той или иной операции.)

    24 августа 2004 года в 21:35 и в 22:30 из московского аэропорта Домодедово вылетели два самолета — Ту-134 и Ту-154, выполнявшие внутренние рейсы. Около 23:00 оба лайнера практически одновременно взорвались в нескольких сотнях километров друг от друга. В самолетах погибло 89 человек. В первые же дни после инцидента стало ясно, что самолеты взорвали две женщины-смертницы.

    31 августа еще одна смертница подорвалась недалеко от центра Москвы, около станции метро «Рижская». Погибло десять человек, ранен 51. Впоследствии оказалось, что все эти теракты служили лишь для отвлечения внимания спецслужб перед значительно более масштабным терактом, запланированным на следующий день.

    1 сентября 2004 года более сорока террористов, вооруженных автоматами и гранатометами, похищенными во время рейда на Ингушетию, захватили школу в городе Беслане в Северной Осетии. В заложниках оказались более 1100 человек, из них 770 детей.[230]

    В первые же часы после захвата школы террористы расстреляли больше десяти человек, взрослых мужчин, и выбросили их тела из окон школы во двор. При этом первые два дня террористы требовали от властей, чтобы переговоры вели президенты Ингушетии и Северной Осетии, а также детский врач Леонид Рошаль. Каждому переговорщику, заходившему в школу, они разрешали забрать несколько заложников, демонстрируя таким образом свою готовность к переговорам. Например, террористы позволили войти в школу бывшему президенту Ингушетии Руслану Аушеву и в качестве знака доброй воли отпустили 26 человек.

    Однако боевики отказывались разговаривать с журналистами, заявляя, что те могут быть информаторами ФСБ. (Известную журналистку Анну Политковскую могли пустить в школу, но 1 сентября ее преднамеренно — как считала она и сотрудники редакции «Новой газеты» — отравили в самолете по пути в Беслан. Результаты ее медицинских анализов исчезли из клиники, в которую она попала, что укрепляет подозрения в причастности спецслужб к этому отравлению.)[231]

    3 сентября, в пятницу, на третий день захвата заложников, ничто не предвещало штурма. Оцепление вокруг школы, в котором стояли солдаты-срочники, было ослаблено, новая военная техника не подходила.

    К утру пятницы появилась информация, что террористы готовы разрешить медикам забрать тела расстрелянных заложников, которые два дня пролежали на траве у школы. Боевики позволили четырем врачам из МЧС подъехать к школе на машине скорой помощи — и тут в школьном спортзале, где держали всех заложников, прогремело два взрыва.

    Было 13:05 3 сентября.

    Взрывы практически снесли крышу над спортзалом и часть стены. В панике дети побежали из спортзала.

    Террористы открыли огонь, в ответ спецназовцы начали штурм здания.

    Когда началась стрельба, офицеры Центра специального назначения (ЦСН) ФСБ, обученные действиям при захвате заложников, оказались не готовы к такому внезапному развитию событий. И хотя в Беслане было достаточно спецназовцев, две штурмовые группы из десяти оказались в 30 километрах от города, где они отрабатывали штурм на здании, аналогичном бесланской школе.[232] Некоторые офицеры ЦСН, оказавшиеся в этот момент рядом со школой, были без бронежилетов, но все равно побежали к спортзалу.

    Когда из школы понеслись дети и террористы открыли по ним огонь, выхода у спецназовцев не было — они начали штурм школы. Десять офицеров погибли — это самые большие потери ЦСН за всю историю его существования.

    Спецоперация быстро превратилась в городской бой. Местные ополченцы, по большей части отцы или родственники заложников, выносили на руках детей из школы. Другие с автоматами и ружьями бежали к школе. Около 14:00 кто-то из них крикнул нам: «Нужны охотничьи патроны — найдите!» К этому времени бой вышел далеко за пределы школы. Кто-то стрелял, кто-то, сообразив, что боевики могут попытаться скрыться, пытался задерживать террористов. На наших глазах двое местных ополченцев схватили женщину, заподозрив в ней террористку, — от расправы ее спасло только появление мужа.

    Спустя три часа группы вооруженных людей неясной принадлежности продолжали охотиться друг за другом вокруг школы. Примерно в 17:00 нам удалось подобраться прямо к школе — где мы и остались стоять среди десятков осетин. Стрельба в школе и вокруг продолжалась. В это время государственные телеканалы в Москве сообщали о завершении штурма. В 18:0 Солдатову позвонили с радио «Эхо Москвы» — как раз в этот момент раздался очередной взрыв. «Что происходит? — прозвучало в телефонной трубке. — Нам сказали, что операция давно закончилась. Что это был за звук?»

    На самом деле последний взрыв прогремел в 23:15 — взорвался снаряд, выпущенный из танка 58-й армии, прикомандированной к оперативному штабу: стреляли в трех последних боевиков, спрятавшихся в школьном подвале. За эти три дня погибли 334 заложника, из них 186 детей. Это была катастрофа.

    События в Беслане оказались жестокой проверкой способности российских спецслужб действовать в условиях крупномасштабного захвата заложников и противостоять терроризму в целом. К спецоперации были привлечены все силовые министерства и элитные спецподразделения, но их работа напоминала ход сломанных часов: все детали на месте, каждая из них работает, но весь механизм оказался неисправен.

    С самого начала стало ясно, что Беслан — катастрофа общенационального масштаба. Но боясь ответственности за возможный провал, генералы ФСБ в Москве сознательно позиционировали это событие как местный кризис.

    По новым правилам, установленным в ходе только что прошедшей реорганизации, руководить спецоперацией должен был командир одной из 12 групп оперативного управления. Но его подчинили главе ФСБ Северной Осетии Валерию Андрееву.

    В первый же день Путин направил в Беслан директора ФСБ Николая Патрушева и министра внутренних дел Рашида Нургалиева, однако они покинули республику при первой же возможности.[233] Оба высокопоставленных чиновника не доехали даже до города. Они приземлись в аэропорту — и тут же улетели в Москву.[234]

    Захват школы произошел в 8:00, а к полудню руководители ФСБ и МВД уже успели слетать в Беслан и вернуться обратно в Москву, чтобы предстать перед Путиным.[235]«Я не встречал Нургалиева и Патрушева в Беслане», — свидетельствовал позднее Валерий Андреев, руководивший операцией. Этот вопрос — были ли Нургалиев с Патрушевым в Беслане — задавался на заседании Верховного суда Северной Осетии по делу единственного оставшегося в живых террориста, Нурпаши Кулаева, 15 декабря 2005 г.[236]

    Через год после трагедии, 2 сентября 2005 года, Владимир Путин встретился с членами комитета «Матери Беслана». На встрече его спросили: «Почему не появились в Беслане 1 сентября Патрушев и Нургалиев, которые были в аэропорту и улетели?.. Почему кто-то из них не остался?» Путин ответил: «Бывает так: много генералов и они друг другу мешают. Поэтому они улетели».[237]

    Но хуже всего то, что было создано два оперативных штаба: первый, официальный, возглавлял Андреев, глава ФСБ Северной Осетии, во второй входили генералы ФСБ из Москвы. Два заместителя директора ФСБ, Владимир Проничев и Владимир Анисимов, — официально значились «консультантами» Андреева, при этом круг их полномочий так и не был определен. На судебном заседании 15 декабря 2005 года Андреев упомянул, что директор ФСБ Патрушев сказал ему, что задача Проничева — «оказание практической помощи в проведении операции». В чем заключалась миссия Анисимова, никто так и не сообщил.

    Боясь вызвать озлобление местного населения, силовики не смогли организовать нормальный периметр безопасности вокруг захваченной школы. Это привело к спонтанному штурму, оказавшемуся неожиданностью как для террористов, так и для спецназа.

    Лучше всего к критической развязке оказались подготовлены местные жители: они первыми мобилизовали людей и машины для эвакуации заложников из горящего здания школы, и это показало, насколько оперативный штаб был не способен к проведению спасательной операции.

    В Беслане в эти дни находилось несколько высокопоставленных силовиков, среди них было два заместителя директора ФСБ и группа генералов, в том числе Александр Зданович, которого авторы этой книги встретили 3 сентября неподалеку от оперативного штаба. Несмотря на такое количество генеральских звезд в городе, складывалось впечатление, что оперативному штабу не хватало полномочий и вместо спланированной операции по освобождению заложников в Беслане произошел вынужденный штурм школы и беспорядочные уличные бои, которые закончились только через много часов танковыми залпами. Все выглядело так, как будто операция по освобождению заложников произошла спонтанно и проходила без всякого руководства.

    В 14:00, когда стрельба продолжалась уже почти час, мы вдруг увидели Эдуарда Кокойты, президента Южной Осетии, который приказывал российским солдатам выставить посты вокруг школы, чтобы террористы не ушли из города.[238] Президент другой страны, он тоже был одним из тех, кто в момент штурма принимал решения.

    Беслан стал жестокой и кровавой демонстрацией несостоятельности руководства российских спецслужб, их неспособности принимать эффективные меры в кризисной ситуации и нежелания нести ответственность. Три кошмарных дня хаоса и неразберихи унесли жизни 334 заложников, из них 186 детей.

    Угроза терроризма и ответ Кремля

    После «Норд-Оста» и Беслана родственники погибших, журналисты, политики и общественные организации призывали провести парламентское расследование терактов и ответных действий спецслужб.

    Во время захвата заложников на Дубровке вице-спикер Государственной Думы и один из лидеров СПС Ирина Хакамада была в числе тех, с кем террористы захотели общаться в здании театра. Она понимала, что с ними будет очень трудно договориться: «Знаете, мне показалось, что они смертники не по словам, а по глазам. Я посмотрела в их глаза и почувствовала, что они действительно внутренне готовы, если придется, идти на смерть». Хакамада настаивала, чтобы они отпустили детей: «Я хотела детишек оттуда вытащить… И стала уговаривать их, объяснять, что дети-то тут совсем уж ни при чем… И мне показалось, что одного из них мне уже удалось сломать: я увидела, что его глаза заблестели, он мне стал рассказывать, что у него тоже маленькие дети… Но тут пришел их главный и оборвал: «Все, не раздражайте меня вашими просьбами!»»[239]

    После штурма театра и гибели 130 заложников, большая часть из которых отравилась газом, Хакамада и другие депутаты из СПС настаивали на парламентском расследовании. Борис Немцов, еще один лидер СПС, надеялся, что такое расследование даст четкие ответы на три главных вопроса: Каким образом вооруженные бандиты оказались в центре Москвы? Насколько своевременной и полной была медицинская помощь освобожденным заложникам? Почему власти скрывают эту информацию?

    29 октября, через несколько дней после штурма «Норд-Оста», Хакамада потребовала полноценного парламентского расследования трагедии. «Мы никого не обвиняем, но необходимо расследование — как государственное, в рамках уголовного дела, так и парламентское», — сказала она.[240] Но только 44 депутата из 441 поддержали ее требование. Лидер прокремлевской парламентской фракции Вячеслав Володин назвал предложение Хакамады «несвоевременным», заявив: «Любые параллельные шаги, предпринимаемые до официального завершения расследования причин и обстоятельств теракта, можно расценить лишь как повод для саморекламы и попытку заработать политические дивиденды на горе людей».[241]

    Инициатива провалилась еще и потому, что ее не поддержало «Яблоко», еще одна демократическая фракция ГосДумы. 29 октября Путин пригласил лидера «Яблока» Григория Явлинского в Кремль и поблагодарил его за поддержку, оказанную властям во время событий на Дубровке: «Вы один из тех, кто принимал участие, сыграл весьма положительную роль и, в отличие от многих других, не делал себе из этого пиара».[242]

    Тогда СПС решил сформировать собственную комиссию по расследованию. В течение нескольких дней комиссия опрашивала участников событий и экспертов. Результаты расследования были опубликованы 20 ноября — в основном они касались медицинских аспектов применения фентанила. Один из спасателей рассказывал: «Никто не предупредил нас о том, что мы внутри увидим. Мы просто знали, что там много пострадавших. О том, что там применялся газ и надо брать с собой какие-то средства индивидуальной защиты, нам, естественно, никто не сказал. Мы вынуждены были оценивать состояние пострадавших самостоятельно». В Заключении комиссии говорилось: «Основной причиной увеличения числа жертв среди спасенных в ходе штурма заложников стала халатность должностных лиц, которые отвечали за организацию первой помощи пострадавшим, их транспортировку в стационары, а также за общую координацию действий по спасению людей после штурма». В числе прочих причин гибели людей специалисты назвали неправильное положение тела пострадавших, а именно их размещение «в положении на спине (вместо положения на боку или на животе), что приводит к смерти от механической асфиксии в результате западания языка и аспирации».[243]

    Власти открыли уголовное дело по факту теракта, где расследовалась подготовка террористами захвата заложников, но никаких попыток установить, правильно ли действовали спецслужбы и органы власти, предпринято не было. Родственники жертв теракта делали все возможное, чтобы выяснить, что же все-таки на самом деле произошло, но тщетно.

    В попытке получить от государства хоть что-то они обратились в суды с исками о выплате компенсаций, но их обвинили в стремлении нажиться на трагедии. В конце концов, кроме компенсации стоимости личных вещей погибших родственников, им так и не удалось ничего добиться.

    Павел Финогенов, брат которого умер от отравления газом, сказал Ирине Бороган в интервью: «Власть не делает ничего, чтобы дать нам хоть крупицу информации о том, почему погибли наши родные и кто в этом виноват».

    Финогенов и еще несколько родственников жертв теракта обратились в Европейский суд по правам человека в Страсбурге. «Идет огромное давление со стороны высшей власти, администрации президента на прокуратуру и всех людей, вовлеченных в процесс расследования теракта, — рассказывал Финогенов. — Установка — не давать никакой информации».[244]

    Родственники жертв «Норд-Оста» создали свою собственную комиссию. Вот к какому выводу они пришли: «Отсутствие беспристрастной правовой оценки действий спецслужб, организации и проведения спасательных работ, сокрытие важных для расследования фактов случившегося в «Норд-Осте», возможно, и привело к еще более страшной трагедии в Беслане».[245]

    Давления общественности и СМИ оказалось недостаточно, чтобы добиться полноценного расследования теракта на Дубровке и выяснить, кто принял решение об использовании газа и несет ответственность за гибель заложников. Спецслужбы и Кремль не хотели такого расследования — оно и не состоялось.

    Через два года после событий в Беслане ситуация первое время развивалась по тому же сценарию. Несмотря на призывы к проведению парламентского расследования, 7 сентября 2004 года на специальной пресс-конференции Путин сказал, что достаточно провести внутреннее расследование трагедии. На вопрос о парламентском расследовании он ответил: «Такое расследование может стать очередным политическим шоу».[246]

    Но массовые протесты в Северной Осетии все же вынудили Путина согласиться на создание комиссии Совета Федерации по расследованию обстоятельств теракта в Беслане. Поначалу речь шла о небольшой группе сенаторов, но спикер Государственной Думы Борис Грызлов объявил о создании отдельной думской комиссии. В конце концов 20 сентября парламентская комиссия в составе 11 сенаторов и 10 депутатов Думы была сформирована. Возглавил ее Александр Торшин, вице-спикер Совета Федерации, в прошлом — партийный функционер. Отчет комиссии был обнародован только через два года, в декабре 2006-го. В значительной степени он повторял официальную версию, одобряя все проведенные властями реформы системы борьбы с терроризмом.

    Комиссия пришла к выводу, что спецслужбы действовали правильно и приняли «необходимые меры, направленные на сохранение здоровья и жизни людей и минимизацию последствий террористического акта». Единственными просчетами, которые обнаружила комиссия, были лишь некоторые организационные моменты работы оперативного штаба, в который не вошли президент Северной Осетии, спикер парламента и министр внутренних дел республики, а также плохо организованная работа по информированию населения.

    Но родственники жертв Беслана продолжали требовать независимого расследования и наказания виновных в спецслужбах. В сентябре 2005 года, через год после бесланской трагедии, Путин пригласил на встречу в Москву пятерых родственников заложников. Беседа с президентом длилась 2 часа 45 минут.

    Как рассказали позднее участники встречи, они спросили Путина, должен ли ответить за случившееся директор ФСБ Патрушев, министр внутренних дел Нургалиев и силовые структуры вообще. Один из приглашенных, Азамат Сабанов, задал Путину прямой вопрос, не следует ли руководителям спецслужб подать в отставку. Путин признал, что по-человечески это нужно было бы сделать. «Если бы я был на их месте, так бы и сделал», — сказал он. Однако ни Патрушева, ни Нургалиева в отставку не отправили.

    Аннета Гадиева, еще одна участница встречи, поинтересовалась у Путина, уволен ли Валерий Андреев, возглавлявший во время бесланских событий оперативный штаб. «Вы отстранили Андреева?» — спросила она. «Да. Мы сняли его с оперативной работы». Женщина не унималась: «Почему тогда его повысили в звании и дали новую должность? Он теперь заместитель ректора в академии ФСБ. Чему он может научить?» Когда еще один собеседник вновь поднял вопрос о судьбе Андреева, Путин ответил кратко: «Я разберусь».

    Несмотря на значительное давление со стороны общественности, ни один из сотрудников спецслужб не понес наказания за очевидные промахи в координации действий силовиков во время штурма бесланской школы.

    26 декабря 2005 года заместитель генерального прокурора Николай Шепель заявил, что расследование, проведенное прокуратурой, не выявило никаких ошибок в действиях спецслужб по освобождению заложников.[247] Но люди, особенно в Северной Осетии, не успокаивались, и властям все же пришлось найти козлов отпущения — ими стали три младших офицера местной милиции Мирослав Айдаров, Таймураз Муртазов и Гурам Дряев. Всем троим было предъявлено обвинение в преступной халатности, все трое вышли на свободу по амнистии в мае 2007 года.[248]

    В июне 2007 года в Национальном антитеррористическом комитете (НАК) была создана специальная рабочая группа по противодействию «идеологии терроризма». 24 апреля 2008 года тогдашний директор ФСБ и глава НАК Николай Патрушев утвердил план работы нового подразделения. Мы нашли копию этого документа, в общих чертах намечающего основные принципы работы спецслужб с 2008 по 2012 год. Помимо прочего, в плане упоминаются специальные учебные курсы «Бастион», предназначенные для журналистов, освещающих теракты и контртеррористические мероприятия.

    По нашему мнению, этот учебный курс, составленный спецслужбами, — не что иное, как промывание мозгов и попытка ограничить работу журналистов на месте террористических актов и в зоне проведения спецопераций. В МВД официально заявляли, что журналистов, не прошедших обучение на этих курсах, могут не допустить в зоны спецопераций, поскольку количество журналистских аккредитаций ограничено и приоритет будет отдаваться слушателям курсов «Бастион».

    План, утвержденный Патрушевым, эти подозрения подтвердил.

    Согласно этому документу, спецслужбы должны «разработать порядок итоговой аттестации представителей средств массовой информации, завершивших обучение на данных курсах, с вручением соответствующего удостоверения (свидетельства), которое будет являться основанием для аккредитации журналиста при оперативном штабе в случае проведения контртеррористической операции». Это противоречит российскому закону о СМИ, в котором нет упоминания о каких бы то ни было курсах как условии получения журналистской аккредитации.

    Этот документ содержит также предписание ФСБ, СВР, Минобороны и другим ведомствам представить адекватный ответ «акциям антироссийского характера», проводимым за рубежом пропагандистскими центрами террористических организаций, «в том числе по упреждению проведения «международного общественного трибунала по военным преступлениям в Чечне» в г. Берлине». Идея трибунала выдвигалась депутатами немецкого парламента в середине 2000-х годов.[249]

    На протяжении двух десятилетий руководство спецслужб снова и снова возлагало ответственность за действия боевиков и террористов на Северном Кавказе на какие-то внешние силы, будь то «Аль-Каида», арабские экстремисты, или зарубежные службы разведки, оказывающие содействие повстанцам.

    После терактов 11 сентября в США директор ФСБ заявил, что Чечня — второй фронт борьбы с «Аль-Каидой» и что самые кровавые террористические акты финансировались арабами.[250] Двух известных арабских боевиков, воевавших в Чечне, Эмира Хаттаба и Абу Аль-Валида, обвинили в организации взрывов домов в Москве в сентябре 1999 года.[251] ФСБ сообщила, что Абу Аль-Валид получил 4,5 миллиона долларов за теракт в московском метро в 2004 году.[252] В октябре 2004-го представитель пресс-службы ФСБ на Северном Кавказе заявил, что «Аль-Каида» и «Братья-мусульмане» являются основной причиной напряженности в Чечне.[253]

    Между тем сосредоточенность спецслужб на внешнем враге как на главной причине террористической активности не выдерживает серьезной критики. Арабы действительно присутствовали в Чечне, но они всегда действовали под началом чеченских полевых командиров. Разработчиком и идейным вдохновителем тактики, применяемой террористами в России, был Шамиль Басаев. Партизанская война была, безусловно, его стихией, однако больше всего он проявил себя в проведении операций по захвату заложников.

    Когда в ноябре 1991 года чеченский президент Джохар Дудаев в одностороннем порядке провозгласил независимость Чечни, Борис Ельцин ввел в республике чрезвычайное положение и подтянул войска к границе с Чечней. В ответ Басаев (тогда ему было 26 лет) с двумя друзьями захватил самолет, взлетевший из Минвод, приказал пилотам взять курс на Анкару и обещал взорвать самолет, если чрезвычайное положение не будет отменено. В Турции ситуация разрешилась без жертв, Басаеву позволили вернуться в Чечню.

    В течение следующих 15 лет он имел отношение ко многим крупным терактам. И самыми кровавыми и ужасными террористическими актами на российской территории были не подрывы смертников, а захваты заложников: вспомним больницу в Буденновске (1995), Кизляр и Первомайское (1996), театральный центр в Москве (2002), школу в Беслане (2004) — все эти акции были организованы Басаевым.

    В начале 2000-х годов чеченские террористы стали использовать смертников, однако их тактика отличалась от методов «Аль-Каиды». В России действовали в основном женщины-шахидки. Судя по всему, смертницы — это ноу-хау Басаева, и он начал это делать еще до того, как первая такая женщина взорвалась в Палестине.

    Во второй половине 2000-х Кремль пришел к новой концепции борьбы с терроризмом, при которой критичным в теракте является не количество жертв, а угроза политической стабильности.

    Подписанный Борисом Ельциным в 1998 году закон «О борьбе с терроризмом» следующим образом определял терроризм:

    — Насилие или угроза его применения в отношении физических лиц или организаций, а также уничтожение (повреждение) или угроза уничтожения (повреждения) имущества и других материальных объектов, создающие опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, осуществляемые в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения, или оказания воздействия на принятие органами власти решений, выгодных террористам, или удовлетворения их неправомерных имущественных и (или) иных интересов; посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность.[254]

    Но в 2006 году закон 1998 года был пересмотрен. Его новая версия называлась «О противодействии терроризму» и предлагала принципиально иную трактовку этого термина:

    — Терроризм — идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий.[255]

    Новая концепция рассматривает терроризм как действие, направленное против государства, в то время как раньше речь шла о действиях против граждан. Стоит вспомнить, что полное название контртеррористического подразделения ФСБ выглядит следующим образом: «Служба по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом», при этом под термином «конституционный строй» понимается существующий в стране политический режим.

    Во время правления Путина при слабой политической оппозиции и прессе российские спецслужбы не боялись обвинений в некомпетентности. Единственным клиентом, которому надо было угодить, был Путин. Хроника провалов ФСБ и реакция Кремля на эти провалы показывает, где проходит красная линия: если теракт привел к человеческим жертвам, но не представлял угрозы власти, то генералов прощали. Однако если теракт ставил под угрозу политическую стабильность в стране или отдельном регионе, виновные должны быть установлены и наказаны, даже если они занимали самые высокие посты в ФСБ.

    Захват заложников на спектакле «Норд-Ост» в 2002 году никак не повлиял на позиции Кремля, поэтому генералы ФСБ не только избежали наказания, но еще и получили награды. Виктор Захаров, глава Управления ФСБ по Москве, ответственный за предотвращение терактов в столице, получил звание генерал-полковника, а директору ФСБ Патрушеву вручили высшую награду страны.[256]

    Помимо генералов, награждены были 35 депутатов Московской городской Думы. В феврале 2003 года на торжественной церемонии в здании Мосгордумы каждому депутату вручили памятный знак «Участнику спецоперации» за помощь во время теракта в театральном центре на Дубровке.[257] Первым получил награду тогдашний мэр Москвы Юрий Лужков.

    После захвата заложников в Беслане начальник местного управления ФСБ Валерий Андреев был отстранен от должности, но с повышением — переведен в Москву в Академию спецслужбы на должность заместителя ректора. Московские генералы, присутствовавшие на захвате, сохранили свои должности.

    Однако совсем иначе Кремль отреагировал на рейд боевиков на Ингушетию в июне 2004-го, когда боевики ненадолго захватили власть в целом регионе. В этот раз Путин быстро принял жесткие решения: 19 июля он уволил Анатолия Ежкова, заместителя директора ФСБ и главу Регионального оперативного штаба на Северном Кавказе, Вячеслава Тихомирова, командующего внутренними войсками МВД России, и Михаила Лабунца, командующего внутренними войсками МВД по Северокавказскому округу.[258] В течение месяца еще один высокопоставленный генерал ФСБ, Александр Жданьков, был тихо снят с должности начальника Департамента по борьбе с терроризмом, а ближе к концу 2004 года руководитель УФСБ по Ингушетии Сергей Коряков был переведен на работу в Сибирь.[259]

    Директор ФСБ Патрушев получил звание генерала армии в июле 2001 года. Это было очень значительным достижением для ведомства. В 1990-е годы это звание присваивалось очень немногим, и далеко не все директора ФСБ удостоились его; сам Путин на посту главы ФСБ так и не стал генералом.

    При Андропове КГБ поставил своеобразный рекорд: в рядах ведомства одновременно служили четыре генерала армии. Рекорд был повторен при Путине. В мае 2005-го это звание получил Проничев, замдиректора ФСБ и руководитель Погранслужбы, возглавлявший оперативный штаб во время событий на Дубровке. В декабре 2005-го генералом армии стал Сергей Смирнов, первый замдиректора ФСБ. В марте 2007-го в генералы армии были произведены сразу два замдиректора ФСБ — руководитель Службы экономической безопасности Александр Бортников и Олег Сыромолотов из контрразведки.[260] К этому моменту ФСБ получила четырех генералов армии, в то время как в военной разведке был один генерал армии, а в МВД — два.

    В россии общественность, как правило, очень мало знает о преступлениях, совершаемых офицерами ФСБ. Ведомство не допускает никаких внешних расследований без участия собственных представителей.

    В 1990-е годы во всех российских спецслужбах были созданы службы собственной безопасности, когда на волне создания новых структур удалось убедить президента, что лучше всего спецслужбу будет контролировать только она сама. ФСБ (тогда еще известная под именем ФСК) тоже создала такую службу — в 1992 году.[261]

    В результате сложилась практика, что если преступление сотрудника ФСБ обнаружили оперативники МВД, они обязаны сообщить об этом руководству спецслужбы. ФСБ должна быть поставлена в известность о происходящем с самого начала — ведь арест подозреваемого проводится совместно оперативниками МВД и людьми из управления собственной безопасности ФСБ.[262]

    Единственным органом, наделенным полномочиями внешнего контроля над деятельностью спецслужб, является Генеральная прокуратура, осуществляющая надзор за всеми спецслужбами, включая ФСБ. Однако права прокуратуры были ограничены с самого начала — законом, принятым в феврале 1995 г., в котором есть следующий пункт:

    — Сведения о лицах, оказывающих или оказывавших органам федеральной службы безопасности содействие на конфиденциальной основе, а также об организации, о тактике, методах и средствах осуществления деятельности органов федеральной службы безопасности в предмет прокурорского надзора не входят.[263]

    Еще больше полномочия Генеральной прокуратуры в отношении ФСБ ограничили в апреле 2002 года, когда генпрокурор Владимир Устинов и директор ФСБ Патрушев подписали совместное Указание № 20–27, устанавливающее новые границы прокурорского надзора. В документе подчеркивалось, что «надзор должен в равной степени обеспечить не только гарантии соблюдения прав человека… но и… порядок организации и проведения оперативно-розыскных мероприятий».

    Кроме того, предписывалось «оперативно-служебные материалы и иные документы изучать в установленном нормативными актами порядке ведения секретного делопроизводства, как правило, в помещениях органов Федеральной службы безопасности, отвечающих требованиям режима секретности. Истребование таких материалов в прокуратуру производить в исключительных случаях».[264]

    И февраля 2006 года Путин подписал новый указ — о внесении изменений в перечень сведений, отнесенных к государственной тайне. Если в старом перечне было 87 пунктов, то в новом — уже 113. Три новых пункта (№№ 90, 91 и 92) относили к гостайне сведения, раскрывающие принадлежность лиц к кадровому составу разведки, контрразведки и подразделений по борьбе с организованной преступностью. Подразумевалось, что эти ограничения направлены на защиту безопасности офицеров, внедренных в преступные или террористические группировки, однако вскоре им нашлось иное применение.

    В 2007 году авторы этой книги готовили к публикации в «Новой газете» статью, посвященную системе учета преступлений, совершенных сотрудниками российских спецслужб. Мы направили официальный запрос в Главную военную прокуратуру, запросив статистику по уголовным делам, в которых в качестве обвиняемых фигурируют сотрудники ФСБ, ФСО и СВР.

    Об именах речи не шло — нам нужна была только статистика о характере преступной деятельности. В ответ мы получили письмо из Военной прокуратуры, в котором говорилось, что «запрашиваемая информация в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 4 Закона о гостайне и п.п. 90–92 Перечня сведений, отнесенных к гостайне, составляет государственную тайну, в связи с чем предоставлена быть не может». С тем же запросом мы обратились и в Московский окружной военный суд, председатель которого, Александр Безнасюк, ответил, что интересующие нас статистические данные о судимости военнослужащих ФСБ, ФСО и СВР «являются сведениями, имеющими гриф «Совершенно секретно»». Генерал Безнасюк пояснил, что «в соответствии с ведомственными нормативными правовыми актами, регулирующими порядок ведения секретного делопроизводства, сотрудники суда, допущенные к пользованию указанными материалами, не вправе разглашать их лицам, не имеющим соответствующей формы допуска».[265]

    В конце концов статья была напечатана, но без информации, которую мы искали.

    В первом своем выступлении в качестве президента РФ — в Послании Федеральному Собранию — Путин заявил: «Мы настаиваем на единственной диктатуре — диктатуре Закона».[266] Прошло восемь лет, и Дмитрий Медведев, сменивший Путина на президентском посту, в своей инаугурационной речи произнес: «Мы обязаны добиться истинного уважения к закону, преодолеть правовой нигилизм».[267] Обе цитаты указывают на одну из самых больших неудач реформ двух последних десятилетий, признавая, что все попытки установить верховенство закона в постсоветской России пока провалились. Советский Союз был государством, жившим по правилам, которые определяла партия. Россия после 1991 года попыталась пойти по другому пути: строить демократию, основанную на верховенстве закона, — государство, в котором все будут подчиняться единым правилам, в котором не будет избирательного применения правосудия и силы выше закона.

    За постсоветские годы было принято много новых законов, регулирующих новую экономику, работу органов власти и борьбу с преступностью. Но утвердить верховенство закона оказалось невероятно сложно. Для решения этой задачи необходимо, в том числе, и определить роль спецслужб, которые должны стоять на страже закона и бороться с его нарушениями. Сами спецслужбы не смогли справиться с этой задачей. Они по-прежнему избегают внешнего контроля и служат скорее агентами государства, чем представителями закона.

    Ликвидации

    В СССР теракты совершались очень редко, и КГБ почти не имел опыта борьбы с террористами. Внимание органов госбезапасности было сфокусировано на шпионах и диссидентах. Преступления, которые можно было бы принять за теракты, на самом деле совершались с другими целями.

    В 1980-х годах на территории Советского Союза произошло шесть терактов, и все шесть раз это были советские граждане, захватывавшие самолеты для того, чтобы покинуть страну. Самый известный захват произошел 8 марта 1988 года: семья Овечкиных — мать и десять сыновей — попыталась принудить экипаж самолета доставить их в Лондон. Вместо столицы Великобритании Ту-154 приземлился на военном аэродроме под Ленинградом, где группа захвата взяла самолет штурмом. Погибли три пассажира, стюардесса и пять членов семьи Овечкиных.[268]

    В следующем десятилетии страна столкнулась уже с реальным терроризмом, когда в 1991 году Шамиль Басаев захватил самолет, требуя предоставить независимость Чечне. После этого захваты происходили постоянно. Террористы брали под контроль самолеты, вертолеты, автобусы, а один раз даже детский сад. С 1995 года, когда Басаев, добивавшийся вывода российских войск из Чечни, захватил городскую больницу Буденновска, атаки террористов становились все более жестокими.

    Новые российские спецслужбы столкнулись с растущей угрозой терроризма, и для того чтобы противостоять ей, они должны были изменить свои методы и реорганизовать структуру. Первой проблемой стал поиск людей, которые могут создать антитеррористическое подразделение.

    В советском КГБ было два подразделения, имевших отношение к борьбе с терроризмом: первое входило в состав Пятого управления, которое занималось политическим сыском и следило за террористическими и сепаратистскими группами на территории страны, второе существовало в Управлении «К» и занималось внешней контрразведкой, включая недопущение террористов на территорию СССР.

    Когда в 1991 году было создано Управление по борьбе с терроризмом, сотрудников в него набрали из бывшего Пятого управления. Офицерам, многие из которых раньше занимались слежкой за диссидентами, теперь предстояло иметь дело с террористами. Однако навыки и методы Пятого управления не подходили для новой задачи. Оперативники КГБ привыкли к долгой оперативной игре, тогда как борьба с террором требовала быстрых действий. Кроме того, ФСБ унаследовала от КГБ традицию выжидать, пока уже раскрытая группа экстремистов окрепнет и привлечет больше участников, чтобы доложить руководству о более крупном успехе.

    13 августа 1998 года прогремел взрыв у приемной ФСБ на Лубянке. В результате вылетели лишь стекла в окне. 4 апреля 1999 года около приемной ФСБ вновь прогремел взрыв, на этот раз в водосточноую трубу заложили 3 кг тротила. От взрыва в стене приемной образовалась огромная дыра, а два сотрудника ФСБ, охранявшие здание, получили ранения.

    Ответственность за оба взрыва взяла на себя левоэкстремистская организация «Новая революционная альтернатива», в которую входили четыре девушки и еще несколько их друзей, вдохновленных примером немецкой леворадикальной террористической организации РАФ (Rote Armee Fraktion — Фракция Красной Армии).

    ФСБ установила злоумышленников еще после первого взрыва, но предпочла не задерживать их, а держать под наблюдением, хотя арест мог бы предотвратить второй взрыв.[269] На суде представители ФСБ заявили, что раскрыли мощную террористическую организацию, насчитывающую около 500 членов и планировавшую свержение правительства.

    К середине 1990-х ФСБ предпринимала отчаянные попытки найти новых сотрудников для работы в антитеррористическом подразделении. Из-за подозрительного отношения к выходцам с Северного Кавказа кандидатуры чеченцев, как правило, отметались.[270] В поисках новых кадров ведомство обратилось к МВД: полагали, что милицейские офицеры имеют опыт противостояния чеченским и другим этническим преступным группировкам в Москве. Их навыки сочли полезными, поскольку ФСБ считала, что финансовую поддержку и поставки оружия боевикам в Чечне осуществляли чеченские преступные группировки, базирующиеся в Москве.

    Перед профильными подразделениями ФСБ и МВД были поставлены задачи по разработке чеченских криминальных групп. Специально созданное подразделение ФСБ УРПО (Управление по разработке преступных организаций) всеми силами пыталось внедрить туда своих агентов, им были предоставлены исключительные полномочия, вплоть до предоставления защиты лидерам группировок. Не удивительно, что вскоре УРПО обвинили в коррупции.[271] В то же время его оперативники работали эффективно и добывали ценную информацию.

    В результате к концу 1990-х российские спецслужбы усвоили жесткие методы борьбы с терроризмом. Акцент делался на беспощадных внесудебных операциях, осуществляемых — во избежание утечки информации — сверхсекретными и никому не подконтрольными спецподразделениями.[272] В 1999 году с началом Второй войны эти методы стали применяться в Чечне.

    После не очень продолжительной армейской операции Министерство обороны передало ФСБ контроль над Чечней в январе 2001 года. ФСБ несла ответственность за Чечню лишь в течение 31 месяца — с января 2001 по июль 2003 года, затем контроль над республикой перешел к МВД.

    В это время и позже спецподразделения ФСБ осуществляли в Чечне внесудебные ликвидации. Схожие задачи были поставлены перед МВД и военной разведкой. В ГРУ ликвидацией боевиков занимались батальоны «Восток» и «Запад», укомплектованные чеченцами. В августе 2004-го министр обороны Сергей Иванов во время поездки в республику встретился с командирами батальонов, чтобы продемонстрировать им свою поддержку, и сообщил, что в эти подразделения будет поставляться самое современное оружие.[273]

    МВД тоже командировало в регион группы ликвидаторов — обычно сроком на один месяц. Временные специализированные оперативные группы (ВСОГ) действовали не только в Чечне, но и в Дагестане, и в Ингушетии. Один из офицеров, участвовавших в операциях, рассказывал авторам: «Наша группа состояла из четырех человек — водитель и три оперативника в звании от майора и выше. Командировались изначально на месяц, потом срок может продляться. Отчеты — только снимками «полароид», и только Москве».[274]

    ФСБ использовала два подхода. Во-первых, так называемые «сводные специальные группы» (ССГ), официальное наименование — ССГ Регионального оперативного штаба Оперативного управления ФСБ. Они состояли из оперативников региональных управлений ФСБ и бойцов внутренних войск МВД. Десять групп ССГ были сформированы в апреле 2002 года для проведения спецопераций и ликвидации лидеров боевиков в Шалинском, Веденском, Ножай-Юртовском и Курчалойском районах Чечни. При проведении операций ССГ действовали независимо от местного управления ФСБ.[275]

    Апреля 2004 года были схвачены четверо жителей чеченской станицы Ассиновская: трое братьев — Рустам (30 лет), Инвер (21 год) и Адлан (17 лет) Илаевы, и с ними — Казбек Батаев (20 лет). Все четверо были беженцами из села Бамут, разрушенного бомбардировками во время войны. В 4:30 утра в станицу на трех БТР въехали два десятка вооруженных людей, почти все в масках, остановились у дома матери братьев Яхиты Илаевой, ворвались внутрь и забрали молодых людей. Незнакомцы не представились, однако по-русски они говорили без акцента, а у тех, чьи лица не были закрыты масками, внешность была вполне славянская. Больше четверых чеченцев никто не видел.

    Все запросы, направлявшиеся родственниками в МВД Чечни и в местную прокуратуру, остались без ответа. Через несколько месяцев родные похищенных получили ответ от следователя Ачхой-Мартановского района Александра Степанова, где подтверждалось, что этих людей действительно увезли «неопознанные лица» на БТР. В письме сообщалось также, что по факту случившегося открыто уголовное дело и о результатах следствия родственники будут уведомлены. По сведениям «Новой газеты», четверых мужчин забрала спец-группа ФСБ ССГ-12. Этот случай был включен в отчет Международной Хельсинкской федерации по правам человека.[276]

    Двое из пропавших, Рустам и Инвер, были сотрудниками службы безопасности президента Чечни Рамзана Кадырова, к которой российские спецслужбы относятся с большим недоверием, поскольку Кадыров набрал в нее бывших боевиков.

    Скорее всего, тела похищенных не найдут никогда. Российский спецназ умеет устранять следы своих операций. Один из методов, так называемая пульверизация, заключается в том, что к телу привязываются артиллерийские снаряды, начиненные тротилом, — и подрываются. Как объяснили два офицера спецназа, десять лет воевавшие в Чечне, суть метода в том, что «не остается абсолютно ничего. Нет тела, нет доказательств, нет проблемы».[277]

    Конечно, жестокость проявляли не только российские спецназовцы; боевики охотились за российскими солдатами и проводили теракты против мирных граждан.

    Помимо ССГ, которые занимались ликвидациями, в Чечне действовали подразделения Центра спецназначения ФСБ. По словам полковника Сергея Шаврина, заместителя командира отдела «Вымпела», в Чечне на постоянной основе было дислоцировано два отдела по 30 с лишним человек в каждом.[278] Они осуществили многие самые громкие ликвидации за последние десять лет.

    8 марта 2005 года в чеченском селе Толстой-Юрт штурмовой группой Центра специального назначения был выслежен и убит Аслан Масхадов, последний президент сепаратистской Чечни. За выдающуюся роль в этой операции один из офицеров был удостоен звания Героя России.[279]

    Практика ликвидаций без суда и следствия не осталась в прошлом.

    2 сентября 2009 года российские правозащитники посвятили пресс-конференцию деятельности «эскадронов смерти» на Северном Кавказе.[280]

    «Этот механизм можно назвать «эскадронами смерти», не нужно бояться этого термина, потому что они убивают мирных жителей и толкают Кавказ к войне», — сказал известный активист-правозащитник Лев Пономарев, лидер движения «За права человека». «На Северном Кавказе «эскадроны смерти», характерные для диктаторских режимов, действуют уже более 10 лет. Сложилась система насилия, неотъемлемые части которой — пытки, похищения, нелегальные тюрьмы, внесудебные казни», — заявил Александр Черкасов, член общества «Мемориал». По подсчетам «Мемориала», в 2009 году в Чечне было выявлено 79 случаев похищения людей. «В Чечне после двух лет, казалось бы, затишья — волна террористических актов, совершаемых смертниками, с одной стороны. А с другой стороны — похищения и убийства людей. В этом году Чечня откатилась на три года назад», — с горечью отметил Черкасов.

    В соседнем с Чечней Дагестане с февраля 2009 года, но сведениям «Мемориала», было похищено 25 человек. Двенадцать из них — убиты. Через неделю после пресс-конференции в селе Кала Дербентского района Дагестана был похищен 32-летний строительный рабочий Сиражудин Умаров. 9 сентября ему назначил встречу знакомый — сотрудник милиции по имени Азер. По прибытии на условленное место его схватили неизвестные люди в масках. На следующий день нашли его изуродованное тело. Спецслужбы подтвердили, что Умаров был убит сотрудниками органов, правда, по их версии — в рамках антитеррористической операции. «Ему так изуродовали лицо, что я с трудом его узнала, — рассказала его жена, 33-летняя Гюльбенис Бадурова. — Не хватало одного глаза, обе руки сломаны».[281]

    За несколько месяцев до этого Умарова задержали вместе с дядей по подозрению в участии в незаконных вооруженных формированиях. Дядю Умарова судили и признали виновным. Самого Умарова отпустили, он вернулся в Дагестан. А через два месяца был найден мертвым.[282]

    Внесудебные убийства противоречат российскому законодательству. Россия не объявляла войну в Чечне — там осуществлялась только контртеррористическая операция. При проведении контртеррористических операций правоохранительные органы должны действовать в соответствии с Уголовным кодексом РФ. Терроризм — преступление, предусмотренное Уголовным кодексом, а значит, террористов необходимо задерживать, предъявлять им обвинения и привлекать к судебной ответственности. Если суд решит, что они виновны, они должны отправиться в тюрьму. На смертную казнь в России объявлен мораторий, и в Уголовном кодексе ничего не сказано о возможности казни без предъявления обвинения и суда.

    В конце 2005 года Валерий Дятленко, бывший генерал ФСБ, заместитель председателя Комитета Государственной Думы по безопасности, так прокомментировал практику ликвидаций, «Вы пишете о ликвидаторах, но это не соответствует действительности. Никому никто такого права не давал… Мелкие диверсионные группы сидят в лесных массивах, поэтому существует тактика борьбы с ними… Есть такой способ: идет отряд и выявляет или проверяет всех, кто находится в лесном массиве… Принцип: в лесу никого не должно быть. И если начинается огневое столкновение, то, защищая себя, они тогда, извините меня, воюют… Вот на границе ходят патрули и борются с нарушителями, это же не ликвидация. Ликвидация — это термин из лексикона эсэсовцев».[283]

    На вопрос «А как это правильно называть?» он ответил: «Это уничтожение. Или вооруженная борьба… Для меня этот термин — прямые ликвидации — это равноценно убийству. Это неправильно. Там идет война, как ее ни называй. Эти группы — это не орудие возмездия или отражения агрессии, это одна из форм борьбы».[284]

    Российские спецслужбы в Чечне освоили и другие методы противодействия терроризму. Один из них — так называемые «контрзахваты» — представляет собой весьма спорный метод карательного воздействия и давления на лиц, подозреваемых в терроризме, и заключается в захвате родственников террористов. Впервые термин «контрзахват» публично употребил генеральный прокурор Владимир Устинов, выступая в Государственной Думе 29 октября 2004 года. Он заявил, что «контрзахваты» окажут устрашающее превентивное воздействие на террористов. «Если люди пошли — если их можно назвать людьми — на такой акт, как террористический, то задержание родственников и показ этим же террористам, что может произойти с этими родственниками, может в какой-то степени спасти людей».[285]

    Несмотря на то, что практика контрзахватов в России узаконена не была, применяется она достаточно активно. Первый такой захват произошел в марте 2004-го, когда были задержаны более 40 родственников полевого командира Магомеда Хамбиева. В результате Хамбиев сдался федералам. Второй захват родственников был осуществлен во время событий в Беслане: задержали родственников жены Аслана Масхадова, в том числе ее отца. 12 августа 2005 года была захвачена Наташа Хумадова, сестра чеченского полевого командира Доку Умарова.[286]

    В мае 2004 года, Путин распорядился об образовании специального подразделения, подчиненного прокремлевскому президенту Чечни. «Кадыровская гвардия», созданная на базе службы безопасности президента Ахмада Кадырова, числится в составе МВД Чечни. «Кадыровцы» взяли на вооружение все те же методы — похищения и контрзахваты.[287] По сведениям общества «Мемориал», захват семи родственников Аслана Масхадова в декабре 2004-го проводился как раз «кадыровцами».[288]

    В 2006 ГОДУ, за несколько месяцев до своей гибели, Басаев реорганизовал структуру вооруженных формирований боевиков. До этого их организация имитировала армейскую: состояла из бригад, полков, батальонов, Министерства шариатской безопасности и даже антитеррористического центра. Столкнувшись с ликвидациями, чеченцы изменили структуру подполья, заменив ее сетью небольших (3–5 человек) групп (названных Басаевым СОГами — специальными оперативными группами, очевидно имитируя аббревиатуры спецгрупп силовиков). Эти группы стали заниматься подрывами и адресной ликвидацией сотрудников правоохранительных органов, представителей власти.

    В результате автономность боевиков повысилась, и утечек информации стало меньше — о планировании операций теперь знают всего несколько человек, и для их осуществления нет необходимости держать в лесах большие группы людей, ставя их под удар спецназа.

    В ноябре 2006-го военный амир Кавказского фронта Али Тазиев (известный как амир Магас) заявил в интервью сайту сепаратистов «Кавказцентр», что им «удалось создать гибкую систему управления, в которой отдельные подразделения обладают максимальной самостоятельностью в вопросах оперативного планирования», а цель этих групп — «адресная работа по конкретным лицам, а так же подготовка и осуществление адекватных боевых операций по уничтожению заранее намеченных целей».[289] Источники в российских спецслужбах подтвердили нам эту информацию.

    Кроме того, отныне федералы имеют дело с новым поколением боевиков — к 2008 году 30-40-летних «ветеранов»-сепаратистов вытеснила молодежь, ориентированная на джихад. Джихадистские группировки действуют не только в Чечне, но и за ее пределами — в Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Дагестане. От рейдов, требующих большого числа людей под ружьем, боевики перешли к засадам.

    Нападения на российских чиновников и военных стали обычной практикой: с 2007 по 2009 год чеченские террористы выследили и убили немало высокопоставленных федералов. 12 января 2008 года в Нальчике был убит начальник Управления по борьбе с организованной преступностью Кабардино-Балкарии полковник Анатолий Кяров. 7 марта расстрелян из автомата Марк Мецаев, глава аналогичного управления Северной Осетии. 12 июня 2009 года в столице Дагестана Махачкале убит генерал Адильгерей Магомедтагиров, министр внутренних дел республики. Вернулась и практика подрыва смертников: в ноябре 2008-го при взрыве шахидки во Владикавказе, столице Северной Осетии, погибло 11 человек, 40 получили ранения; в июне 2009-го подорвался смертник в Грозном — погибли два сотрудника милиции.[290]29 марта 2010 года террористки-смертницы вновь добрались до Москвы: две женщины из Дагестана почти одновременно подорвались на двух станциях московского метро. В результате погибло 40 человек.

    Операции, проводившиеся силами российских военных, тем временем шли на убыль: в 2007 году Путин сократил военное присутствие в Чечне с 50 000 до 25 000 человек, уравняв таким образом по численности федеральные войска и кадыровскую гвардию.

    В течение трех лет Кадыров делал все возможное, чтобы выдавить из Чечни российские спецслужбы и военных. Ему удалось значительно снизить активность подразделений, занятых ликвидациями, и федеральных силовых ведомств в целом. У Центра спецназначения ФСБ больше нет постоянной базы в Чечне, группы МВД ВСОГ больше не командируются в республику, а батальоны ГРУ «Восток» и «Запад» распущены, и их бойцы включены в состав подкотрольных чеченскому президенту формирований.

    В апреле 2009-го Кремль объявил, что война в Чечне, длившаяся 15 лет, окончена. Президент Дмитрий Медведев официально отменил режим контртеррористической операции в Чечне.[291]

    Как стало ясно в 2010 году, это заявление мало соответствовало реальности как в Чечне, так и на всем Северном Кавказе. В 2010 году боевики смогли организовать и провести две серьезные атаки в Чечне, напав на родовое село Кадырова Центорой в конце августа и на парламент республики через полтора месяца после этого. Если верить официальной информации, кадыровцы понесли небольшие потери — при отражении атак погибли 9 человек, но нападения показали, насколько уязвима власть в регионе.

    Кроме того, в 2010 году многократно увеличилось количество терактов на всем Северном Кавказе. По данным заместителя генпрокурора Ивана Сыдорука, с начала 2010 года в СКФО совершено в четыре раза больше терактов, чем за весь прошлый год (сведения приводились в сентябре). Только в Кабардино-Балкарии, по данным главы МВД Нургалиева, количество терактов за год выросло в пять раз.

    При этом 2010-й стал и самым успешным годом для подразделений спецслужб, проводящих ликвидации. В марте были убиты два молодых и харизматичных лидера подполья: в Кабардино-Балкарии — Анзор Астемиров, руководивший нападением на Нальчик в 2005 году, а в Ингушетии — идеолог «Имарата Кавказ» Саид Бурятский, которого считали причастным к организации теракта против президента Ингушетии Евкурова и подрыву здания ГОВД в Назрани. В июне был захвачен в плен Али Тазиев. В августе в Дагестане сотрудники ЦСН ФСБ уничтожили Магомедали Вагабова, лидера губденской группировки боевиков, которого считают организатором терактов в московском метро.

    Однако отчеты спецслужб о проведенных спецоперациях не сделали призрачную победу над терроризмом более реальной.

    24 января 2011 года смертник взорвался в московском аэропорту Домодедово. Этот взрыв стал еще одним свидетельством, что сделанная спецслужбами ставка на ликвидации, возможно, оказывает устрашающее воздействие на население Северного Кавказа, но не помогает предотвращать теракты.

    Убийства

    В ответ на рост терроризма российские спецслужбы постепенно перенесли свои действия за пределы России и стали проводить ликвидации в других странах.

    13 февраля 2004 года, в 12:45, в столице Катара городе Доха взорвалась белая Toyota Land Cruiser, в которой чеченский полевой командир Зелимхан Яндарбиев и его 13-летний сын возращались из мечети после пятничной молитвы. Яндарбиев не успел отъехать 300 метров, когда произошел взрыв. Через несколько часов было объявлено, что от полученных ранений он скончался.

    Никто не взял на себя ответственности за убийство одного из самых видных лидеров чеченских сепаратистов. Между тем это была самая громкая ликвидация лидеров независимой Ичкерии после 22 апреля 1996 года, когда в результате точечного удара ракета, наведенная с помощью перехваченного сигнала спутникового телефона, уничтожила Джохара Дудаева. С уничтожением Яндарбиева российские спецслужбы перешли к новой тактике борьбы с боевиками. В 1990-е годы события разворачивались главным образом в Чечне, теперь же федералы начали преследовать лидеров «вооруженного подполья» по всему миру. Российские власти объявили Яндарбиева террористом в связи с его ролью в захвате заложников на «Норд-Осте», однако надежды на его экстрадицию из арабской страны у них практически не было. Симпатии большей части мусульманского мира в этом конфликте оставались на стороне чеченцев.

    Яндарбиев родился в 1952 году в семье чеченцев, депортированных Сталиным из Чечни в Казахстан. В конце 1980-х годов северокавказская интеллигенция была охвачена националистическими настроениями, и Яндарбиев, в доперестроечное время писавший стихи и прозу, занялся политикой. Он основал собственную националистическую партию, а в 1993 году был назначен вице-президентом Чечни при президенте Дудаеве. В 1996—97 годах, в период фактической независимости Чечни, когда в республике царил хаос, а реальная власть принадлежала полевым командирам, Яндарбиев исполнял функции президента Ичкерии. В 1997 году на президентских выборах в Чеченской республике Яндарбиев занял третье место — после Аслана Масхадова и Шамиля Басаева.

    В 1999 году Яндарбиев уехал из Чечни в Объединенные Арабские Эмираты: Масхадов назначил его полномочным представителем Чечни в мусульманских странах. (В этом качестве он открыл посольство Чечни в Кабуле и консульство — в Кандагаре.) В начале 2000-х Яндарбиев перебрался в Катар по личному приглашению эмира — невзирая на то, что с 2001 года находился в международном розыске по линии Интерпола.[292] В мае 2003-го Россия официально потребовала от Катара экстрадиции Яндарбиева, а в июне комитет Совета безопасности ООН по борьбе с терроризмом внес его в список лиц, подлежащих санкциям.[293]

    Через неделю после покушения на Яндарбиева, в ночь с 18 на 19 февраля, катарские власти арестовали на вилле около российского посольства троих россиян. Об этих арестах стало известно после заявления министра иностранных дел РФ Игоря Иванова, который признал, что все трое задержанных являются сотрудниками российских спецслужб:

    — Указанные российские граждане, один из которых имеет дипломатический паспорт, являются сотрудниками российских спецслужб. В рамках своего статуса прикомандированных к посольству они пребывали в Катаре на законных основаниях и выполняли без каких-либо нарушений местного законодательства задачи информационноаналитического характера, связанные с противодействием международному терроризму.[294]

    Заявив, что Россия «не имеет никакого отношения к указанному инциденту», он при этом подчеркнул, что российские власти «многократно, в том числе на самом высоком уровне, обращались к Катару с настоятельными требованиями выдать Яндарбиева, который лично повинен в смерти сотен граждан России, в том числе погибших в московском театральном центре на Дубровке в результате теракта, которым он руководил непосредственно из Катара». Российские власти считали Яндарбиева организатором и идейным вдохновителем захвата заложников на основании двух телефонных разговоров между Басаевым и Яндарбиевым, перехваченных спецслужбами во время событий на Дубровке.

    В ответ власти Катара обнародовали имена арестованных россиян. Ими оказались Александр Фетисов, первый секретарь российского посольства в Катаре, которого отпустили в соответствии с его дипломатическим статусом, однако запретили ему покидать страну, Анатолий Яблочков, которого часто упоминали как Беляшкова, и Василий Пугачев (или Богачев). Яблочкову и Пугачеву в катарском суде предъявили обвинения в убийстве Яндарбиева, покушении на убийство его сына Дауда и контрабанде оружия в Катар. Оба признали свою вину в суде, на что Россия заявила, что эти признания были сделаны под пытками.[295]

    Операцию в Дохе можно реконструировать лишь по информации, опубликованной на сайте сепаратистов, утверждавших, что все сведения основаны на протоколах допросов подозреваемых в Катаре, а также по статьям в российских СМИ, освещавших судебный процесс.[296] По требованию России дело рассматривалось в закрытом режиме, поэтому в этой истории осталось немало белых пятен.

    22 января 2004 года в 7:30 утра Яблочков и Пугачев приземлились в аэропорту города Доха. Наши источники утверждают, что оба они были офицерами военной разведки. Позднее российская газета «Коммерсант» сообщила, что, по сведениям катарской прокуратуры, приказ об убийстве Яндарбиева исходил от самого министра обороны Сергея Иванова.[297]

    Через два часа границу Катара с ОАЭ пересекли Jeep Cherokee и Nissan Primera, обе машины с дипломатическими номерами. На них ввезли взрывчатку. Яблочков и Пугачев поселились на арендуемой российским посольством вилле, где они встретились с первым секретарем посольства Фетисовым.

    Подготовка к операции заняла три недели. 13 февраля трое россиян на Mitsubishi Pajero, также с дипломатическими номерами, подъехали к парковке у отеля Sheraton в Дохе. Яблочков пересел из Pajero в арендованный автофургон и направился к мечети, где должен был ждать Яндарбиева. Когда Toyota Land Cruiser Яндарбиева припарковалась перед мечетью, Яблочков вернулся к гостинице Sheraton за Фетисовым. Вернувшись к мечети, Яблочков заложил бомбу под днище машины Яндарбиева. После взрыва Яблочков и Фетисов вернулись на парковку отеля Sheraton, где их ждал Пугачев. Перед отъездом на виллу они еще раз поменяли машины.

    Позднее охранник парковки перед мечетью без труда опознал Яблочкова и Фетисова, славянская внешность которых бросалась в глаза в арабском городе. На арендованной вилле нашли весьма значимые улики, в том числе детали взрывных устройств и фотографии Яндарбиева.

    В то время у Катара не было службы контрразведки. Эмир обратился за помощью к США: не исключено, что именно американцы помогли запеленговать сотовые телефоны, использовавшиеся российскими агентами. Заместитель помощника госсекретаря США Стивен Пайфер подтвердил в интервью московской газете «Время новостей», что США действительно «предоставили Катару очень незначительное техническое содействие» в выслеживании предполагаемых убийц.[298]

    Сотрудник посольства США в Москве, к которому агентство The Associated Press обратилось с просьбой прокомментировать эту информацию, ответил, что Вашингтон по просьбе эмира направил в Катар группу взрывотехников, но добавил, что американские специалисты «не имели отношения ни к каким арестам или расследованию».[299]

    Кремль приложил огромные усилия, чтобы вернуть арестованных в Россию: от визитов на высшем уровне до телефонных звонков президента и давления с помощью СМИ. Путин несколько раз направлял в Катар на переговоры Игоря Иванова, министра иностранных дел, а с 9 марта 2004 года — секретаря Совета безопасности России. В Катаре интересы арестованных представляли адвокаты известной российской юридической фирмы «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры». Это свидетельствовало о прямой поддержке президента, поскольку глава фирмы, Николай Егоров, был однокурсником и другом Путина.

    После подрыва Яндарбиева ведущий Леонид Парфенов взял у его вдовы интервью, которое вышло в эфир в мае в программе «Намедни», одной из самых популярных и авторитетных передач НТВ. Интервью успели посмотреть жители восточных регионов России, но уже через несколько часов — до того, как программа была показана в центральных и западных районах, в том числе и в Москве, — руководство НТВ сняло ее с эфира. В письме Парфенову руководители телеканала утверждали, что ФСБ приказала снять интервью, сославшись на то, что это может негативно повлиять на исход суда в Катаре. Возмущенный Парфенов опубликовал свою точку зрения в газете «Коммерсант». Через два дня Парфенов был уволен, а его программа — закрыта.[300] Согласно информации на сайте НТВ, Парфенов нарушил трудовой договор, «обязывающий его поддерживать политику руководства телекомпании».[301]

    26 февраля 2004 года в московском аэропорту Шереметьево были задержаны двое граждан Катара. Сотрудники ФСБ заявили, что эти люди подозреваются в связях с чеченскими боевиками. ФСБ не смущал тот факт, что оба задержанных, Ибат Ахмедов и Насер Ибрагим Мидахи, были членами национальной олимпийской сборной Катара. Они летели из Белоруссии в Сербию через Москву, но вместо самолета оказались в Лефортовской тюрьме. Задержание двоих членов национальной сборной было практически неприкрытой попыткой российских властей навязать Катару сделку.[302]

    23 марта Путин позвонил эмиру Катара. После этого звонка Фетисову разрешили вернуться в Москву, а двух граждан Катара выпустили из московской тюрьмы.[303] В апреле начался суд в Катаре, и по просьбе российской стороны он проходил за закрытыми дверями.[304] Суд продолжался несколько месяцев, подсудимых признали виновными в убийстве и приговорили к пожизненному заключению (прокурор требовал смертной казни).[305] Летом власти Катара пообещали передать осужденных России — якобы для того, чтобы они отбывали наказание на родине. Чтобы выполнить обещание, Катару пришлось внести изменения в Уголовный кодекс, ранее не предусматривавший возможности передачи осужденных иностранцев на родину.[306] Спустя недолгое время Россия и Катар подписали договор об обмене заключенными.

    Вечером 23 декабря в московском аэропорту Внуково приземлился правительственный самолет. Выбор пал на Внуково именно благодаря VIP-статусу этого аэропорта: возвращаясь на родину из зарубежных поездок, Путин обычно прилетает именно сюда. Освобожденных катарских узников встречали российские официальные лица — и хотя прессу на встречу не пустили, в СМИ просочились сведения, что перед трапом самолета расстелили красную ковровую дорожку. Родина встречала своих тайных агентов как героев.[307]

    В тот же день официальное новостное агентство Катара сообщило:

    — Государство Катар удовлетворило запрос правительства России о выдаче двух российских граждан для дальнейшего отбывания наказания, определенного приговором катарского суда, в российской тюрьме. Запрос был удовлетворен на основании договоренности между двумя государствами, достигнутой на основе правил и законов, имеющих отношение к этому казусу.[308]

    В Москве же тем временем депутаты парламента и правительственные чиновники обсуждали, какой награды достойны национальные герои, — никто даже не пытался создавать видимость соблюдения условий, поставленных катарскими властями.[309]

    «В глазах России они невиновны. Нет никакой необходимости в новых судебных разбирательствах», — заявил Дмитрий Песков, заместитель пресс-секретаря Путина, в январе 2005 года.[310] В феврале 2005-го глава Федеральной службы исполнения наказаний Юрий Калинин утверждал, что у него нет информации о местонахождении агентов, осужденных в Катаре. «Я не знаю ничего о местонахождении граждан России, осужденных в Катаре за убийство Яндарбиева, у нас их нет, — сказал Калинин корреспондентам телеканала РЕН-ТВ. — Может быть, им где-нибудь оказывается медицинская помощь. Приговор катарского суда не является основанием для заключения под стражу в России».[311]

    Катарская операция должна была стать показательной для российских спецслужб. Последующий арест трех подозреваемых в убийстве россиян, приговор катарского суда и триумфальное возвращение в Москву — все это помогло положить начало новой стратегии проведения операций за рубежом. Российские официальные лица постоянно ссылались на израильскую практику уничтожения террористов за границей. После убийства Яндарбиева один полковник ФСБ из элитного подразделения «Вымпел» прямо сказал Солдатову: «Посмотрите на «Моссад». Почему мы не можем поступать так же с нашими террористами?»

    Группа «Вымпел» была создана КГБ в августе 1981 года для проведения операций по внедрению, подрывной деятельности и ликвидаций в условиях войны. В 1980-е годы офицеров «Вымпела» — высококвалифицированных профессионалов, бегло говорящих на разных языках, — отправляли в командировки по всему миру.[312] Однако в середине 1990-х «Вымпел» преобразовали в антитеррористическое подразделение и нацелили на уничтожение боевиков на Северном Кавказе. В процессе этих изменений бесценные навыки офицеров «Вымпела» постепенно утрачивались.

    В то же время Кремль успешно учился на своих ошибках. Российские власти поняли, что ликвидации эффективнее всего проводить в странах, которые готовы под давлением пересмотреть свою политику в пользу тех, кто прибегает к подобным мерам. Катар с самого начал рассматривался как государство, на которое возможно повлиять, и расчет оказался верным.

    Через два года после убийства Яндарбиева, 3 июня 2006 года, около 15:00 в Багдаде автомобиль Chevrolet Tahoe, в котором ехали пять российских дипломатов, в 400 метрах от российского посольства в иракской столице был блокирован микроавтобусом и седаном. По машине открыли огонь. Один из дипломатов, Виталий Титов, был тяжело ранен и скончался в тот же день, остальных четверых похитили. 19 июня иракские повстанцы потребовали от России в течение 48 часов вывести войска из Чечни и освободить всех заключенных-мусульман из российских тюрем. В противном случае они обещали казнить дипломатов. 25 июня террористы распространили видеозапись с казнью заложников: один из них был обезглавлен, другой убит выстрелом в упор, третий в момент съемки был уже мертв — камера засняла его тело. На следующий день Россия подтвердила, что все четыре дипломата мертвы.

    28 июня Путин приказал российским спецслужбам найти и уничтожить террористов, организовавших похищение и убийство сотрудников российского посольства в Ираке.[313] Патрушев, на тот момент директор ФСБ, заявил, что спецслужбы сделают все возможное для ликвидации террористов: «Мы должны работать так, чтобы ни один террорист, который совершил это преступление, не ушел от ответственности», — сказал он и добавил: «Это не случайное поручение. Оно вписывается в логику того, что мы делаем [т. е. в концепцию борьбы с терроризмом, принятую российскими спецслужбами]».[314] И хотя в новостных сводках это выглядело эмоциональной реакцией на убийство дипломатов, на самом деле в тот момент государство уже разрабатывало законодательную базу для зарубежных ликвидаций.

    Российский парламент за несколько месяцев до описываемых событий начал обсуждать законопроект, который разрешал ФСБ уничтожать террористов за пределами России.[315] По сведениям заместителя председателя комитета Госдумы по безопасности Михаила Гришанкова, первая редакция была представлена на рассмотрение в Думу еще в марте 2006-го.[316] Прошла всего неделя после путинской декларации о возмездии иракским террористам — и 5 июля Дума проголосовала за Федеральный закон с поправками в законы «О Федеральной службе безопасности» и «О противодействии терроризму», а 7 июля Совет Федерации принял Постановление «Об использовании формирований Вооруженных Сил РФ и подразделений специального назначения за пределами территории РФ в целях пресечения международной террористической деятельности».[317] В соответствии с этим пакетом антитеррористических законов президент получал право отдавать подразделениям российского спецназа или спецслужб приказы о проведении операций за пределами Российской Федерации.

    Судя по всему, Абхазия стала первым местом, где была проведена такая операция.

    Когда-то один из лучших курортов СССР, после войны с Грузией республика впала в полную зависимость от России. Абхазия в буквальном смысле изолирована от всех, за исключением России, которая открыла границу и восстановила железнодорожное сообщение с Сухуми.

    Укрепляя взаимоотношения с Абхазией, Москва облегчила для жителей республики процедуру получения российского гражданства, и у большинства абхазцев два паспорта.

    17 августа 2007 года в 13:30 в центре небольшого городка Гудаута был застрелен лидер местной радикальной мусульманской общины Хамзат Гицба. Получивший прозвище Рокки за увлечение боксом, он был известен в республике как герой грузино-абхазского конфликта 1992–1993 годов. Во время войны он входил в чеченский батальон Шамиля Басаева, в январе 1996-го был среди террористов, захвативших в заложники российских и иностранных пассажиров парома «Авразия» в турецких водах. После 2000 года Гицба вернулся в Абхазию, где возглавил радикальную мусульманскую общину. В то же время Гицба поддерживал тесный контакт с чеченскими боевиками и лично с Шамилем Басаевым, женившимся на сестре Гицбы.[318]

    Не секрет, что абхазские мусульмане получали финансовую поддержку из Турции, где имеется крупная абхазская диаспора, но больше всего в этой помощи заинтересованы северокавказские боевики. Хамзат Гицба был тесно связан с чеченскими повстанцами и их сторонниками в Турции, и российские спецслужбы считали его финансовым посредником между турками и чеченцами.

    По нашей информации, Гицба также укрывал боевиков, совершивших в октябре 2005 года нападение на Нальчик и бежавших после этого в Абхазию. В республике спокойно относились к этому — отчасти из-за того, что Гицба был героем войны за независимость, отчасти из-за слабости абхазских правоохранительных органов.

    Убийцы, поджидавшие Хамзата Гицбу в автомобиле Chrysler, расстреляли его из автомата перед зданием мечети. Через час после убийства Chrysler нашли горящим. Местная милиция установила, что за несколько дней до убийства автомобиль пересек российско-абхазскую границу через реку Псоу. Камеры видеонаблюдения, установленные на абхазской таможне, зафиксировали номер машины, но поскольку регистрации граждан, пересекающих границу на автомобилях, абхазцы не ведут, кто именно находился в машине, неизвестно. Абхазская сторона обратились к российским пограничникам, но те сказали, что машина с таким номером границу не пересекала.[319]

    Чиновник, близкий к правительственным кругам Абхазии и пожелавший остаться неназванным, сказал авторам: «У нас нет никаких сомнений в том, что операцию проводила ФСБ: Гицба возглавлял радикальную ваххабитскую общину, и у правительства не было другого способа справиться с ней».[320]

    Примерно в то же время серия убийств чеченцев произошла в Азербайджане. 18 ноября 2007 года в Баку был застрелен Имран Газиев — заместитель главы представительства Чеченской республики Ичкерии в Азербайджане. Киллер выстрелил, когда Газиев выходил из своей машины. Оружие — пистолет «Байкал» с глушителем — было брошено на месте преступления. Этот небольшой черный пистолет был разработан в 1970-х годах для высших офицеров армии, однако стал пользоваться популярностью и во внутренних войсках, и в КГБ.

    Бойцы антитеррористических подразделений используют «Байкал» в качестве вспомогательного оружия, также, как и многие уголовники. Благодаря своей способности пробивать бронежилет, пистолет получил на Западе прозвище «оружие гангстеров».[321] Показательным убийством Газиева в Баку попытки запугать местную чеченскую диаспору не ограничились. В начале 2007 года Совет чеченских беженцев в Азербайджане направил обращение к верховному комиссару ООН по делам беженцев Антониу Гутерришу, в котором утверждалось, что ситуация вокруг чеченцев в Азербайджане «серьезно ухудшилась» из-за «угроз личной безопасности наших граждан, прибывших в эту страну в поисках приюта и защиты».[322] Совет сослался на факты «похищения людей», приведя случай с Русланам Элиевым, пропавшим в Баку в ноябре 2006 года. В марте 2007-го его тело было найдено в Чечне в лесу около села Самашки.[323]

    Агенты ФСБ уже много лет проводят операции в Азербайджане, но самый показательный инцидент произошел в 2002 году, когда отношения между странами были значительно хуже, чем сейчас: пять офицеров ФСБ были задержаны в Баку с фальшивыми документами и аппаратурой для слежки.[324] Оперативников выдворили в Россию, не предъявив им никаких обвинений.

    Некоторое время власти Азербайджана терпимо относились к присутствию чеченских сепаратистов в республике. Однако после «Норд-Оста» представительство Ичкерии в Баку было закрыто. Кроме того, Азербайджан воздержался от комментариев в связи с убийством Газиева, хотя представители чеченской диаспоры недвусмысленно указывали на Россию.

    К 2007 году отношения между Россией и Азербайджаном улучшились, и наши источники в МВД подтвердили, что с правоохранительными органами Азербайджана есть договоренность о предоставлении спецслужбам России возможности проводить операции на территории страны и переходить государственную границу.[325] Кстати, после публикации этой информации в «Новой газете» ни от России, ни от Азербайджана никаких опровержений не последовало.

    В 2008–2009 годах убийства чеченцев неоднократно происходили в Турции. Российские спецслужбы давно обвиняли Турцию в поддержке чеченских повстанцев, поскольку там, особенно в Стамбуле, проживало много чеченских беженцев. В сентябре 2008-го в Стамбуле был убит Гаджи Эдильсултанов, бывший чеченский полевой командир. Его застрелили на улице в районе Басаксехир. Через три месяца, 10 декабря 2008 года, был убит еще один бывший полевой командир, Ислам Джанибеков, — на глазах у жены и детей. Он получил три пулевых ранения в голову и умер на месте. Российский журнал «Спецназ», близкий к подразделениям специального назначения, писал, что Ислам Джанибеков был известен в России под именем Урасул и что он состоял в розыске в связи с участием в терактах, совершенных в начале 2000-х в городах Ессентуки и Минводы, а также в Карачаево-Черкесии.[326] Следующим чеченским боевиком, которого убили в Стамбуле, стал Мусса Атаев (известный также как Али Осаев), это произошло 26 февраля 2009 г.

    Россия заявила, что причиной всех этих убийств были финансовые разборки.[327] Но при таком объяснении многое остается непонятным, в том числе почему происходящим обеспокоились официальные лица как в Турции, так и за ее пределами. 21 марта 2009 года турецкая газета Sabah сообщила о конфиденциальной встрече в Стамбуле представителей турецкой и французской спецслужб, где обсуждалась серия убийств чеченцев.[328] В статье цитировались слова судьи Филиппа Дорсе: «Мы получили от нашей тайной полиции, DGSE, информацию о том, что во Франции планируются убийства чеченцев… Убийства чеченцев, одно за другим происходившие в Турции, привлекли наше внимание. Мы полагаем, что почерк у всех этих преступлений один. Мы образовали специальную группу, занимающуюся проживающими во Франции чеченцами. В связи с полученными разведданными мы тщательно проверяем версию о российском участии».[329] В публикации газеты Sabah утверждалось также, что, по мнению французской разведки, убийства были спланированы ФСБ России и что французские спецслужбы помогли кое-кому из живущих во Франции чеченских лидеров сменить место пребывания и имя. Помощник генпрокурора Стамбула Туран Чолаккад, участвовавший во встрече с французской делегацией, сказал корреспондентам Sabah, что убийства чеченцев не имели отношения к организованной преступности. Впрочем, все эти убийства никак не сказались на российско-турецких отношениях.

    Отравление Литвиненко еще больше испортило имидж российских спецслужб за рубежом. Бывший подполковник ФСБ Александр Литвиненко служил в знаменитом УРПО, подразделении по борьбе с оргпреступностью.

    И хотя УРПО в конце концов распустили, скандал по поводу жестоких методов, которые использовали борцы с преступностью, еще долго продолжался. В 1998 году Литвиненко был одним из участников пресс-конференции, на которой несколько офицеров ФСБ заявили, что получили приказ убить олигарха Бориса Березовского. Через два года Литвиненко бежал в Лондон и попросил там политического убежища. В России его, в свою очередь, обвинили в превышении должностных полномочий.

    В Лондоне Литвиненко получал финансовую поддержку от Березовского.[330] Он продолжал публично критиковать действия российских властей и на пресс-конференции в Лондоне обвинил ФСБ в организации взрывов московских жилых домов в 1999 году. Позднее он заявлял, что ФСБ сотрудничала с «Аль-Каидой» и была причастна к убийству российской журналистки Анны Политковской.

    Литвиненко умер в Лондоне в ноябре 2006 года. Британские эксперты установили, что он был отравлен радиоактивным веществом, идентифицированным как полоний-210. В последнем заявлении, подписанном на больничной койке, Литвиненко обвинил в своей смерти Путина, назвав его заказчиком убийства. Расследование, проведенное в Великобритании, показало, что радиоактивное вещество было доставлено из России. В результате британская прокуратура потребовала от России выдачи Андрея Лугового — бывшего офицера КГБ и хорошего знакомого Литвиненко, который встречался с ним в Лондоне 1 ноября 2006 года, а затем вернулся в Россию. Российские власти выдавать Лугового отказались.

    Королевская прокуратура никогда не называла возможных мотивов убийства Литвиненко. Согласно неофициальной версии, изложенной контрразведкой МИ-5 британским журналистам, отравление было организовано Кремлем, однако на правительственном уровне подобных обвинений против России не выдвигалось.[331] Когда Россия отказалась экстрадировать Лугового, Великобритания выслала четырех сотрудников российского посольства в Лондоне.[332] Россия, в свою очередь, выдворила четырех британских дипломатов, а совместная российско-британская антитеррористическая группа была распущена. В России Луговой был избран в Государственную Думу, где вошел в комитет по безопасности — как раз тот комитет, которому поручено надзирать за деятельностью российских спецслужб и писать законы, регулирующие эту деятельность.

    Убийство Литвиненко стало самым громким убийством российского гражданина за рубежом за десять лет. Полоний, вне всякого сомнения, был доставлен из России, а добыть и провезти радиоактивное вещество через границу невозможно без помощи российских высокопоставленных чиновников. Однако было ли убийство Литвиненко заказано российскими властями или его осуществили подкупленные либо нанятые люди — неизвестно.

    Упорное нежелание России сотрудничать с британскими следователями и избрание Лугового в парламент Запад расценил как подтверждение соучастия российского государства в отравлении. Но в самой России события интерпретировались иначе: наша страна не прогибается перед Западом — и это чувство было эффективно использовано государственной пропагандой, играющей на антизападных настроениях населения.

    Разведка ФСБ

    Когда в начале 1990-х КГБ разделили на несколько ведомств, окружение Бориса Ельцина хотело, чтобы российское разведсообщество действовало по образцу западных спецслужб, где у каждой спецслужбы своя строго очерченная зона ответственности[333] Внешней разведкой должно было заниматься одно ведомство, контрразведкой — другое. Служба внешней разведки СВР должна была напоминать ЦРУ или британскую разведку МИ-6. Контрразведку предполагалось организовать по образцу британской МИ-5.

    Когда Путин только стал президентом, многие предполагали, что он позволит ФСБ поглотить СВР. Но хотя ФСБ и достались несколько отколовшихся в 90-е управлений КГБ, никаких попыток подчинить Службу внешней разведки ни разу не предпринималось. Судя по всему, ФСБ в этом не нуждалась: со временем она и так превратилась в третью по значимости разведслужбу в стране, в зону интересов которой входят страны бывшего Советского Союза.

    В КГБ разведка и контрразведка были тесно переплетены — и на уровне руководства в Москве, и на уровне региональных управлений по всей стране.

    Помимо шпионажа за рубежом, КГБ занималось еще одним видом оперативной деятельности — так называемой разведкой с территорий. Этим эвфемизмом обозначался процесс вербовки иностранных граждан на территории Советского Союза с перспективой их дальнейшего использования в качестве агентов в соответствующих странах. В СССР возможности для такой вербовки были неограниченными: государство могло следить в буквальном смысле за каждым иностранцем.

    Перед региональными подразделениями КГБ была поставлена задача работать со всеми иностранцами, путешествующими по стране. Для этого в каждом региональном подразделении имелся так называемый «первый отдел».

    После распада Советского Союза, когда КГБ расформировали и поделили на несколько спецслужб, первые отделы остались в ведении региональных управлений ФСБ, сохранив свои функции. Однако для организации эффективной деятельности, в том числе обмена информацией с СВР, им не хватало координирующей структуры. ФСБ использовала это в качестве предлога для создания нового подразделения, которое расширило поле деятельности спецслужбы, получив право проводить операции за рубежом.

    В ИЮНЕ 2002 ГОДА мы получили письмо от сотрудника ФСБ, попросившего не разглашать его имя. Он напоминал, что по закону ФСБ имеет право вести разведдеятельность.[334] В 1999 году, утверждал сотрудник ФСБ, президент Ельцин подписал указ, предусматривающий создание органов внешней разведки ФСБ. Согласно указу, головным подразделением органов внешней разведки (ОВР) ФСБ стало Управление координации оперативной информации (УКОИ) Департамента анализа, прогноза и стратегического планирования (ДАПСП) ФСБ, которое возглавил 50-летний генерал-майор Вячелав Ушаков, когда-то служивший в Карелии вместе с Николаем Патрушевым, в то время директором ФСБ.

    Авторы обратились с вопросом о ельцинском указе к начальнику ЦОС ФСБ Андрею Ларюшину. Пресс-секретарь не смог прямо подтвердить существование указа, поскольку эта информация считалась секретной, но его комментарий прозвучал как косвенное подтверждение. «В принципе существование такого указа логично. Если не будет такого указа, то будут противоречия между ФСБ и СВР. Этот указ стал необходим с того момента, как разведку и контрразведку разделили на разные ведомства. Иначе будут противоречия между СВР и ФСБ, подобно тому как в США ФБР и ЦРУ периодически вторгаются в сферы действия друг друга».[335]

    Вскоре стало ясно, что полномочия нового управления не ограничиваются координацией.

    После падения Советского Союза Кремль старался сохранить за Москвой господствующие позиции на постсоветском пространстве. Российские спецслужбы поддерживали тесные связи с коллегами из бывших советских республик, порой даже помогая им заполнить образовавшийся в их ведомствах вакуум.

    В апреле 1992 года СВР и разведки стран СНГ подписали соглашение о том, что не будут вести разведывательную деятельность друг против друга.[336]

    Поскольку среди стран СНГ только России в наследство от КГБ СССР досталась серьезная разведслужба, соглашение получилось несимметричным.[337] СВР взяла на себя роль Большого Брата: ее представители наносили визиты в столицы стран СНГ и участвовали в двусторонних переговорах, порой их даже принимали главы государств.

    Однако вскоре стало очевидно, что стратегия поддержания политического статус-кво в постсоветских республиках себя не оправдывает. В 2000-е годы режимы, установившиеся в начале 1990-х, стали сыпаться, подобно карточным домикам, не выдержав «цветных революций»: «революции роз» в Грузии (2003), «оранжевой революции» на Украине (2004), «тюльпановой революции» в Кыргызстане (2005). Москва не смогла их ни предвидеть, ни предотвратить.

    Стало ясно, что некоторые из бывших советских республик вот-вот выйдут из сферы влияния России и нуждаются в более пристальном внимании. Москву больше всего заботила деятельность западных разведок в этих регионах — ведь Кремль не сомневался, что все цветные революции инспирированы и организованы Западом. СВР действовать на территории бывших советских республик не имела права. ФСБ, поскольку никаких договоров о неведении разведдеятельности не подписывала, была свободна от обязательств. Перед Управлением координации оперативной информаци была поставлена задача работать с ближайшими соседями России. От наших источников мы узнали, что отделы в УКОИ были созданы по географическому принципу, а его сотрудники получили право выезда за рубеж.

    30 июня 2003 года была принята поправка к федеральному закону «Об органах Федеральной службы безопасности в Российской Федерации», которая оговаривала функционирование специального органа внутри спецслужбы, осуществляющего внешнюю разведывательную деятельность.[338] В 2004 году статус УКОИ был повышен, и управление преобразовали в Департамент оперативной информации (ДОИ), а его руководитель Вячеслав Ушаков получил должность замдиректора ФСБ. На его место пришел Сергей Беседа, влиятельный генерал, который до этого служил в подразделении, курировавшем администрацию президента и оброс там полезными связями.

    Операции этого департамента отследить очень сложно, однако его руководители появлялись в странах СНГ, как только там случался какой-либо политический кризис. В 2002 году мы опубликовали в еженедельнике «Версия» первую статью из серии материалов, посвященной деятельности ДОИ. (Публикация серии продолжилась в 2004 году в газете «Московские новости» и завершилась уже в 2006-м в «Новой газете».) Журналисты стран СНГ стали присылать нам информацию о деятельности ДОИ.[339]

    От них мы узнали, что департамент «отметился» в Беларуси и Молдове. В Беларуси ФСБ обвинили в попытке повлиять на политическую ситуацию в преддверии президентских выборов 2003 года.[340] В Молдове, как утверждала кишиневская пресса, Ушаков лично работал с местными политиками.[341]

    Известно также, что руководство департамента принимало участие в переговорах с кандидатами в президенты во время выборной кампании 2004 года в Абхазии. Генералы ФСБ поехали в Абхазию поддержать промосковского кандидата, однако он все же проиграл выборы.[342] Визит серьезно подорвал позиции разведки ФСБ в Грузии, и четырьмя годами позже департамент не смог предсказать вторжение Грузии в Южную Осетию.

    В июне 2010 года в сети появился сайт lubyanskayapravda. com. Сайт был сделан, по-видимому, недовольными сотрудниками ФСБ и содержал десятки отсканированных документов ФСБ — в том числе рапортов высшему руководству страны, датируемых 2005–2006 годами. Большая часть рапортов была отчетами ДОИ об операциях в странах СНГ. Например, один из документов содержал описание спецоперации, проведенной ДОИ, по фабрикации документа СБУ (Службы безопасности Украины) о работе с туркменской оппозицией. Фальшивый рапорт СБУ был опубликован в Интернете как утечка и предназначался руководству Туркменистана — чтобы сорвать газовые переговоры между Украиной и Туркменистаном.

    Сайт lubyanskayapravda.com просуществовал три недели, не привлек внимания прессы и был тихо закрыт.

    ФСБ продолжала активно вмешиваться в политику зарубежных государств, другой вопрос — насколько эффективно. 12 мая 2005 года директор ФСБ Патрушев, выступая в Государственной Думе, рассказал, как его ведомство помогло раскрыть заговор, направленный на свержение политического режима в Беларуси. По версии Патрушева, в конце 2004 года, во время «оранжевой революции» на Украине, международные неправительственные организации устроили в столице Словакии Братиславе встречу, на которой разрабатывались проекты «свержения президента Беларуси Александра Лукашенко».[343] Белорусский КГБ на удивление спокойно отреагировал на открытое вмешательство ФСБ во внутренние дела республики. На следующий день Комитет госбезопасности Беларуси подтвердил информацию ФСБ. А еще через несколько дней главы спецслужб стран СНГ собрались в столице Казахстана Астане. Основная цель этой встречи стала ясна к концу совещания, когда Патрушев вновь заговорил об опасности «цветных революций». На сей раз его поддержали главы КГБ Беларуси и Комитета национальной безопасности Республики Казахстан. Не секрет, что и в Беларуси, и в Казахстане политическая оппозиция и свобода слова жестко подавляются государством.

    При Путине амбиции ФСБ выросли многократно. Весной 2009 года один полковник ДОИ рассказал Солдатову, что департамент действует уже в таких странах, как Афганистан и Пакистан. Информацию подтвердил другой наш источник. В мае 2009-го, когда глава ДОИ Сергей Беседа пошел на повышение и возглавил Службу оперативной информации и международных связей ФСБ, его должность занял Олег Храмов, известный как специалист по Ближнему Востоку.[344]

    Тем временем компания «Горизонт», специализирующаяся на производстве эмблем и медалей, отчеканила по заказу ФСБ специальную медаль для сотрудников ДОИ с эмблемой подразделения: на ней изображен земной шар, совсем как на гербе СВР.[345]

    После того как СССР прекратил свое существование, Россия надеялась сохранить влияние на бывшие советские республики. Но не всем нравилось постоянно ощущать на себе пристальный взгляд Большого Брата из Москвы.[346]

    Беларусь, Армения, Кыргызстан и Таджикистан, верные союзники России, позволили разместить на своей территории российские военные базы. Азербайджан, Грузия, Молдова и Украина потихоньку дрейфовали в сторону НАТО — отчасти из-за поддержки Россией сепаратистских движений в отдельных регионах этих стран (Нагорный Карабах в Азербайджане, Абхазия и Южная Осетия в Грузии, Приднестровье в Молдове, Крым на Украине). В то же время Казахстан, Туркменистан и Узбекистан начали выгонять этнических русских из своих спецслужб.

    Тем не менее во второй половине 1990-х Кремль стремился установить особые отношения со спецслужбами всех государств СНГ. Были предприняты две крупные попытки, и обе провалились.

    Первая заключалась в создании в марте 1997 года Совета руководителей органов безопасности и специальных служб стран СНГ — СОРБ (sic!). Главой Совета стал глава ФСБ, а его Исполнительное бюро возглавил руководитель Управления международного сотрудничества ФСБ. Однако круг полномочий СОРБа ограничивается консультативными функциями, а сфера деятельности — традиционной сферой влияния Москвы: наиболее активными членами Совета стали Беларусь и Армения, ближайшие союзники Москвы, а Узбекистан и Туркменистан отказались присоединиться к этой организации. Вторую попытку предприняли в 2000 году, основав Антитеррористический центр СНГ (АТЦ) со штаб-квартирой в Москве и отделением в столице Кыргызстана Бишкеке.

    АТЦ задумывался как наднациональная структура, однако де-факто контроль над ним осуществляла ФСБ, поскольку Россия вновь оказалась «у руля»: штат организации был на 50 % укомплектован россиянами, финансирование тоже на 50 % обеспечивалось Россией, оставшуюся половину средств сообща вносили другие страны-участницы. АТЦ возглавил первый замдиректора ФСБ. Федеральная служба безопасности также курировала совместные антитеррористические учения в Центральной Азии, ежегодно проводившиеся в апреле. То есть в реальности Центр стал еще одним инструментом, с помощью которого Россия держала СНГ в сфере своего влияния.[347]

    Однако в конечном итоге Антитеррористический центр оказался не слишком эффективной организацией. По замыслу его миссия заключалась в создании базы обмена разведданными, к которой имели бы доступ спецслужбы всех стран — членов СНГ. Но идея общего банка данных мгновенно потеряла привлекательность для участников организации, как только они узнали, что основной сервер будет располагаться в Москве. Слишком большое недоверие накопилось у стран СНГ, чтобы они добровольно передали свои разведматериалы России. Очень скоро Антитеррористический центр превратился в еще одну из многочисленных бюрократических контор.[348]

    Более того, некоторые государства СНГ просто не поверили в искренность российских намерений помочь в борьбе с терроризмом. Туркменистан, Азербайджан и Узбекистан отказались посылать своих представителей в АТЦ, а после «революции роз» в 2005 году грузинский представитель был откомандирован из Центра.

    Тем не менее Антитеррористический центр СНГ не оставлял попыток расширить зону своего влияния в Центральной Азии — даже когда для этого приходилось поддерживать авторитарные режимы, подавлявшие оппозицию и инакомыслящих. В мае 2005-го массовые волнения в узбекском городе Андижан были жестоко подавлены местными спецслужбами; столкновения привели к сотням жертв. Генерал ФСБ Борис Мыльников, возглавлявший в то время АТЦ, публично заявил о поддержке узбекских властей и предложил оказать содействие Службе национальной безопасности Узбекистана.[349] И все-таки АТЦ не удалось продвинуть позиции России за пределы государств, попавших в сферу российского влияния в начале 1990-х.

    Между тем растущее присутствие США и коалиционных сил в Центральной Азии из-за афганской кампании 2000-х воспринималось Москвой как продолжение Большой игры, которая велась в XIX веке между Российской и Британской империей за господство в регионе. Только на этот раз участниками поединка были Россия и НАТО.

    Это заставило Москву сменить тактику. Осознав безуспешность прежних попыток установить контроль над регионом, Россия стала искать новых союзников. На этом этапе интересы сосредоточились на Узбекистане и его президенте Исламе Каримове, сильной политической фигуре с советских времен. Узбекистан был привлекателен и для Соединенных Штатов, планировавших развернуть на его территории базу для запуска беспилотников в Афганистан. Россия же хотела вернуть республику в сферу своего влияния.[350]

    В свою очередь, целью Каримова было подавление исламистской оппозиции внутри страны. Боевики Исламского движения Узбекистана (ИДУ) представляли собой непосредственную угрозу режиму. К 2000-м годам большая часть членов ИДУ бежала в Афганистан, некоторые — в Россию. Идея была проста: американцы могли преследовать боевиков ИДУ в Афганистане, а российские спецслужбы — на территории России.[351]

    С середины 1990-х Россия стала убежищем для политических оппонентов центральноазиатских политических режимов. Пользуясь прозрачностью границ, люди с советскими, но еще действующими паспортами в массовом порядке мигрировали в Россию. Среди мигрантов были беженцы, оппозиционеры, исламистские активисты из Таджикистана, Азербайджана, Узбекистана, Туркменистана и Казахстана.

    Многие беженцы из Узбекистана были членами или сочувствующими исламистской партии «Хизб ут-Тахрир». Эта партия была основана в 1953 году в Иерусалиме, а в середине 1990-х перенесла свою деятельность в Узбекистан. Она выступает против насилия, но за замену светских режимов в мусульманских странах на исламские и воссоздание Халифата. К концу 1990-х «Хизб ут-Тахрир» стала настолько популярной, что Каримов рассматривал ее как реальную политическую угрозу своей власти. В 1998 году спецслужбы Узбекистана начали массовые аресты членов этой организации. Для России «Хизб ут-Тахрир» никакой угрозы не представляла: деятельность партии ограничивалась проповедями и распространением листовок, и партия никогда не рассматривала Россию как территорию будущего великого Халифата.

    Однако Каримов не желал мириться ни с какой оппозицией: он боялся, что Россия использует беглых оппозиционеров для разжигания беспорядков в Узбекистане.

    Спецслужбы Узбекистана разработали новую стратегию: они засылали в Россию своих людей, которые просто похищали оппозиционеров, представлявших потенциальную угрозу для режима Каримова. Российские спецслужбы, в том числе ФСБ, либо помогали узбекским коллегам, либо смотрели на их операции сквозь пальцы.

    Активистка правозащитного движения Елена Рябинина рассказывала авторам: «В начале 2000-х уроженцы Узбекистана, жившие в Поволжье и причисленные узбекскими спецслужбами к Хизб ут-Тахриру, начали один за другим пропадать». Рябинина, руководитель программы помощи политическим беженцам из Средней Азии комитета «Гражданское содействие», настоящая одесситка и заядлая курильщица, провела многие часы в судах, защищая беженцев из Центральной Азии от незаконной депортации. Но некоторые из них все равно попали в узбекские тюрьмы. Алишер Усманов, преподаватель медресе, живший в Казани, разыскивался узбекскими спецслужбами с 1998 года за «посягательство на конституционный строй страны». Однако Усманов получил российское гражданство и, соответственно, не подлежал экстрадиции. В 2004 году он был задержан российской милицией и приговорен к нескольким месяцам лишения свободы за незаконное хранение оружия.

    24 июля 2005 года Усманов должен был выйти на свободу, однако его жена Айша, приехавшая встречать его к воротам тюрьмы, сообщила, что муж исчез.

    Позднее выяснилось, что его забрали прямо из тюрьмы, привезли в аэропорт и отправили в Узбекистан. 24 октября 2004 года российское государственное новостное агентство РИА Новости опубликовало следующее сообщение: «Усманов этапирован из Казани в Узбекистан согласно совместному с ФСБ России плану по борьбе с международным терроризмом».[352] В ноябре 2005 года он был приговорен к восьмилетнему тюремному заключению в Узбекистане.

    Похожая тактика использовалась на территории России спецслужбами Таджикистана, Туркменистана и Азербайджана.[353]

    В 2004 году спецслужбам Таджикистана удалось похитить известного политика Махмадрузи Искандарова, который во время гражданской войны был одним из лидеров Объединенной таджикской оппозиции, воевавшей против президента страны Эмомали Рахмонова. После примирения в 1998 году он возглавил государственную газовую компанию и стал председателем оппозиционной Демократической партии. В 2003 году он выступил против продления полномочий президента Эмомали Рахмонова. Вскоре после этого Искандаров был вынужден бежать из Таджикистана в Россию: в ноябре 2004-го Генеральная прокуратура Таджикистана обвинила Искандарова в терроризме и выдала ордер на его арест. Его очень скоро задержали в Москве. Однако Генеральная прокуратура РФ отклонила запрос о его экстрадиции, и 5 апреля 2005 года Искандаров вышел на свободу.

    Но уже спустя две недели Искандаров исчез и обнаружился в тюрьме в Душанбе. Мы восстановили картину событий по его письму, где он описывает обстоятельства похищения.

    Искандаров гостил у друзей в подмосковном городе Королеве. Вечером 15 апреля, когда он вышел с другом прогуляться, их остановили два человека в форме сотрудников ДПС. Они надели на Искандарова наручники и затолкали его в легковую машину. Проехав 500 метров, его пересадили в микроавтобус и привезли в какую-то сауну. На следующий день похитители отвезли Искандарова в лес и там передали другим людям, как он мог понять из разговоров, сотрудникам российских спецслужб. Те завязали Искандарову глаза и в наручниках посадили его в самолет. На протяжении полета никаких объявлений, характерных для пассажирских рейсов, Искандаров не слышал, из чего сделал вывод, что его переправили военным или военнотранспортным бортом.

    Утром 17 апреля оппозиционер обнаружил себя в аэропорту Душанбе, где его передали сотрудникам министерства безопасности Таджикистана. В октябре 2005 года он был приговорен к 23 годам лишения свободы.

    Как позднее выяснилось, Искандрова доставили в Душанбе под именем Геннадия Петровича Баланина.[354] Официальные представители «Домодедово» (единственный в тот момент аэропорт, откуда отправлялись рейсы в Душанбе) на запрос адвокатов Искандарова ответили, что в базе данных автоматизированной системы регистрации DCS на направлении Москва — Душанбе Баланин Г.П. не числится. Это означает, что передача Искандарова из России совершилась с ведома и при участии ФСБ, поскольку пограничная служба аэропорта входит в состав ФСБ.

    Адвокаты Искандарова направили в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) жалобу, а суд обратился к российским властям, предлагая им прояснить обстоятельства случившегося. 24 сентября 2005 года уполномоченный России при ЕСПЧ ответил, что российские власти не имеют никакого отношения к похищению Искандарова.

    Однако это полностью противоречило заявлению таджикских властей, которые почему-то решили не покрывать российских силовиков. В нашем распоряжении есть датированный 24 ноября 2005 года ответ таджикского МИДа на ноту Управления верховного комиссара ООН по правам человека. В ответе утверждается: «Обвиняемый Искандаров был официально выдан таджикской стороне правоохранительными органами Российской Федерации, и 17 апреля 2005 года он был водворен в следственный изолятор Министерства безопасности Республики Таджикистан».[355]

    В сентябре 2010 года Европейский суд по правам человека также посчитал объяснения российских властей о том, что спецслужбы не причастны к похищению Искандарова, не убедительными, и счел доказанным, что 15 апреля 2004 года Искандаров был задержан российскими силовиками и находился под их контролем до тех пор, пока его не передали таджикским властям. Суд назначил Искандарову компенсацию в размере 30 тысяч евро.

    В большинстве случаев российские спецслужбы закрывали глаза на деятельность своих коллег из Центральной Азии на территории России, но механизм выдачи людей в обход процедуры экстрадиции еще не был отработан. Не хватало очень важных элементов: координационного центра, гарантий безопасности силовикам, участвующим в похищениях, законодательной базы, легализующей транспортировку захваченных людей.

    Самой большой преградой для выдачи подозреваемых из России в другие страны является процедура экстрадиции, которая предполагает, что вопрос о выдаче решается Генеральной прокуратурой. Во-первых, эта процедура длительная, во-вторых, открытая, в-третьих, решение об экстрадиции можно оспорить в суде. И главное — Генпрокуратура часто отказывает в выдаче людей в такие страны, как Узбекистан и Таджикистан, поскольку те не могут предоставить доказательств вины человека в преступлении. Как, например, и случилось в случае Искандарова. Кроме того, так как по мнению ЕС в тюрьмах этих стран применяются пытки, решения о выдаче почти всегда удается опротестовать в Европейском суде по правам человека.

    Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) внедрила новый, куда более удобный порядок передачи подозреваемых. Эта международная организация была создана в 2001 году, в нее вошли Китай, Казахстан, Кыргызстан, Россия, Таджикистан и Узбекистан. За исключением Узбекистана, все страны-участницы были ранее членами Шанхайской пятерки — организации, основанной в 1996 году, Узбекистан присоединился в июне 2001-го. Официально декларируемая миссия ШОС — совместная борьба против «трех зол»: терроризма, сепаратизма и экстремизма. В 2004 году в рамках ШОС было создано специальное подразделение по противодействию терроризму — Региональная антитеррористическая структура, РАТС.

    РАТС возглавил замдиректора ФСБ, структура проводила совместные учения и конференции, так что поначалу выглядела как еще одна инициатива бюрократов. Однако вскоре цели организации изменились, поменялись и основные бенефициары. Борьба с терроризмом оказалась удобным поводом для упрощения процедуры задержания и высылки людей. Теперь ШОС сосредоточила свое внимание на переправке подозреваемых через государственные границы и разработке механизмов обхода стандартной процедуры экстрадиции, попытавшись создать нечто похожее на практику rendition (тайной переправки через границы захваченных подозреваемых в терроризме) ЦРУ.[356]

    РАТС затратила несколько лет на создание собственной параллельной системы, которую можно было бы использовать вместо официальной экстрадиции.[357]

    Согласно Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, спецслужбы и правоохранительные органы стран-участниц помогают друг другу на основании прямых запросов о содействии.[358] Запрос включает название правоохранительного органа, цель операции и ее обоснование, а также описание необходимых действий (например, задержание и транспортировка). Запрос должен быть подписан руководителем или заместителем руководителя соответствующего государственного органа — например, местной спецслужбы. В экстренных случаях запросы могут быть устными.

    Шанхайская конвенция позволяет также применять законы других государств на территории России. Это на тот случай, когда лицо совершило в какой-то стране противоправное деяние, не считающееся преступлением по российскому законодательству. Это исключительно удобно, например, для Китая: пусть какой-нибудь сторонник независимости Тибета, позволивший себе вольные высказывания в Интернете, знает, что убежища он не найдет даже в бескрайних степях Калмыкии. России в этом случае придется выполнять китайский закон.

    Еще одним препятствием на пути спецслужбы, желающей получить своего гражданина из соседнего государства, был статус беженца. И это было спасением для узбеков и таджиков, преследуемых на родине за религиозные убеждения или оппозиционную деятельность. Но тем, кто попал в базу данных ШОС, статус беженца получить не удасться: ФСБ может сообщить Федеральной миграционной службе (ФМС), что данный человек опасен, поскольку узбекским властям не понравились его выступления в Ферганской долине восемь лет назад, и ему откажут в статусе беженца. После чего иностранца можно депортировать из России как нелегального мигранта.

    Именно это произошло с Дилшотом Курбановым, этническим узбеком, перебравшимся в Россию в 2002 году. Покинуть Узбекистан Курбанова заставили регулярные вызовы на допросы по поводу его принадлежности к исламской организации. И хотя он был просто верующим человеком, а не экстремистом, он решил уехать от греха подальше. В 2007 году Курбанова задержали в России по запросу Узбекистана и обвинили в религиозном экстремизме. Только вмешательство Европейского суда спасло его от экстрадиции.

    Правозащитник Елена Рябинина утверждает, что Курбанову отказали в статусе беженца по распоряжению ФСБ. Начальник УФСБ по Тульской области направил в ФМС письмо, где ссылался на документы, присланные из Узбекистана, из которых следовало, что Курбанов обвиняется в разных преступлениях, в том числе в «использовании исламской религии для нарушения гражданского согласия». И хотя ни одного доказательства представлено не было, ФМС отказала Курбанову в статусе беженца.[359]

    Стремясь поставить на прочные рельсы новую систему выдачи подозреваемых, РАТС стала работать над общим банком данных разыскиваемых террористов, сепаратистов и экстремистов. Банк данных создали на основе двух источников: «Перечня террористических, сепаратистских и экстремистских организаций, деятельность которых запрещена на территориях государств — членов ШОС» и «Списка лиц, объявленных спецслужбами и правоохранительными органами государств — членов ШОС в международный розыск за совершение или по подозрению в совершении преступлений террористического, сепаратистского и экстремистского характера».

    Чтобы обеспечить РАТС возможность задерживать подозреваемых в шести государствах, необходимы гарантии исполнителям. «Конвенция о привилегиях и иммунитетах ШОС», ратифицированная Россией в 2005 году, наделила представителей организации дипломатическим статусом. Они не подлежат уголовной ответственности при выполнении должностных обязанностей, а также обладают иммунитетом от ареста и задержания.

    Тот же иммунитет предоставляется «экспертам» РАТС, выполняющим поручения ШОС. На время командировок на них распространяется иммунитет от личного ареста, освобождение от уголовной ответственности за все сказанное и совершенное при исполнении служебных обязанностей. Багаж их не подлежит досмотру. Любопытно, что этот иммунитет остается у них и по окончании командировки.

    Помещения РАТС тоже защищены. В Конвенции говорится, что никто не может входить в помещения РАТС без согласия директора. Пользуется иммунитетом и имущество, независимо от его местоположения.

    Российские спецслужбы не сталкивались с проблемами, которые пришлось решать ЦРУ, когда в прессу просочилась информация о захватах подозреваемых по всему миру и переправке их в тюрьмы. В случае РАТС огласки можно было не бояться. К примеру, правозащитникам было отказано в предоставлении информации о передаче Алишера Усманова в Узбекистан или Искандарова — в Таджикистан. Неизвестно, сколько человек задержали и переправили в другие страны с использованием системы РАТС.

    К 2008 году, когда система сформировалась, стало ясно, что Россия выиграла от этого значительно меньше, чем ее партнеры по ШОС. Российские спецслужбы постоянно передавали людей в другие страны, но взамен никого не получали. Согласно отчетам ФСБ, в 2000-е годы в Таджикистане, Кыргызстане, Казахстане и Китае практически не проводилось задержаний российских граждан, ни один подозреваемый в терроризме или экстремизме не был передан России и из Узбекистана.

    А вот для Узбекистана и Китая система оказалась исключительно выгодной: уйгуры обычно бегут от властей в Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан, узбеки часто скрываются в России и Таджикистане. В 2006 году узбеки передали Китаю уйгурского имама Хусейнджана Джелила, имеющего двойное китайско-канадское гражданство.[360] В свою очередь директор ФСБ Патрушев на плановом заседании руководства РАТС в марте 2006 года доложил, что Россия передала Узбекистану 19 человек, подозреваемых в членстве в организации «Хизб ут-Тахрир».

    По сведениям Елены Рябининой, в 2007 году Россия начала высылать членов общества «Фалуньгун», запрещенного в Китае в 1999 году: его признали организованной политической группой, «оппозиционной по отношению к Коммунистической партии Китая и центральному правительству, исповедующей идеализм, теизм и феодальные суеверия».[361]

    28 марта 2007 года проживавшая в Санкт-Петербурге 44-летняя последовательница движения «Фалуньгун» Ма Хуэй вместе с восьмилетней дочерью была задержана сотрудниками ФМС и через несколько часов депортирована в Китай, несмотря на то, что верховным комиссаром ООН но делам беженцев ей был предоставлен статус «подмандатного беженца». 13 мая Китаю передали еще одного приверженца «Фалуньгун», Гао Чу Мань. Эта практика продолжается по сей день.[362]

    В 2003 году штаб-квартира РАТС переехала из Бишкека в столицу Узбекистан Ташкент. В 2005 году Россия по просьбе Узбекистана включила партию «Хизб ут-Тахрир», разрешенную в Европе и в США, в перечень террористических организаций.

    В 2008 году ФСБ сделала Каримову еще один подарок: враги Узбекистана были признаны угрозой российской национальной безопасности. На встрече с главами антитеррористических комиссий, проходившей в апреле 2008 года в Ханты-Мансийске, директор ФСБ Патрушев заявил: «Международная террористическая организация «Хизб ут-Тахрир» и Исламское движение Узбекистана (ИДУ) предпринимают попытки распространить свою деятельность на территорию России».[363]

    До последнего времени никаких признаков деятельности ИДУ на территории России заметно не было. Лидер движения Тахир Юлдашев угрожал убить президентов Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана — но не России.

    ПОКА СОТРУДНИЧЕСТВО РОССИИ с центральноазиатскими странами в обмен на поддержку российских амбиций в регионе было выгодно прежде всего спецслужбам Центральной Азии. Инициатива России объединить спецслужбы Китая и государств Центральной Азии в новый союз, возглавляемый Москвой, позволила выдавать подозреваемых в терроризме, сепаратизме и экстремизме в обход законных процедур.

    Вплоть до 2009 года Россия не получила от этого альянса практически ничего, кроме сомнительного престижа, но Кремль превратил Россию в место, где спецслужбы авторитарных режимов свободно охотятся на своих оппонентов.

    Хакеры-патриоты

    К 2005 году группы прокремлевски настроенных и антизападных активистов стали собираться на форумах некоторых сайтов. Один из таких форумов возник на сайте Informacia.ru. Активисты не имели отношения к государственным структурам, не были высококлассными специалистами в области компьютерных технологий, зато они хорошо ориентировались в Интернете. Раздраженные тем, что власти не могут подавить сайты боевиков, такие как «Кавказ-центр», активисты решили действовать сами. Они заплатили 500 долларов специалисту, который написал для них программу, способную запустить так называемую DDoS-атаку (Distributed Denial of Service — распределенная атака типа «отказ в обслуживании») против конкретного сайта — простой, но эффективный метод обрушить сайт, по крайней мере, временно, направив на него огромный поток запросов и сообщений.

    В августе 2005-го группа зарегистрировала по адресу Anticenter.org сайт «Гражданский антитеррор», который призывал к борьбе с «экстремистскими и террористическими» веб-ресурсами. На главной странице на черном фоне в перекрестье мишени размещалось изображение мужчины, видимо, араба, в палестинском платке. «Главной целью нашего сообщества является полное уничтожение сайтов, пропагандирующих террор и насилие, искажающих факты и бесстыдно лгущих своему читателю». За этой декларацией следовал перечень из пяти сайтов чеченских сепаратистов. Кроме того, объявлялась война сайтам Национал-болыиевистской партии.

    Anticenter.org гордо сообщал о 25 успешных кибератаках, многие из которых были направлены против чеченских интернет-ресурсов. К примеру, 5 декабря 2005 года на сайте появилось заявление: «Большую половину дня был недоступен сайт chechenpress.info. Значительно был затруднен доступ и к последнему «зеркалу» сайта». 2 декабря: «Закрыт сайт imam-tk.fastbb.ru». 1 декабря: «В результате действий хакеров «Гражданского антитеррора» большие проблемы возникли у Chechenpress.net. В последние часы наблюдаются сбои в работе последнего «зеркала» этого же вебсайта, Chechenpress.info, который подвергается атакам. По-прежнему призываем всех наших посетителей скачать программу для атак на последнее зеркало Chechenpress.info».

    В 2006 году по непонятным причинам группа закрыла сайт, но прежде, чем он прекратил свое существование, Антон Москаль, либеральный программист из Санкт-Петербурга, скопировал его на собственном сайте на случай, если «Гражданский антитеррор» снесут.

    28 мая 2007 года Москалю позвонил домой человек, который представился как «Станислав, член Национального антитеррористического комитета». Просьба, с которой он обратился к Москалю, была проста: он сказал, что разыскивает группу «Гражданский антитеррор» и хотел бы узнать у Москаля, как на нее выйти.[364]

    В течение 20-минут программист пытался объяснить Станиславу, что не разделяет взгляды создателей сайта Anticenter.org и не имеет к нему никакого отношения, что он просто скопировал его. Станислав, видимо, не слишком поверив, оставил Москалю свой рабочий телефон, явно не теряя надежды на дальнейшие контакты. Он очевидно пытался привлечь Москаля к сотрудничеству в кибер-войне с сайтами террористов и экстремистов, но ничего не добившись, оставил телефон на случай, если Антон узнает что-нибудь еще о хакерах-патриотах. Как мы выяснили, Станислав действительно служит в НАК, и оставленным им номер является служебным телефоном одного из подразделений Национального антитеррористического комитета.[365]

    Во время Первой и Второй войны в Чечне Кремль страшно раздражал тот факт, что чеченские сепаратисты могут свободно общаться с прессой и внешним миром через Интернет. Первым и самым влиятельным чеченским сайтом был Kavkaz.org.[366] Открыл его Мовлади Удугов, главный пропагандист чеченских сепаратистов еще со времен Первой чеченской войны. Вскоре сайт стал основной трибуной чеченских лидеров и эффективным пропагандистским средством.

    Во время Первой чеченской войны российские и зарубежные журналисты преодолевали все кордоны и получали полную информацию «с другой стороны». Чеченские повстанцы приветствовали телевизионные и газетные репортажи, где показывалась уничтоженная российская техника и убитые солдаты российской армии. Удугов часто появлялся перед телекамерами и раздавал комментарии в прямом эфире.

    Поражение в Первой войне Кремль, армия и спецслужбы объяснили неподготовленностью к войне «информационной». Когда в 1999 году началась Вторая чеченская война, российские военные делали все возможное, чтобы воспрепятствовать журналистам в получении информации со стороны сепаратистов.

    В декабре 1999 года, когда российские войска штурмовали Грозный, несколько журналистов находились в городе. Среди них были Маша Эйсмонт, корреспондент агентства Reuters, и Андрей Бабицкий, журналист радио «Свобода». Их репортажи разозлили российские власти, и пресс-секретарь ФСБ Александр Зданович обвинил зарубежные разведывательные службы в фабрикации новостей с целью ослабления поддержки военных действий России.[367] Обоим журналистам угрожали, и оба были задержаны.[368]

    Судя по всему, российские газеты и телеканалы усвоили урок: журналистам не стоит вести репортажи с чеченской стороны, потому что это может плохо кончиться. В результате сложилась ситуация, когда из-за отсутствия корреспондентов на месте СМИ были вынуждены черпать информацию непосредственно у боевиков — с сайта Kavkaz. org. К примеру, 7 мая 2000 года представители российских Вооруженных Сил опровергли сообщение боевиков о том, что ими сбит российский реактивный бомбардировщик Су-24. Когда же на сайте Kavkaz.org появилась фотография боевиков, позирующих на фоне сбитого самолета, армия была вынуждена признать, что информация чеченской стороны соответствовала действительности.[369]

    Изначально адресованный в основном иностранцам, сайт Kavkaz.org появился на русском, английском и турецком языках. Новости, публикуемые на нем, интервью с чеченскими полевыми командирами, видеорепортажи, фотографии — все это заинтересовало СМИ во всем мире.

    В мае 2000 года специализирующийся на Чечне эксперт Британского института освещения войны и мира Майкл Рэнделл сказал корреспонденту радио «Свобода», что, несмотря на склонность сайта Kavkaz.org к преувеличениям, публикуемая на нем информация, как правило, основывается на фактах. Он отметил, что сайт держит происходящее в Чечне в поле общественного внимания и публикует факты жестокого обращения федеральных сил с заключенными, попавшими в плен боевиками и мирными жителями.

    31 августа 1999 года сайт Kavkaz.org впервые атаковали хакеры. Они разместили на главной странице портрет Лермонтова в форме десантника с автоматом Калашникова в руках и поместили сообщения вроде «Этот сайт был закрыт по многочисленным просьбам россиян», подписавшись «Сибирской сетевой бригадой».[370]

    Взлом сайта повторился в 2002 году, когда группа томских студентов предприняла DDoS-атаку на этот сетевой ресурс. Группа состояла из семи человек, возглавлял ее Дмитрий Александров, который в 1996 году был вынужден уехать из Чечни в Томск. Студенты заявили, что занимаются этим сайтом уже три года, совершая взломы и отсылая письма с предупрежедениями хостинг-провайдерам в США и Канаду.[371] УФСБ по Томской области, судя по всему, было в курсе происходящего. В ответ на запрос журналистов оно выпустило пресс-релиз в защиту действий студентов, заявив, что атаки являются «выражением их гражданской позиции, которая достойна уважения».[372]

    НА МОМЕНТ, КОГДА томские студенты приступили к хакерским атакам, в распоряжении российских спецслужб были самые современные средства ведения кибер-войны. Если бы они пожелали присоединиться к атакам на чеченские сайты, они бы это сделали. Однако они предпочли остаться в стороне.

    Наследником КГБ в области электронной разведки стало Федеральное агентство правительственной связи и информации (ФАПСИ), выросшее из 8-го и 16-го управлений КГБ, занимавшихся, соответственно, шифровкой/дешифровкой и радиоперехватом.[373]

    Подобно Агентству национальной безопасности США, ФАПСИ отвечало за информационную безопасность и радиотехническую и электронную разведку. И хотя американское Агентство национальной безопасности превосходило ФАПСИ по уровню оснащенности, российское ведомство унаследовало от КГБ отличную математическую школу, ныне Институт криптографии, связи и информатики ФСБ, а также зарубежные центры радиошпионажа, в том числе две базы радиотехнической/электронной разведки — в бухте Камрань (Вьетнам) и в Лурдесе (Куба). Кроме того, в распоряжении ФАПСИ были мощности секретного третьего главка (официальное название — Главное управление радиоэлектронной разведки средств связи ГУРРСС), занимавшегося радиоперехватом и электронной разведкой за рубежом.[374] Мало кто за пределами агентства знал полное название Третьего управления и род его деятельности.[375]

    Электронное оборудование ФАПСИ высоко оценивалось американскими специалистами: считалось, что российское агентство располагает как полномочиями, так и техническими возможностями для доступа к базам данных любых правительственных и частных информационных служб в России. Помимо этого ему приписывалась успешная добыча информации о зарубежных коммерческих предприятиях, в том числе и о конфиденциальных банковских транзакциях.[376]

    С середины 1990-х ФАПСИ стало проявлять интерес к Интернету, во всяком случае к его российскому сегменту. В 1996 году на слушаниях в Госдуме заместитель генерального директора ФАПСИ генерал-полковник Владимир Маркоменко заявил, что «Интернет представляет угрозу национальной безопасности» и что ФАПСИ наделено полномочиями по мониторингу электронных и финансовых сделок, а также сделок с ценными бумагами, подразумевающими в том числе и доступ к частным интернет-ресурсам.[377] Основной заботой ФАПСИ была не чеченская пропаганда, а защита коммуникационных сетей от проникновения зарубежных разведслужб. Профессионалы, специализирующиеся на информационной безопасности, вовсе не стремились оказаться в передовом отряде бойцов, ведущих кибервойну с чеченцами.[378]

    В 2003 году Третье управление ФАПСИ вошло в состав ФСБ. К этому времени стало понятно, что для борьбы с сайтами боевиков российским властям удобнее всего воспользоваться деятельностью хакеров, напрямую не связанных с государством. Первые лица государства публично выразили недовольство присутствием в сети таких сайтов; независимые хакеры намек поняли — и перешли к активным действиям, дав в то же время властям возможность дистанцироваться от их деятельности.

    Вскоре хакеры-патриоты перестали ограничивать свои атаки только чеченскими сайтами. Они принялись взламывать сайты оппозиционных СМИ и политических партий. Под удар попали и оппозиционные организации, признанные экстремистскими, как Национал-болыиевистская партия, и легальные, как движение Гарри Каспарова, а также либеральные СМИ — газета «Коммерсант» и радио «Эхо Москвы».

    По нашему мнению, некоторые группы пользовались покровительством скорее администрации президента, чем спецслужб. За последние десять лет Кремль приобрел большой опыт в организации молодежных движений, не исключено, что хакеры были в их числе. Кроме того, Кремль открыто проявлял интерес к разным формам активности в Интернете, в том числе и к мобилизации молодежи для участия в пропаганде.

    В мае 2009-го открылась «Кремлевская школа блоггеров», где блоггеров должны были учить распространять пропаганду в сети. Ключевую роль в проекте играл политтехнолог Алексей Чадаев, помощник Глеба Павловского, который при президенте Путине по поручению Кремля контролировал множество пропагандистских интернет-проектов.[379] В «школе блоггеров» обучались 80 человек, приехавшие из разных регионов России, каждый из них руководил еще несколькими активистами. Выпускникам школы давались задания по организации информационных кампаний в Интернете с патриотически-охранительным уклоном (в сети доступны видеоклипы школы «Бархатные революции — предостережение» или «Кто начал Вторую мировую войну?»).[380] Вскоре школа была закрыта, однако вместо нее появился новый проект — «Молодежный призыв в МСУ» (МСУ — органы местного самоуправления), в рамках которого есть направление работы с интернет-средами. Проект курирует «Молодая гвардия», молодежная организация «Единой России». Кроме того, инициатива пошла в регионы: в феврале 2010 года в Дагестане «Информационноаналитический центр» Министерства по делам молодежи республики запустил дагестанскую школу блоггеров, которая достаточно активно функционирует.

    Во всех этих случаях Кремлю не нужно было прибегать к ресурсам ФСБ для атак на неугодные государству сайты — достаточно было просто направить энергию растущего сообщества «хакеров-патриотов» в нужном направлении.

    После нападения боевиков на Нальчик 13 октября 2005 года МИД выразил недовольство тем, что веб-сайт боевиков «Кавказцентр» (так к тому времени назывался Kavkaz.org) по-прежнему существует на шведском сервере. «К сожалению, — говорилось на официальном сайте МИДа, — никаких конкретных шагов по прекращению вещания «Кавказ-Центра» шведскими властями до сих пор предпринято не было».[381] В тот же день российский сайт Mediaactivist.ru начал атаку не только на «Кавказ-Центр», но и на сайты радио «Эхо Москвы» и «Свобода». Война была официально объявлена под девизом «Заткнем рот «Кавказцентру» и пособникам террористов!» Акция напоминала спам-кампанию: на сайте Mediaactivist.ru был размещен список электронных адресов, которые хакерам-добровольцам предлагалось атаковать письмами.[382]

    Однако протест быстро сошел на нет: атакованные СМИ написали письмо в хостинговую компанию, и сайт отрубили от сети за распространение спама.

    16 октября 2005 года был запущен еще один сайт под названием Internet Underground Community vs. Terrorism [Сообщество интернет-подполья против терроризма] (www.peace4peace.com). Он сразу же начал DDoS-атаки на «Кавказ-Центр». В манифесте сайта говорилось: «Мы всего лишь участники хак-сообщества самых разных специальностей. Большинство из нас уже давно находится по ту сторону закона, но это не мешает нам быть патриотами, ратующими за мир во всем мире».[383]

    Усилия, предпринимавшиеся российской дипломатией и неформальными хакерами, отчасти достигли успеха. В мае 2006-го шведские власти закрыли сайт «Кавказ-Центр», после чего сайт переехал в Грузию, а в 2008 году — в Эстонию.

    В апреле 2007 года впервые подверглись атаке несколько сайтов зарубежных правительств. Эстония разозлила Кремль решением убрать памятник Воину-освободителю из центра Таллина. Массовую антиэстонскую кампанию начала российская пресса, а 27 апреля российские хакеры предприняли серию атак на сайты эстонского правительства, парламента, банков, министерств, газет и телерадиокомпаний. Большинство нападений были DDoS-атаками.

    Их осуществляли как частные лица, применявшие разнообразные старомодные средства типа «пинг-флуд» (простая атака по типу «отказ в обслуживании», когда атакующий парализует компьютер жертвы пакетами эхо-запросов), так и дорогие арендованные ботнеты, обычно используемые для распространения спама. Россия отрицала какую бы то ни было причастность к этим акциям, однако эстонский министр иностранных дел Урмас Паэт обвинил Кремль в непосредственном участии в этих кибер-атаках, а затем Эстония запросила — и получила — помощь НАТО в противодействии этой новой форме агрессии.[384]

    Никакой информации о том, кто именно стоял за этими атаками, до сих пор нет. Эстонии не удалось представить доказательства участия российских властей, и в сентябре 2007 года министр обороны Эстонии был вынужден признать, что у него нет подтверждений причастности к кибератакам российского правительства. «Конечно, сейчас я не могу утверждать, что кибер-атаками руководили из Кремля или российских государственных учреждений», — сказал Яак Аавиксоо в интервью эстонскому телеканалу Kanal 2.[385] Между тем Рафал Рогожински, ведущий эксперт в этой области, утверждал, что во вредоносном трафике есть явные признаки поддержки со стороны государственных структур. Он обратил внимание на то обстоятельство, что масса взломанных компьютеров начинали и заканчивали атаки строго по графику, с интервалом в одну неделю, что, по его мнению, свидетельствует о том, что их взламывали временно и с заранее известной целью.[386] В конечном итоге против России так и не было выдвинуто никаких официальных обвинений, и дипломатических санкций не последовало.

    В июне 2008 года мишенью хакеров стала Литва. Эта бывшая советская республика вызвала раздражение Кремля, когда местный парламент проголосовал за запрет публичного использования государственной символики нацистской Германии и Советского Союза. Такая позиция Литвы немедленно навлекла на нее массированный киберудар: 30 июня Служба регулирования связи Литвы сообщила, что около 300 литовских сайтов подверглись хакерской атаке — в том числе сайты общественных организаций, таких как Национальный комитет по этике и Комиссия по ценным бумагам и биржам, а также целый ряд частных компаний. Контент пострадавших сайтов был заменен изображениями советских красных флагов и антилитовскими лозунгами.[387]

    В августе 2008-го военный конфликт между Грузией и Южной Осетией тоже вызвал кибер-атаки на грузинскую сетевую инфраструктуру. Согласно отчету Project Grey Goose,[388] участники двух российских форумов, StopGeorgia. ru и Xakep.ru, «провели значительное количество времени, обсуждая преимущества и недостатки различных видов вредоносных программ, в том числе методов DDoS… Проанализировав методы DDoS, руководители форума представили самые простые и самые эффективные из них. Кое-кто слабо владел этим инструментарием, что позволяет предположить, что многие участники имели лишь низкие или средние технические навыки».[389] От атак пострадало несколько грузинских правительственных сайтов, что вынудило правительство Грузии перейти на хостинги в США. Министерству иностранных дел Грузии пришлось «переселиться» на аккаунт BlogSpot — чтобы иметь возможность распространять информацию в режиме реального времени.[390]

    В 2007 году сайт сайт Informacia.ru попал в сферу общественного внимания. Судя по всему, им пользовались и хакеры, и спецслужбы.

    Когда в мае 2007 года Солдатов опубликовал в «Новой газете» материал о хакерах-патриотах, хакерское сообщество ответило ему на сайте Informacia.ru. Через два года после этого, в июле 2009-го, сайт Informacia.ru был задействован в скандале вокруг одного британского дипломата. Заместитель британского консула в Екатеринбурге Джеймс Хадсон был вынужден уйти в отставку после того, как лондонский таблоид The Sun опубликовал кадры съемки, где человек, напоминающий Хадсона, запечатлен с двумя проститутками. Видеоролик продолжительностью 4 минуты 18 секунд был впервые размещен на сайте Informacia.ru, это произошло б июля. Оттуда он перекочевал в екатеринбургскую «Комсомольскую правду», а потом — на сайт Life, ru. Газета The Sun опубликовала свой материал 9 июля — и в тот же день Хадсон подал в отставку.[391] Каким образом скандальное видео попало к владельцам сайта Informacia. ru, точно не известно. В России существует давняя традиция использования компромата, однако против дипломатов это оружие применяется крайне редко.

    В то же время именно этот способ использовался КГБ во времена Холодной войны.

    Спустя месяц героем похожего видео стал американский дипломат Кайл Хэтчер: материал опять был опубликован на сайте Informacia.ru, а затем перепечатан «Комсомольской правдой». На сей раз добиться отставки дипломата не удалось: за него вступился посол США, ФБР провело расследование и заявило, что запись фальшивая. Госдепартамент назвал видео монтажом, включающим в том числе и реальные кадры: «Г-н Хэтчер стал жертвой клеветнической кампании в российской прессе и в Интернете, предпринятой с целью дискредитации его личности и деятельности, — сказал пресс-секретарь Госдепартамента Иэн Келли. — Мы осуждаем такого рода клеветнические кампании».[392]

    Сайт Informacia.ru еще до этого был известен своими связями со спецслужбами. Известный деятель правозащитного движения, бывший советский диссидент Сергей Григорьянц рассказал нам, как к своему великому удивлению нашел в собственной биографии, опубликованной на этом сайте, кое-какие детали, которых нет в открытых источниках.

    В 2008 году то же сообщество, которое когда-то создало Anticenter.org, запустило новый сайт — Antiterror.tv. Его владельцы хвастались, что закрыли 200 сайтов и выследили интернет-адреса 100 авторов незаконных сайтов, передав их впоследствии в ФСБ. Антитеррористическая риторика лишь подтверждала, что патриотические хакеры вышли на передовую линию в кибер-войне.

    Позволив хакерам-патриотам вести киберборьбу с враждебными сайтами, спецслужбы сумели остаться в стороне. Кроме того, тот факт, что профильное подразделение ФСБ — бывший третий главк ФАПСИ — никак не связано с деятельностью хакеров-патриотов, имеет дополнительные преимущества. Уже несколько лет Россия настаивает на подписании международного соглашения о неприменении кибероружия. Лоббированием соглашения занимается Институт проблем информационной безопасности МГУ, который возглавляет помощник секретаря Совбеза Владислав Шерстюк, бывший глава ФАПСИ и третьего главка. США отказываются подписывать соглашение, что позволяет российским силовикам еще и обвинять американцев в лицемерии.


    Примечания:



    2

    Директор Федеральной службы безопасности России Николай Патрушев: Если мы «сломаемся» и уйдем с Кавказа — начнется развал страны // Комсомольская правда. — 2000. 20 декабря.



    3

    О черном цвете формы см. Указ Президента Российской Федерации № 921 от 28 августа 2006 г.



    20

    Щекочихин Ю. Братва плаща и кинжала-3 // Новая газета. — 1998. 25 мая.



    21

    Agentura.ru.



    22

    Коротченко И. Свидетельства полковника ФСБ Михаила Астахова // Независимая газета. — 1997. 28 апреля.



    23

    Монастырецкий был арестован 12 апреля 1996 г. и отпущен 30 сентября 1997-го под подписку о невыезде. В 2001 г. с него сняли все обвинения. В качестве примера использования прессы в борьбе между двумя ведомствами см.: Хинштейн А. Бомба из Швейцарского банка, маршальская звезда, или конец связи-4 // Московский комсомолец. — 1998. 14 апреля.



    24

    Солдатов А. ФБР российского разлива // Сегодня. — 2000. 12 января.



    25

    Подробнее см.: Agentura.ru.



    26

    Указы Президента Российской Федерации № 367 от 24 марта



    27

    Бороган И. Заговор бывших. Как делают карьеру гонители диссидентов // Версия. — 2002. 17 июня.



    28

    Стенин А. Ветеринарам отпустили грехи // Российская газета. — 2004. 25 сентября.



    29

    Бирман А. Россия лидирует по числу членов SWIFT // Сегодня. — 1996. 18 сентября.



    30

    Солдатов А. ФАПСИ — общественности: «Меньше знаешь — крепче спишь» // Сегодня. — 1999. 12 декабря.



    31

    Началась реформа в ФСО // Agentura.ru. — 2004. 7 августа.



    32

    Указ Президента Российской Федерации № 318 от 7 февраля 2000 г.



    33

    Солдатов А., Бороган И. Наши спецслужбы — на территории бывшего Советского Союза // Новая газета. — 2006. 27 марта.



    34

    Председатель думского Комитета по госбезопасности Владимир Васильев подтвердил в интервью с автором этой книги в мае 2008 г., что ФСБ не подлежит парламентскому надзору. Бороган И. Закон о гостайне устарел // Новая газета. — 2008. 5 мая.



    35

    Кравец О. Прощание Лубянки // Компания. — 2007. 1 декабря.



    36

    К примеру, 18 июля 2002 г. подполковник ФСБ Александр Межов был приговорен к трем годам и одному месяцу лишения свободы за передачу секретной информации службе безопасности группы «Мост» (контролируемой олигархом Владимиром Гусинским). Сотрудник ФСБ похитил и продал более 10 тыс. секретных документов // www.newsru.com. — 2003. 28 февраля.



    37

    Интервью авторов с сотрудником УФСБ по Москве и Московской области, лето 2003 г.



    38

    Солдатов А., Бороган И. Шпионов станет больше // Московские новости. — 2004. 12–18 ноября. — № 43.



    39

    Шлейнов Р. Славянский шкаф замдиректора ФСБ // Новая газета. — 2001. 23 июня.



    204

    Информация о действиях террористов взята из материалов уголовного дела № 229133, «Постановления о прекращении уголовного преследования» от 16 октября 2003 г. и из Приложения № 133.



    205

    1 ноября 2002 г. Шамиль Басаев опубликовал на сайте сепаратистов Kavkazcenter свое письмо «Абдулла Шамиль взял ответственность на себя», в котором объявлял себя ответственным за организацию захвата заложников на «Норд-Осте».



    206

    Подробнее о захвате заложников в Буденновске см.: Higgins А. Chechens ‘release human shields’ // The Independent. — 1995. 21 июня.



    207

    Подробнее о визитах Кобзона и Хакамады в захваченный театральный центр см.: Wines М. Hostage drama in Moscow: The Moscow front — Chechens kill hostages in siege at Russian Hall // The New York Times. — 2002. 25 октября.



    208

    См. некролог Шамилю Басаеву, опубликованный в «The Times of London» 11 июля 2006 г.



    209

    Интервью Андрея Солдатова с Сергеем Шавриным: «От победы до Беслана» // Московские новости. — 2004. Октябрь.



    210

    См. досье на Управление «В» на сайте Agentura.ru.



    211

    Солдатов А. От победы до Беслана // Московские новости. — 2004. Октябрь.



    212

    Приказ подписали генеральный прокурор и все руководство оперативного состава от МВД и от ФСБ..



    213

    Бороган И., Солдатов А. Мертвые будут за живых // Версия. — 2002. 27 октября.



    214

    Солдатов А. От победы до Беслана // Московские новости. — 2004. Октябрь.



    215

    Свидетельство Бориса Моисеевича Блохина, Норд-Ост. Неоконченное расследование… События, факты, выводы. — М., Региональная общественная организация содействия защите пострадавших от террористических актов «Норд-Ост», 2006. — С. 178.



    216

    Данные о числе жертв взяты с сайта www.nord-ost.org, созданного родственниками жертв. На сайте имеется ссылка на решение Московской прокуратуры от 16 октября 2003 г.



    217

    Бороган И. Враги государства // Версия. — 2003. 14 июня.



    218

    «Однако», программа Леонтьева на Первом канале. — 2002. 24 октября.



    219

    Интервью с Александром Здановичем // Телеканал «Россия», «Вести». — 2002. 26 октября.



    220

    Солдатов А., Бороган И., Латышева М., Ставицкая А. Журналисты и терроризм. — М.: Центр экстремальной журналистики, 2008.



    221

    Chiesa G. Da Moscaduegiornalisti testimoni dell’attcco ‘La versione ufficiale non corrisponde ai fatti’ ‘II gas e’ immeso alle 6,15 gli Alfa sono entrati 15 minuti dopo. L ’attaco deciso prima dell’esecuzione degli ostaggi // La Stampa. — 2002. 28 октября.



    222

    См. также пресс-релиз ОБСЕ: «OSCE media watchdog concerned over increased pressure on media in Russia». — 2002. 3 ноября.



    223

    Солдатов А. Герой России. Система Николая Патрушева: после терактов чекистов не отправляют в отставку, а награждают и повышают // Московские новости. — 2004. 2 сентября.



    224

    Интервью с генеральным прокурором Владимиром Устиновым // Эхо Москвы. — 2004. 6 июля.



    225

    Подробнее см.: Agentura.ru.



    226

    Список жертв был опубликован 26 июля 2004 г. на оппозиционном интернет-сайте www.ingushetia.ru.



    227

    В марте 2004 г. Путин затеял кардинальную реорганизацию российского государственного аппарата. Все организации федерального уровня были выстроены в единую иерархическую систему: высший статус получало министерство, второй «по старшинству» становилась служба, за ней следовало агентство. Внутренняя структура госорганизаций тоже подлежала изменению: в частности, департаменты переименовывались в службы. К ФСБ, как к федеральной службе, все это имело самое прямое отношение — Путин подписал соответствующий указ 11 июля 2004 г. На проведение всех преобразований руководство ФСБ получило от президента три месяца — три очень неспокойных месяца: 21–22 июня боевики напали на Ингушетию, 24 августа шахидки подорвали два самолета в воздушном пространстве Москвы, 31 августа смертница взорвалась в самом городе, и, наконец, 1–3 сентября 2004 г. произошел захват заложников в бесланской школе. Согласно принятому в 1998 г. закону, борьбу с терроризмом в России осуществляет несколько ведомств: ФСБ, МВД, СВР, ФСО и Министерство обороны. При этом ведущая роль в этой борьбе отводилась ФСБ — службе, в рамках которой имелось унаследованное от КГБ антитеррористическое подразделение. Так было до 2003 г., когда на первый план выдвинулось МВД: в ведение этого министерства был передан Региональный оперативный штаб, руководящий антитеррористическими операциями на Северном Кавказе. В августе 2003 г. антитеррористические силы МВД пополнились созданным в составе Департамента по борьбе с организованной преступностью и терроризмом «Центром-Т». Ситуация запуталась еще больше, когда МВД, в чье ведение на Северном Кавказе уже перешел Региональный оперативный штаб, взяло на себя контроль еще и над Объединенной группировкой сил, командовавшей военными операциями в регионе. См. также: The PSI Handbook of Global Security and Intelligence: National Approaches. — Santa Barbara, CA: Praeger Security International, 2008, глава, посвященная России.



    228

    Распоряжение Президента Российской Федерации № 352-РПС от 2 августа 2004 г.



    229

    В Буденновске (июнь 1995 г.), когда террористы захватили больницу, оперативный штаб возглавляли Сергей Степашин, директор ФСБ, и Виктор Ерин, министр внутренних дел. Два руководителя — это реализация политики, согласно которой, если террористы требуют деньги, с ними можно вести переговоры как с обычными уголовными преступниками. В таком случае руководство оперативном штабом переходило к Министерству внутренних дел. Подробнее см.: PSI Handbook of Global Security and Intelligence. National Approaches. — Santa Barbara, CA: Praeger Security International, 2008, глава, посвященная России.



    230

    У боевиков в Беслане было оружие, похищенное со склада в Ингушетии // РИА Новости. — 2004. 10 сентября.



    231

    Politkovskaya A. Poisoned by Putin // The Guardian. — 2004. 9 сентября



    232

    «Сил, по докладам руководителя ЦСН, было достаточно. Было сформировано восемь оперативно-боевых групп. Численность их была достаточной», — из выступления Валерия Андреева в суде. 47-е заседание Верховного суда Северной Осетии по делу Кулаева, 15 декабря 2005 г. // «Правда Беслана». — 2005.15 декабря; расшифровку стенограммы заседания см. на сайте www.pravdabeslana.ru.



    233

    Доклад Парламентской комиссии по расследованию причин и обстоятельств совершения террористического акта в г. Беслан, 2006, см.: Agentura.ru или Pravdabeslana.ru.



    234

    Ibid.



    235

    Телевизионный канал ТРК, «Петербург — Новости». — 2004.1 сентября, местное время 15:00.



    236

    47-е заседание Верховного суда Северной Осетии по делу Кулаева, 15 декабря 2005 г. // «Правда Беслана». Pravdabeslana.ru. — 2005. 15 декабря.



    237

    Воспоминания членов комитета «Матери Беслана» о встрече с Владимиром Путиным 2 сентября 2005 г. // «Правда Беслана».



    238

    Солдатов А., Бороган И. Беслан: день штурма // Московские новости. — 2004. 6 сентября.



    239

    Трегубова Е. Приоритет Кремля — жизнь заложников // Коммерсант. — 2002. 25 октября.



    240

    Думские центристы считают несвоевременным создание парламентской комиссии по расследованию обстоятельств теракта в Москве // ИТАР-ТАСС. — 2002. 29 октября.



    241

    См. там же.



    242

    Юрьев С. Путин встретился с Явлинским // Комсомольская правда. — 2002. 30 октября.



    243

    Воробьев Э.А. и др. Отчет Комиссии СПС. — 2002. 21 ноября. (Отчет опубликован: Что это было? Спасение заложников или уничтожение террористов? // Новая газета. — 2002. 21 ноября.)



    244

    Бороган И. Враги государства // Версия. — 2003. 14 июля. В июле 2008 г. Страсбургский суд, вняв просьбе России, принял решение об ограничении доступа к материалам, связанным с терактом //NEWSru.com. — 2008. 3 июля. Официальное уголовное расследование обстоятельств «Норд-Оста» было приостановлено 1 июня 2007 г. и возобновлено 14 февраля 2011 г.



    245

    Выводы доклада Организации жертв «Норд-Оста» (Российская общественная организация (РОО) «Норд-Ост») // www.nord-ost. org. — 2006. 29 декабря.



    246

    Кафтан Л., Гамов А. Путин рассказал западным журналистам о теракте // Комсомольская правда. — 2004. 7 сентября.



    247

    «No mistakes», Beslan report says // Би-Би-Си. — 2005. 26 декабря.



    248

    Суд амнистировал бесланских милиционеров // Новая газета. — 2007. 29 мая.



    249

    Петровская Ю., Григорьев E., Суслов Д. Закаев взял рейхстаг // Независимая газета. — 2004. 30 января.



    250

    Интервью журналистов НТВ с Николаем Патрушевым // Расшифровку записи можно найти на сайтах НТВ (www.ntv.ru) и ФСБ (www.fsb.ru). — 2004. 6 октября.



    251

    Лепина М. Рамзан Кадыров победил Абу Аль-Валида // Коммерсант. — 2003. 21 августа.



    252

    По данным спецслужб за теракт в московском метро на личный счет Аль-Валида поступило 4,5 млн. долларов // www.fsb.ru. — 2004. 25 сентября.



    253

    Террористические организации «Аль-Каида» и «Братья-мусульмане» являются основной причиной напряженности в Чечне // www.fsb.ru. — 2004. 21 декабря.



    254

    Федеральный закон № 130-Ф3 «О борьбе с терроризмом», подписан Президентом Российской Федерации Б. Ельциным 25 июля 1998 г.



    255

    Федеральный закон № 35-Ф3 «О противодействии терроризму», 6 марта 2006 г.



    256

    Солдатов А. Герой России. Система Николая Патрушева: после терактов чекистов не отправляют в отставку, а награждают и повышают // Московские новости. — 2004. 2 сентября.



    257

    Указ Президента Российской Федерации № 913 от 19 августа 2004 г. «О Ежкове А. П.» и № 914 от 19 августа 2004 г. «О Лабунце М. И.». См. также: Гаврилов Ю. Владимир Путин подписал несколько указов, серьезно изменивших расстановку сил в «силовых» ведомствах // Российская газета. — 2004. 20 июня.



    258

    Солдатов А. Те же, там же // Московские новости. — 2001. 1 октября.



    259

    Солдатов А. Те же, там же // Московские новости. — 2001. 1 октября.



    260

    Президент Путин встретился в Кремле с высшими офицерами // Телевизионный канал «Звезда». — 2007. 9 марта.



    261

    Крутиков Е. Сергей Смирнов: «С личным составом всегда что-то происходит» // Известия. — 2000. 31 мая.



    262

    Сергей Шишин, в 2002 г. назначенный начальником Управления собственной безопасности ФСБ, рассказывал: «УСБ ФСБ России принимало активное участие в пресечении противоправной деятельности так называемого департамента безопасности группы «Мост», работники которого, в большинстве своем бывшие сотрудники КГБ и ФСБ, занимались незаконным прослушиванием телефонных переговоров граждан, тотальной слежкой за оппонентами Гусинского… при этом пытались активно вовлекать действующих сотрудников ФСБ. Именно в связи с тем, что подобные «мероприятия» осуществлялись нашими бывшими коллегами… наше управление и было задействовано при проведении Генпрокуратурой РФ оперативно-следственных действий». «Нам удалось выявить предателя в собственных рядах» // Газета. — 2002. 17 декабря.



    263

    Федеральный закон от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации». Принят Государственной Думой 22 февраля 1995 г. Статья 24.



    264

    Совместное указание Генеральной прокуратуры РФ и ФСБ РФ № 20–27/10 от 18 мая 2002 г.



    265

    Солдатов А., Бороган И. Неприкасаемые // Новая газета. — 2005. 7 мая.



    266

    Владимир Путин, Послание Федеральному Собранию Российской Федерации. — 2000. 8 июля.



    267

    Дмитрий Медведев, инаугурационная речь, 7 мая 2008 г.: «Россия должна преодолеть правовой нигилизм» // РИА Новости. — 2008. 7 мая.



    268

    Taubman P. Soviet Reports 9 Died in Hijacking of Jet by Family // The New York Times. — 1988. 11 марта.



    269

    Бороган И. Опасные игры. Неизвестные подробности взрывов ФСБ // Версия. — 2002. 13 мая.



    270

    Бороган И., Солдатов А. Спецы по террору. ФСБ превращается в армию // Версия. — 2003. 22 декабря.



    271

    Щекочихин Ю. Братва плаща и кинжала // Новая газета. — 1998. 26 мая; депутатский запрос премьер-министру (подписанный С. Митрохиным, Ю. Щекочихиным и А. Кузнецовым) от 2 ноября 1998 г. см. на сайте партии «Яблоко» www.yabloko.ru.



    272

    Названия и подробности операций, проводившихся спецподразделениями, авторы нашли в официальных и открытых источниках; кроме того, мы использовали воспоминания офицеров, непосредственно участвовавших в этих операциях, а также обратились к нашим источникам в МВД и ФСБ. Подготовленный материал авторы опубликовали в газете «Московские новости». «Тяжелый фэйс» и другие. — 2004. Сентябрь; сокращенную версию см. в: RUSI/Jane’s Homeland Security & Resilience Monitor 4, no. 19 (2005. Декабрь — 2006. Январь). 19 января 2006 г. авторы опубликовали в «Новой газете» расширенную версию этого материала, сопровождаемую комментариями депутатов Государственной Думы (Комитет по безопасности), экспертов и бывшего офицера Центра спецназначения ФСБ.



    273

    Полетаев В. Три степени готовности // Российская газета. — 2004. 19 августа; Чем прославились батальоны «Восток» и «Запад» // Коммерсант. — 2006. 15 апреля.



    274

    Интервью авторов с полковником МВД, октябрь 2005 г.



    275

    Солдатов А., Бороган И. Борьба с терроризмом: ликвидаторы // Новая газета. — 2006. 19 января.



    276

    Измайлов В. Группа СС-12 // Новая газета. — 2004.12 августа; Chechnya: Disappearances and extrajudicial killings in Sernovodsk and other villages of the Sunzha District of Chechnya // International Helsinki Federation for Human Rights. — 2004. Июль — август.



    277

    10 Franchetti M. Russian death squads «pulverize» Chechens // The Sunday Times. — 2009. 26 апреля.



    278

    Солдатов А. От победы до Беслана // Московские новости. — 2004. 4 октября.



    279

    Андреев Б. Его хотели взять живым? // Комсомольская правда. — 2005. 9 марта; Спецназ России, «Ударная сила ФСБ» (интервью с Сергеем Поляковым, вице-президентом Ассоциации ветеранов подразделения «Альфа»). — 2006. Август.



    280

    Death squads on the North Caucasus: Summer 2009 // Интернет-сайт правозащитной организации «Мемориал» www.memo.ru.



    281

    Franchetti М. Dirty war rages on Russia’s step // The Times. — 2009. 20 сентября.



    282

    Letter to Yuri Chaika, Prosecutor General of the Russian Federation regarding recent disappearances in Dagestan // Human Rights Watch. — 2009. 23 октября.



    283

    Интервью авторов, 2005 г.



    284

    Солдатов A., Бороган И. Борьба с терроризмом: ликвидаторы // Новая газета. — 2006. 19 января.



    285

    Российская система предотвращения терактов: спустя год после Беслана // Исследовательский центр Agentura.ru; www. studies. agentura.ru. — 2005. Сентябрь.



    286

    Сдача в плен Магомеда Хамбиева — результат спецоперации, сопровождавшейся захватом заложников // «Мемориал». — 2004. 10 марта.



    287

    Chechnya, 2004: Kidnappings and disappearing of people // «Memorial», www.memo.ru. См. также: Kramer A. Chechnya is gripped by political kidnappings // The New York Times. — 2009. 18 июля.



    288

    Chechnya, 2004: «New» methods of anti-terror // Bulletin of Human Rights Center Memorial. Текст на английском языке см. сайт общества «Мемориал»: www.memo.ru/hr/hotpoints/caucasl/ msg/2005/03/m33236.htm.



    289

    Chechnya, 2004: «New» methods of anti-terror // Bulletin of Human Rights Center Memorial. Текст на английском языке см. сайт общества «Мемориал»: www.memo.ru/hr/hotpoints/caucasl/ msg/2005/03/m33236.htm.



    290

    Amir Magas: «This is war between Islam and kufr [infidel]» // Kavkazcenter.com. — 2006. 4 ноября.



    291

    Krainova N. Suicide bomber kills 2 police in Chechnya // The Moscow Times. — 2009. 15 мая.



    292

    Katz M.N. Russia and Qatar // MERIA 2. — 2007. Декабрь. — № 4.



    293

    Мурадов М. Зелимхан Яндарбиев попал в черный список ООН // Коммерсант. 2004. 27 июня.



    294

    Баранов В. Борьба с террором по шариату // Российская газета. — 2004. 27 февраля.



    295

    О признаниях и заявлениях, сделанных под пытками, см.: Зыгарь М. Сергея Иванова подшили к делу // Коммерсант. — 2004. 13 апреля. Об использовании этих признаний в суде см.: Qatar opens trial in Yandarbiyev murder // Agence France-Press. — 2004. 12 апреля. The Qatari police claims are also reported in Tom Parfitt: Russian agents face conviction for Chechen assassination // The Daily Telegraph. — 2004. 16 мая.



    296

    Подробности о действиях сотрудников спецслужб взяты из публикации на итернет-сайте Kavkazcenter.com от 1 июня 2004 г.: «Order to kill Yandarbiyev issued by Sergei Ivanov». Этот сайт спонсируется чеченскими сепаратистами, провести независимую проверку излагаемых на нем фактов у авторов возможности не было. Судебный процесс над россиянами в Дохе шел в закрытом режиме по просьбе российской стороны. В данном случае авторам представляется, что информация в общем и целом соответствует действительности. Кроме того, мы использовали следующие публикации: The assassination of Zelimkhan Yandarbiyev: Implications for the war on terrorism // The Jamestown Foundation. — 2005. 17 мая; а также репортажи газеты «Коммерсант».



    297

    Зыгарь М. Сергея Иванова подшили к делу // Коммерсант. — 2004. 13 апреля.



    298

    Злобин А. Вашингтон расскажет Москве о постсоветском пространстве // Время новостей. — 2004. 22 марта.



    299

    Yandarbiev assassination: Still more questions than answers // The Jamestown Foundation. — 2004. 23 марта.



    300

    Analysis: The end of «Namedni» // Radio Free Europe. — 2004. 7 июня.



    301

    Commentary: Russia’s media loss // UPI. — 2004. 2 июня.



    302

    Обмен арестованными в Дохе и Москве невозможен: дипломатический источник в российской столице // ИТАР-ТАСС. — 2004. 2 марта.



    303

    Согласно информации AFP, «в ходе инцидента, переросшего в дипломатический скандал между Катаром и Россией, Катар в конце прошлого месяца выдворил из страны первого секретаря российского посольства, который был ранее задержан вместе с другими россиянами, подозреваемыми в убийстве Яндарбиева, погибшего в результате подрыва автомобиля. Объявление о его высылке из страны было сделано через несколько часов после возвращения в Доху двух граждан Катара, отпущенных из московской тюрьмы. Russia to respect Qatari court verdict. — 2004. 20 апреля.



    304

    Зыгарь М., Мурадов М. В тишине два месяца // Коммерсант. — 2004. 27 апреля.



    305

    Al Harmi J. Two Russian intelligence officers sentenced to life in prison in assassination of Chechen rebel leader // AP. — 2006. 30 июня.



    306

    Зыгарь М. Катарских узников возвращают на родину // Коммерсант. — 2004. 11 ноября.



    307

    Parfitt Т. Qatar hands back Moscow agents jailed for murder // The Daily Telegraph. — 2005. 16 января.



    308

    Qatar meets Russia’s request to hand over two citizens // Bahrain News Agency. — 2004. 24 декабря.



    309

    Прямая речь. «Героев дадут?» // Коммерсант. — 2004. 24 декабря.



    310

    Parfitt Т. Qatar hands back Moscow agents jailed for murder. — 2005. 16 января.



    311

    Whereabouts of Yandarbiev’s accused killers unknown // The Jamestown Foundation. — 2005. 22 февраля.



    312

    Евдокимов П. Брейд-вымпел КГБ (по воспоминаниям генерала Юрия Дроздова, начальника Управления «С» (нелегальной разведки), в структуру которого входил отряд «Вымпел») // Спецназ России. — 2009. 1 августа. См.: www.fsb.ru.



    313

    Путин поставил спецслужбам задачу найти и уничтожить всех убийц сотрудников российского посольства в Ираке // ИТАР-ТАСС. — 2006. 28 июня.



    314

    Патрушев: «Спецслужбы сделают все, чтобы поймать убийц дипломатов» // www.vesti.ru. — 2006. 28 июня.



    315

    Солдатов А. У ФСБ просто не осталось сил // Новая газета. — 2006. 10 июля.



    316

    ФСБ будет ловить террористов за границей // Официальный сайт партии «Единая Россия» www.edinros.ru. — 2006. 6 июня.



    317

    Федеральный закон Российской Федерации от 27 июля 2006 г. № 153-Ф3 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О ратификации Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма» и Федерального закона «О противодействии терроризму»». Постановление Совета Федерации от 7 июля 2006 г. № 219-СФ «Об использовании формирований Вооруженных Сил Российской Федерации и подразделений специального назначения за пределами территории Российской Федерации в целях пресечения международной террористической деятельности».



    318

    Хамзат Гицба был шурином Шамиля Басаева // Кавказский узел (новостное агентство, основанное правозащитной группой «Мемориал»). — 2007. 18 августа.



    319

    Его убили пришлые // Prague Watchdog. — 2008. 1 августа; North Caucasus rebels seek to expand into Abkhazia, South Ossetia, and Azerbaijan // The Jamestown Foundation. — 2008. 26 сентября 2008.



    320

    Интервью авторов с абхазским чиновником, сентябрь 2007 г.



    321

    O’Neill S. Baikal: The gangsters’ gun // The Times. — 2008. 21 июля.



    322

    Chechen refugees in Azerbaijan ask for help // The Jamestown Foundation. — 2007. 11 января.



    323

    Europe and Central Asia. Summary of Amnesty International’s Concerns in the Region. — 2006. Июль — декабрь; Правозащитники требуют наказать убийц беженца из Чечни // Новостное агентство «Кавказский узел». — 2007. 14 апреля.



    324

    33СведенияобубийствахвАзербайджанеиАбхазиисм.: Солдатов А., Бороган И. Ликвидаторы. Правила проведения ликвидаций за рубежом // Новая газета. — 2007. 13 декабря.



    325

    Интервью авторов с офицером МВД, пожелавшим остаться неназванным, октябрь 2008 г. См. также: Солдатов А., Бороган И. Ликвидаторы. Правила проведения ликвидаций за рубежом // Новая газета. — 2007. 13 декабря.



    326

    Бармин Ф. «Гроза» в Стамбуле // Спецназ России. — 2008. Декабрь. — № 12.



    327

    Dubai police chief says criminal group behind Yamadayev’s murder // РИА Новости. — 2009. 31 марта.



    328

    Istanbul’da gizli Zezen zirvesi [Тайное совещание по чеченской проблеме в Стамбуле] // Sabah. — 2009. 21 марта.



    329

    Перевод на английский см. на сайте www.axisglobe.com: French intelligence to help Turkish secret services to investigate Russian hitmen murders. — 2009. 23 марта.



    330

    Интервью авторов с Литвиненко, ноябрь 2003 г. Солдатов А., Бороган И. Три товарища из ФСБ. — 2003. 15 декабря.



    331

    Urban М. Litvinenko killing «had state involvement» // BBC Newsnight. — 2008. 7 июля.



    332

    Global security: Russia, second report of session 2007–2008 // House of Commons, Foreign Affairs Committee. — 2007. 7 ноября. 17.



    333

    В октябре 1993 г. на третьей конференции «КГБ: вчера, сегодня, завтра», пресс-секретарь СВР (Служба внешней разведки) Юрий Кобаладзе сказал: «Если раньше были какие-то дискуссии — хорошо или плохо выделение разведки в самостоятельную структуру, то сейчас такой вопрос не стоит. Мое личное мнение, и это мнение разделяет подавляющее большинство в разведке, — что это был правильный шаг. Прежде всего, потому что разведка это не правоохранительный орган. Она не занимается внутри страны ни сыском, ни поиском шпионов, никакими другими функциями, которыми занимаются правоохранительные ведомства. Уж если разведка что и делает, то она нарушает закон в тех странах, где она работает…» // Фонд «Гласность». — 1993. 1–3 октября.



    334

    Федеральный закон от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации».



    335

    Солдатов А. Сколько у нас разведок // Версия. — 2002. 10 июня.



    336

    Поросков Н. У разведчиков мирной жизни не бывает (интервью со старшим консультантом СВР Александром Голубевым) // Время новостей. — 2003. 19 декабря.



    337

    Согласно отчету Центра исследований конфликтов [Conflict Studies Research Center] при Военной академии Великобритании, «разведывательный вакуум, образовавшийся у всех бывших советских республик, был куда серьезнее, нежели ослабление их органов госбезопасности. Разведаппарат Советского Союза не нуждался в большом количестве оперативных кадров в республиках… Все операции планировались, проводились и контролировались из Москвы. Фрагменты общей «мозаики» отправлялись с мест в Москву, где проводился необходимый анализ и принимались соответствующие решения. В постсоветский период разведывательные органы отдельных республик порой располагали возможностью взглянуть на то, что происходит у соседей не из бывшего СССР, но не имели средств ни действовать в более отдаленных странах — разве что силами офицеров связи, ни отслеживать многие события, происходящие в мире». Bennett G. The SVR: Russia’s intelligence service // Sandhurst, UK: Conflict Studies Research Center. — 2000. Март.



    338

    Федеральный закон от 30 июня 2003 г. № 86-ФЗ.



    339

    Солдатов А. Войска превращаются в органы // Московские новости. — 2004. Октябрь; Солдатов А. Сколько у нас разведок // Версия. — 2002. 10 июня; Солдатов А., Бороган И. Наши спецслужбы на территории бывшего Союза // Новая газета. — 2006. 27 марта.



    340

    Яковлевский Р. Генерал Ушаков выходит на связь // Белорусская деловая газета. — 2003. 2 апреля.



    341

    9 Ситов A. X-files: Юрие Рошка-1. Портрет одного политического трупа // Молдавские ведомости. — 2009. 3 апреля.



    342

    10 Джемаль О. Выбор «Калашникова» // Новая газета. — 2004. 4 ноября.



    343

    Глава ФСБ Патрушев: в Братиславе готовится свержение Лукашенко и революция в Белоруссии //NEWSru.com. — 2005.12 мая; Belarus: NGOs deny plot to overthrow govt // IPS News. — 2005.14 мая.



    344

    Минеев Д. У нижегородских чекистов — новый начальник // Комсомольская правда. — 2009. 10 июня.



    345

    Более подробную информацию и изображение эмблемы см. раздел, посвященный ДОИ, на сайте Agentura.ru.



    346

    Содружество независимых государств (СНГ) — региональная международная организация, основанная странами-участниками 8 декабря 1991 года. В СНГ вошли все республики бывшего СССР, кроме Латвии, Литвы и Эстонии.



    347

    CIS Antiterrorism Center: Marking Time in Moscow, Refocusing on Bishkek // Institute for Advanced Strategic and Political Studies. — 2002. 3 ноября. По мнению этой группы израильских аналитиков, работающих в Вашингтоне, «подобная система контроля заключает в себе скрытую угрозу странам СНГ, которые становятся полем деятельности российского ведомства госбезопасности».



    348

    См.: информация об Антитеррористическом центре СНГ на сайте Agentura.ru. Летом 2007 года Армен Захарян, представитель Армении в Антитеррористическом центре, сказал авторам этой книги, что его отправили в Москву после того, как он повздорил с начальником Службы национальной безопасности Армении.



    349

    Николай Патрушев: Спецслужбы должны работать на опережение // Независимая газета. — 2005. 23 августа.



    350

    Глава Антитеррористического центра СНГ: «Наиболее серьезная террористическая угроза для стран СНГ исходит с территории Афганистана» // ИТАР-ТАСС. — 2005. 18 октября.



    351

    Grey S. Ghost Plane: The true story of the CIA torture program. — N.Y.: St. Martin’s Press, 2006. — P. 174. См. также: Clements F.A. Conict in Afghanistan: A historical encyclopedia // Santa Barbara, CA: ABC–CLIO. — 2003. Декабрь. — С. 260–261.



    352

    США тоже помогали: Исламское движение Узбекистана в октябре 2001 года было внесено в перечень международных террористических организаций. В мае 2002-го новые проамериканские власти Афганистана выдали первых восьмерых членов ИДУ Узбекистану. Uzbekistan: There’s no place like home // www.eurasianet.org. — 2002.18 сентября.



    353

    Алишер Усманов этапирован из Казани в Узбекистан // РИА Новости. — 2005. 24 октября.



    354

    Описанные далее истории похищений людей были собраны авторами и опубликованы в «Новой газете». Солдатов А., Бороган И. Спецслужбы бывшего Союза — на территории России // Новая газета. — 2006.27 февраля. Первыми к этой практике прибегли спецслужбы Туркменистана. По информации российских активистов правозащитного движения, в середине 1990-х в посольстве Туркмении в Москве имелся специальный отдел, занимавшийся похищениями туркменских диссидентов. Возглавлял этот отдел первый секретарь посольства Рахман Аллаков. Туркменистан/Россия: кто стоит за нападением на Авди Кулиева? // Правозащитный центр «Мемориал». — 2003. 16 августа. В 2002 г. в Москве была предпринята попытка похищения Рамина Нагиева, подполковника Министерства национальной безопасности Азербайджана, осведомителя, в 1998 г. бежавшего в Россию. Около дома, где он жил, его поджидали два человека, представившиеся сотрудниками ФСБ. Нагиева вывезли за пределы Москвы, там его поджидал автомобиль с азербайджанскими дипломатическими номерами. Пересаживаясь из машины в машину, Нагиев сумел убежать. На следующий день он уехал во Францию, где получил политическое убежище.



    355

    Эти подробности сообщили адвокаты Искандарова Каринна Москаленко и Анна Ставицкая.



    356

    Бороган И. С такими друзьями врагов не надо // Ежедневный журнал. — 2008. 27 ноября.



    357

    В странах СНГ экстрадиция — процесс сложный, требующий утверждения Генеральной прокуратурой. Процедура очень затяжная, дело должно рассматриваться в открытом суде, с правом сторон на апелляцию. Главная проблема заключается в том, что Генеральная прокуратура часто отказывает в выдаче подозреваемых Узбекистану и Таджикистану, поскольку эти страны не всегда могут представить доказательства наличия состава преступления, а противоправные деяния, в которых обвиняются подозреваемые, не всегда считаются противоправными в рамках российского законодательства. Европейский Союз полагает, что в тюрьмах стран Средней Азии применяются пытки, поэтому Европейский суд по правам человека охотно принимает к рассмотрению апелляции в связи с делами по экстрадиции, причем Россию постоянно обвиняют в нарушении прав человека.



    358

    Бороган И. ГБ без границ // Новая газета. — 2008. 21 августа.



    359

    Normative Documents: Shanghai Convention on combatting terrorism, separatism, and extremism // Официальный сайт РАТС www.ecrats.com.



    360

    Бороган И. ГБ без границ // Новая газета. — 2008. 21 августа.



    361

    Canada angry at Uighur sentence // BBC. — 2007. 20 апреля.



    362

    China bans Falun Gong // Xinhua News Agency. — 1999. 22 июня.



    363

    Timeline of illegal expulsions of refugees from Russia to the countries of their origin. — 2008. Август. Report by Elena Ryabinina, Program of Assistance to Political Exiles from Central Asia of the Civic Assistance Committee.



    364

    Национальный антитеррористический комитет (НАК) был учрежден весной 2006 года в составе ФСБ (и под руководством директора ФСБ), его штат на тот момент составлял 300 офицеров ФСБ. Основная миссия — координация всех антитеррористических мероприятий и операций на федеральном уровне.



    365

    Солдатов А. Кибер-сюрприз // Новая газета. — 2007. 31 мая. Авторы проверили: телефонный номер принадлежит НАК и имя Станислав соответствовало действительности. Во время телефонного разговора человек, ответивший по записанному телефону, подтвердил, что его действительно зовут Станислав, но отказался объяснить природу своего интереса к хакерам-патриотам.



    366

    Kavkaz.org был зарегистрирован 2 марта 1999 г. в городе Помпано-Бич, США, штат Флорида. См.: whois.publicinterestregistry.net.



    367

    Голос Америки, соответствующий репортаж, 16 декабря 1999 г.



    368

    Маша Эйсмонт была задержана и обыскана в московском аэропорту Внуково по возвращении из Чечни 25 декабря 1999 года. Ее обвинили в контрабанде наркотиков, но через пять часов отпустили. См. интервью авторов с М. Эйсмонт, 2008 г. Бабицкий пропал в Чечне 15 января 2000 года. Поначалу российские власти заявили, что не располагают информацией о его местонахождении, но 28 января признали, что он содержится под стражей. ФСБ предъявила ему обвинение в «участии в незаконном вооруженном формировании». Затем российские власти обменяли Бабицкого на двоих российских солдат, захваченных чеченцами. Таким образом ответственность за дальнейшую судьбу журналиста была переложена на плечи боевиков. Ни российские и зарубежные СМИ, ни мировые информационные агентства не поверили в эту версию и продолжали требовать разъяснений. В конце концов Бабицкого освободили, и 25 февраля он обнаружился в Дагестане. Подробнее об истории похищения Бабицкого см.: Пронин А Обмен с доплатой // Коммерсант-Власть. — 2000. 15 февраля, а также пресс-конференция Андрея Бабицкого // Federal News Service. Agentura.ru. — 2000.7 марта.



    369

    Chechnya: Rebels use Internet in propaganda war with Russians // Радио «Свобода». — 2000. 5 мая.



    370

    Мурсалиев А. С Лермонтовым наперевес // Коммерсант-Власть. — 1999. 7 сентября.



    371

    Томские хакеры три года ведут информационную войну против чеченских экстремистов // NEWSru.com. — 2002. 30 января.



    372

    ФСБ не считает хакеров хакерами // Интерфакс. — 2002.2 февраля; ФСБ не видит нарушения закона в действиях томских хакеров против сайта Кавказ-Центр //NEWSru.com. — 2002. 4 февраля.



    373

    Более подробную информацию о ФАПСИ можно найти на сайте Agentura.ru.



    374

    Базы в бухте Камрань, Вьетнам, и в городе Лурдес, Куба, были закрыты в 2002 г.



    375

    Официально Третье главное управление называлось Главным управлением радиоэлектронной разведки на сетях связи (ГУРРСС).



    376

    Federation of American Scientists, Secrecy Project, FAPSI profile, www.fas.org.



    377

    Солдатов А. ФАПСИ — общественности: «Меньше знаешь — крепче спишь» // Сегодня. — 1999. 2 декабря.



    378

    Бывший руководитель Третьего управления ФАПСИ Владислав Шерсгюк в 1999 г. возглавил комиссию по информационной безопасности Совета безопасности РФ. Концепция враждебного вторжения как основной угрозы России в сфере Интернета стала существенной частью российской доктрины информационной войны. В 1997 г. Владимир Маркоменко, на тот момент заместитель директора ФАПСИ и единственное официальное лицо, озвучившее российскую доктрину информационной войны, утверждал, что «информационная война» предполагает четыре компонента:

    1. подавление инфраструктуры систем обороны противника, его информационных и телекоммуникационных систем (радиоэлектронная борьба);

    2. перехват информации, передаваемой по каналам связи (радиоэлектронная разведка), а также анализ открытых источников;

    3. взлом информационных ресурсов противника.

    4. борьба за общественное мнение путем распространения по информационным каналам противника или глобальным сетям информационного взаимодействия дезинформации или тенденциозной информации для воздействия на оценки, намерения и ориентацию населения и лиц, принимающих решения (психологическая война). См. раздел ФАПСИ на сайте Agentura.ru.



    379

    Hodge N. Kremlin Launches «School of Bloggers» // www.wired. com. — 2009. 27 мая.



    380

    Черненко E., Гусева Д. Напряжение в Сети // Русский Newsweek. — 2009. 17 августа.



    381

    В 2004 г. сайу Kavkazcenter.org был предоставлен хостинг в Швеции: он переехал туда из Литвы, где был закрыт местными властями по обвинению в разжигании ненависти в связи с публикацией письма Шамиля Басаева, в котором он взял на себя ответственность за захват заложников в Беслане.



    382

    Monitoring of violations of journalists’ rights, coverage of events in Chechnya // Center for Journalism in Extreme Situations, www.cjes. ru. 2005.Октябрь.



    383

    Солдатов А. Террор: оценка угрозы // Большая политика. — 2006. Апрель. Доступно на сайте Agentura.ru.



    384

    Bright A. Estonia accuses Russia of «cyberattack» // Christian Science Monitor. — 2007. 17 мая.



    385

    Эстония не нашла след Кремля в атаках хакеров // www.lenta.ru (со ссылкой на РИА Новости). — 2007. 6 сентября.



    386

    Greenberg A. When cyber terrorism becomes state censorship // Forbes. — 2008. 14 мая.



    387

    Pro-Russian cyber attack hits Lithuania: Regulator // Agence France-Presse. — 2008. 30 июня.



    388

    Project Grey Goose (Проект «Серый гусь») — инициатива по анализу открытых источников, запущенная 22 августа 2008 г. группой специалистов и академиков в области интернет-безопасности с целью анализа кибер-войны, которую вели российские хакеры против грузинских сайтов.



    389

    Russia/Georgia cyber war — findings and analysis (предоставлено авторам Рафалем Рогожинским) // Project Grey Goose: Phase I Report — 2008. 17 октября.



    390

    Danchev D. Coordinated Russia vs Georgia cyber attack in progress // ZDnet. — 2008. 11 августа.



    391

    Maplas A. British diplomat quits amid sex tape scandal // The Moscow Times. — 2008. 10 июля.



    392

    ABC News, U.S. protest Russian «sex tape» used to smear American diplomat // ABC News. — 2009. 23 сентября; Hatcher K. U.S. complains to Russia about «sex tape» smear campaign against American diplomat // Huffington Post. — 2009. 23 октября.







     


    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх