ПРИЛОЖЕНИЕ * ИЗВЛЕЧЕНИЯ ИЗ СОЧИНЕНИЙ МАКСИМА ГРЕКА

[ОПРЕДЕЛЕНИЕ ФИЛОСОФИИ]

Философия без умаления есть вещь весьма почитаемая и поистине божественная, ибо о боге и правде его и всепроникающем непостижимом промысле его прилежнейше повествует, хотя не все постигает, поскольку не причастилась божественному вдохновению как божий пророки; целомудрие же и мудрость, и кротость восхваляет, и всякое иное доброе украшение нрава как закон полагает, и порядок в обществе наилучший устанавливает, и, в целом говоря, всякую добродетель и благодать в этой жизни вводит. Потому и от древних некто сказал: более мне представляется в этой жизни творящим благо философ муж, нежели царь справедливый. С таковыми подобает общаться и нам постоянно, как истины и благочестия наставниками, от них собирая лучшее и то, что способствует нашему благочестию.

(Из послания Федору Карпову «Максим инок из Святма горы господину Феодору Карпу Иванович» радоватисд», — 6. л. 182–182об.)

[ФИЛОСОФИЯ «ВНЕШНЯЯ» И «ВНУТРЕННЯЯ»)

Обратись мысленно к училищам итальянским _ и увидишь там подобно потокам текущим и наиболее потопляющим учения Аристотеля и Платона и последователей их.

* Перевод с древнерусского выполнен М. Н. Громовым по произведениям, содержащимся в наиболее ранних рукописях, значительная часть которых являются прижизненными, правленными рукою Максима Грека. Три последних фрагмента переведены на современный русский язык впервые.


— 177

И никакое у них основоположение не утверждается крепко, ни человеческое, ни божественное, если аристотелевским силлогизмом' не обоснуют это положение. Если же не совпадает с их представлением, то или как негодное отбрасывают его, или, если кажется противоположным их науке, подгоняют к аристотелевскому учению и как истинное защищают. И скажу тебе еще, как отходят от божественного закона ныне латиняне, философией суетного прельщения смущаемые, по словам апостола, о бессмертии души, о будущем наслаждении праведных, о состоянии верных, отходящих от земной жизни. Во всем они бедствуют, ибо следуют более внешнему логическому знанию, чем внутренней церковной и богодарованной философии. Воистину есть благо достойное внешних учений знание, но только к выработке правильной речи, к изощрению и исправлению мышления, а не к пониманию божественных догматов и о них рассуждению. Ибо они выше всякого помышления и выше всякого созерцания существующего и несуществующего, верою только зримы и познаваемы, от всякого учения словесного ускользают и высоко возлетают, о чем весьма сведущий святой Иоанн Златоуст говорит в слове о серафимах, где истолковывается видение святого пророка Исайи. Таковы золотые его слова: что видел, сказал, каким же образом — умолчал; принимаю сказанное, но не допытываюсь до умолченного. Понимаю откровенное, не доискиваюсь до сокровенного…

Мы же, много дальше отстоя от благодати и премудрости, с небес ему дарованных, как и от бесподобного и ангельского его жития и святости, прахом страстей увлекаемые и по подобию бессловесных животных гнусным страстям предающиеся, низким же чувством внешнего стремления к словопрению, более чем философией, себя распалили. И от этого некоторые, восстав, как дикие звери, ризу церкви, сотканную из вышнего богословия, раздирают безжалостно логическими насилиями и софизмами, тщетно пытаясь объяснить людям названные святые таинства, которые неизреченными и неудобопонимаемыми являются, только единой святой Троице ведомы…

Время же и премудрого Дионисия, прозванного Ареопагитом, послушать, что о том же повелевает нам — как допускается испытывать о божественных ипостасях; ибо говорит он: да держимся богом через божественное писание указанного, поскольку всякое даяние благое и всякий дар совершенный исходят свыше от Отца света, и все от Отца исходягцие светоявления к нам благодатно приходят, пока снова соединяющая сила не обратит их к единству


— 178

Отца собирателя и богозримой его простоте, ибо все от него и в него, как говорит Священное Писание.

дення «Слово на латинов, яко нелеть есть ни единяому приложити что или убавяти в божественом исповедании непорочные ярястианьскыа веры». — 6, л. 86 — 89)

[ПАРИЖСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ]

Город Париж знаменитым и многонаселенным является в Галлии, ныне называемой Францией, державе великой, преславной и изобилующей бесчисленными благами. Первое и важнейшее из них состоит в том, чтобы бесплатно преподавались философские и богословские основы всем усердствующим в этих превосходных учениях. Наставникам же в данных науках дается ежегодно значительная плата иэ царской казны благодаря большой щедрости правящего там и его пристрастию к словесным наукам. Тут найдешь любую науку: не только наше благочестивое богословие и священная философия, но и внешнего установления различные учения достигают своего совершенства от преподающих их, которых там великое множество, как слышал от некоторых. Отовсюду, от всех западных и северных стран, собираются в названном великом граде Париже стремящиеся к словесным наукам, не только сыновья простых людей, но и от самого высокого царского, и боярского, и княжеского сана: у кого сыновья, у кого братья, у кого внуки и другие родственники. Из них же каждый, пробыв достаточное время в учении, возвращается в свою страну, исполненный всякой премудрости и разумения. И таковой служит украшением и похвалой своему отечеству, советником ему предобрым и служителем искусным и помощником скорым во всем, что требуется.

Такими должны быть своему отечеству те, кто у нас весьма похваляется благородством и изобилием богатства. Священным учением словесных наук наставляемые и просвещаемые, они не только сами свои непохвальяые страсти могли бы одолеть, о внешнем украшении, подобно женам, не радеть и от сребролюбия и всякого лихоимства себя уберечь, но и других заставить подражать им как любителям подлинной богоугодной жизни.

(Из сочинения «Повесть страшна и  достопамятна я о съвръшенон иночьском жительстве». — 5, л. 225 — 226)

[«СВЯЩЕНСТВО. И. ЦАРСТВО,]

Священство я царство суть два величайших блага, от вышней божественной доброты дарованные людям: одно

(Из


— 179

молитвами преподобных и чистых их рук воэдеянием молит всегда владыку всех за наши прегрешения, милосердным и удобопримиряемым делает его к нам; другое же советами премудрыми, всякими указаниями и наблюдениями властно и вместе с тем отечески заботится о подданных, направляет всегда царский скипетр к лучшему.

(Иэ послания Ивану Грозному «Главы поучителны к начяльствующим правоверно». — 3, л. 267об. — 268)

[УМ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ)

Хотя и говорится, что ум человеческий создан по образу и подобию божию, однако на деле ничем он не отличается от воска и бумаги. Как на этих, кто какие хочет, такие и пишет письмена, так и человеческий ум: к каким обычаям и учениям приучишь его, или добрым, или злым, в тех же до конца пребывает и охотно принимает их.

(Там же, л. 269ов.)

[БЕСЕДА ДУШИ И УМА]

Душа. Ум мой любезный! С тобою ныне веду постоянную беседу. Весьма удивительным представляется мне, как ты, будучи подобным властелину некоему, твоим создателем поставленному, всеми жизненными силами моими и самыми крайними частями тела управляешь, подобно справедливому правителю крепкого града. Оттуда же, как некий искусный кормчий, все тело направляешь ты движением своих мыслей. Но, как возничий, сброшенный буйными конями, победы лишается, нередко же и самой жизни, так и ты, часто одержим омрачающей страстью, или губительной завистью, или гневом, или скорбью, тотчас смущаешься сильно и тяжко печалишься и обо всем постыдно тогда мудрствуешь и говоришь. Короче говоря, как бы не признаешь тогда всех: и родных, и доузей, и самых дорогих тебе. Чего ж не сказать более? Хулу беззаконную испускаешь тогда на самого единого преблагого…

Ум. […] Главное из сказанного услышь, о душа, и постарайся без лености делом совершить это. Как ранее сказано, забвение и непонимание истинного высочайшего блага весьма многую нечистоту страстей привносит в нас, и неисчислимым злом покрывает нас, и представляет как равных животным. Напротив же, частое воспоминание и напряженное размышление, сердечное горение и непрестанная любовь к тому священному и страстному желанию божественной похвалы, которая превыше всякого слова,


— 180

достаточны не только чтобы даровать нам совершенный непоколебимый и кроткий нрав, но и еще самому в вышних царствующему укрепить нас, надежно спасаемых, и показать наследниками земли, на которой ноги кротких стоят, веселящихся божественным светом.

(Из диалога «Беседа души и уму по вопросу и ответу о еже откуду страсти ражаются в них, в том же и о божес–твенем промысле и на звездочетцах». — 3, А. 151 об. — 152, 162)

[БЕСЕДА УМА И ДУШИ]

(Ум). Познаем, о душа, нашу славу и не уподобляем себя бездумно бессловесным животным. Не один ведь конец нам и им, душа, как и не один и тот же облик у нас. Им ведь свойственно всегда долу наклоняться и наполнять беспрестанно свои утробы произрастаниями земли; нам же, о душа, и сам вид прямого тела прекрасно сотворен премудрым художником. О прочих богоподобных красотах, которыми весьма боголепно украшена ты, умолчу, ибо они достаточно убеждают верить, что небо является нам отечеством, и гордиться тем, что самого всевышнего отцом имеем. Во имя этого будем стремиться всегда к горнему миру, где отец наш и обиталище наше находятся…

Не предпочитай же бездумно, о душа, тленного вечно пребывающим небесным благам, да не случится с тобою изреченное Гомером Меонидом *, который говорит: неразумный человек тогда приходит в чувство, когда попадет в беду и уже не может помочь себе…

Да не прельстимся бездумно, о душа, суетным мудрствованием плотолюбцев, возымеем же сильным желанием жизни бесстрастной, целомудренного и достойного нрава держась. Зеркало", покрывшееся плотной ржавчиной, никак не отражает солнечного света, и душа, повинующаяся гнусным плотским страстям, не приемлет лучей света нетленного…

Так скорее, о душа, познаем себя и достойно своего предназначения да размышляем, не погружая себя в сон к леность, как будто в безмятежное плывем плавание. На страдания и на подвиги призвана ты вышним, чтобы бороться против невидимых врагов, и, тобою соблюдаемы, * Т. е. сыном Меона. ** Из полированного металла.


— 181

почести или, напротив, наказания заслуживаем мы по твоей храбрости или поражению.

(Из диалога «Словеса душеполезна зело внимающим. их, беседует ум к души своей, в том же и на лнхоимъство». — 3, л, 173 — 176о6.)

[ПРОТИВ АСТРОЛОГИИ]

И звезда полезна как божие творение, и ненависти к истине создатель в нее. не вложил, потому что он благ и творец всего доброго, а не злого. Ведь мы знаем многих в прошлом и теперь видим многих, которые, истинно просветившись, познали лживость следования звездным предсказаниям; этого бы не произошло, если бы они подчинялись принуждению звезд. Отсюда явствует, что самовластно существующим и со свободной волей создан человек по образу бога. Если же к нему свою мысль обратит, то никто с легкостью не отторгнет его от избранного, пока не отступит опять по своей воле, неведением добра навлекая на себя осуждение…

Ни Сократ, ни Платон, ни Аристотель, представляющиеся наиболее достойными и любящими истину эллинскими философами, никогда не склонялись к обманчивому гаданию по звездам, что ясно видно из их творений. Потому, как • видно, и Аристотель, уразумев обман сей, который напрасно считается вышеуказанной наукой, посчитал его постыдным и ложным, сказав где?то в своих сочинениях о будущем бытии: это не окончательная истина' и о таковом нет ни предвидения, ни науки.

(Из сочинения «Слово противу тщащихся звездозрением предричати о будущих и о самовластия человеческом». — 6, л. 162 — 164)

[ГРАММАТИКА КАК ПРЕДДВЕРИЕ ФИЛОСОФИИ]

Грамматика есть… учение весьма искусное у эллинов, ибо оно является началом постижения философии и потому нельзя в малых словах и в малое время уразуметь значение ее, но подобает сидеть у отменного учителя целый год, удалившись от всех житейских волнений и печалей, любить трезвость всегда и воздерживаться от всякого покоя, и чревоугодия, и сна, и винопития. И то учение у. нас, греков, весьма искусно, не то, что у вас, поскольку у нас издавна были великие и премудрые философы, которые для себя создали речь весьма изощренную и преукрашенную выражениями, трудно понимаемыми даже нами, греками


— 182

Потому требуем мы, греки, долго пребывать у искусного учителя и учиться с великим трудом и побоями, пока не постигнем умом своим.

(Из краткого сочинения о грамматике без названия. — 5, л. 132 — 132о6.)

[ОБРАЗ СОФИИ ПРЕМУДРОСТИ]

Имеет же лицо человеческое огненное, ибо огонь божественный испепеляет страсти тленные, просвещает же душу чистую. Над ушами имеет тороки *, которые и ангелы имеют, ибо житием чистым подобна ангелам; тороки же есть местопребывание святого духа. На главе ее венец царский, ибо смиренная мудрость владычествует над страстями. А что препоясана в поясе, то являет признак старейшинства. В руке же держит скипетр, что означает ее царский сан. Имеет также орлиные огненные крылья, чем возвышенное пророчество и быструю мысль знаменует. Весьма прозорливая птица орел любит мудрость —когда видит ловца, она выше взлетает, так и любящие целомудрие неудоболовимыми ловцу дьяволу бывают. В левой руке держит свиток, в котором начертаны неведомые сокровенные тайны, ибо говорит Писание: не постижимы таинства божественные ни ангелами, ни людьми. Осиянный же светом престол, на котором она восседает, пребывание будущего века знаменует, как в пророчестве Исайи написано: утвердилась же семью столпами — семью духа дарованиями. Ноги же поставлены на камне, ибо сказал Христос: на сем камне создам церковь мою; и еще: утвердится на камне веры печать девственности невредимой.

(Из приписываемого Максиму Греку сочинения, носящего в этой рукописи название «Святаго Максима Грека известное сказание о образе святыя Софеи Премудрости Божий». — 119, л. 85 — 87 об.)

[ПЛАТОН]

Философ Платон говорил: воистину бог благ есть и всему благому причиной является, а злу не причастен. Тот же философ в «Законе» показывает нам создателя всего, всем нераздельно правящим называет, ибо бог есть начало и конец и середина. Над всеми совершает он правый суд, * Тороки, или «слухи», —волнистые ленты обрамляющей голову повязки, которые изображались в средневековой живописи у ангелов и близких им созданий и которые служат как бы улавливателями вышней воли.


— 183

преступающим божественный закон отмститель. Его же держась, желающий быть благочестивым следует за ним, смирением и кротостию украшен. Если же кто?то от восхваления превозносится или уповает на богатство или на знатные чины и телесные блага, то, подобно незрелым и безумным, сгорает с позором, ибо ни наставника не признает, ни учителя, но мнит себя способным иных наставлять, — этот богом оставлен ' будет. Оставленный же и с подобными соединявшийся, беснуется и сметает все вместе с ними. И многим явился один из знатных, который претерпел затем божий суд: и себя изрядно, и дом свой, и град— все вместе погубил.

Толкование. Этим философ и господствующего над всем бога показал, и проявляемое к неким его долготерпение, и от него же исходящую безумцам погибель, и на поле сражения случающеесяим уничтожение. Тот же философ в книге, называемой «Горгий», причину мучений раскрывает, говоря так: подобает же всякому поделом от иного страдающему или самому лучше становиться и ничем подобным не пользоваться, или примером другим являться — пусть и они, видя мучения страждущих и боясь, да лучше будут. Так пользу приемлют те, кто исцеляемыми грехами согрешают, ибо страдания от бога и людей терпят, поскольку болезнями и скорбями получают пользу и здесь и в аду: никак иначе нельзя от неправды отступить. А те же, кто великими срехами согрешают и из?за таковых согрешений никак неисцелимы бывают — на них указания и примеры являются, — эти никакой пользы не получают, ибо неизлечимы суть. Другие же, кто видит недугующих и горько страдающих по великим их беззакониям, те пользу получают.

Толкование. Это выглядит взятым из божественного Писания. Моисеем от имени бога сказано было фараону так: для того возвысил тебя, чтобы показать через тебя силу мою — да прославится имя мое по всей земле. Когда же коварным стал —всякими казнями покарал его бог не для того, чтобы он стал лучше, ибо знал и ума его жестокость, и страсть неисцеляемую, но через него как бы поведать всем: да будут примеры исправления и пользы. Так и города содержат палачей не Потому, что рады жестокости их, но ради их служения.

Тот же философ в книге, называемой «Федон», сообщает о будущем состоянии душ у грешных и у праведных. Скверный и нечистый в ад отойдя, в мерзкую тину ввержен будет, а совершенно очищенный божиим законом к богу вселится. И снова о том, чья прошедшая жизнь праведной


— 184

и преподобной была: подобает верить, что на островах блаженных поселится он в полном покое и прохладе без всякой скорби и печали. А тот, кто безбожно и неправедно жил, ввержен будет в теснилище осуждения, Тартаром именуемое. Этому от египтян научился. Он же говорит, что душа свободной является и владычицей страстей; и если овладеешь собой, то всех одолении это первая победа и важнейшая, а самое постыдное и злое — если будешь своим естеством побежден.








 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх