Загрузка...


ПЛ «КОМСОМОЛЕЦ»

Код НАТО: «МАЙК».

Технические данные см. ПРОЕКТ 945 «БАРРАКУДА».

ПРОИСШЕСТВИЕ В НОРВЕЖСКОМ МОРЕ

– Это не только боль и досада, но и позор наш! – так выразил свои чувства один из подводников, участвовавший в работе правительственной комиссии, расследовавшей обстоятельства гибели «Комсомольца». Действительно, в мирное время погиб новейший боевой корабль, причем в ходе спасательных работ погибло 42 моряка из 69, входивших в его экипаж. Как же такое могло произойти?

Давайте же восстановим события того апрельского дня.

11.54. Командиру самолета майору Г. Петроградскому сообщили, что в районе острова Медвежий возник пожар на нашей подлодке. Она всплыла, экипаж пытается спасти корабль. Надо выйти в район бедствия, связаться с командиром субмарины и доложить в штаб обстановку и просьбы моряков.

12.43. Петроградский оторвал тяжелую машину от взлетной полосы. На подготовку к вылету положено I ч 20 мин. Летчики уложились в 49 мин. – сняли вооружение и взяли аварийно-спасательные средства.

14.20. Достигнув Медвежьего, что примерно в 980 км от берега, Петроградский связался с подлодкой и транслировал на базу сообщение: «Пожар контролируется экипажем. Просьб нет».

14.40. Пробив нижнюю кромку облачности, авиаторы увидели «Комсомолец». Лодка стояла с небольшим креном на правый борт, из боевой рубки тянулся белый дым, слева, у 6-7-го отсеков морская вода пенилась. Петроградский передал на берег метеосводку: видимость 5-6 км, нижняя кромка облачности в 400 м от моря, волнение 2-3 балла, зыбь, временами налетают снежные заряды.

14.50. В воздухе уже три самолета, их экипажи транслируют переговоры командира «Комсомольца» Е. Ванина со штабом флота, наводят на лодку надводные корабли. Расчетное время их подхода – 18.00.

15.20. Ванин просит буксиры, поскольку лодка потеряла ход, ведь из-за пожара пришлось заглушить реактор.

16.00. Ванин неожиданно запросил фреон. Петроградский связался с идущими на помощь кораблями – пообещали найти.

16.35. Летчики заметили, что лодка садится кормой.

16.38. Дифферент на корму и крен на правый борт возрастают.

16.40. Из воды показался форштевень.

16.44. Волны омывают уже основание рубки.

16.47. Рубка наполовину в воде.

16.50. Радиограмма Ванина: «Готовлю к эвакуации 69 человек».

17.00. Рядом с лодкой плавают два спасательных плота, вмещающие по 20 человек. Петроградский сбросил им контейнер с надувной шлюпкой (приводниться на сухопутной машине не мог), подводники начали садиться в нее. При следующем заходе летчики не увидели эту лодку, один плот оказался перевернутым. Со второго самолета сбросили контейнеры, но ими уже никто не мог воспользоваться.

17.08. Подводная лодка затонула.

Еще примерно через час первую группу подводников подняла рыболовная плавбаза «Алексей Хлобыстов», которая, форсируя двигатели, спешила на помощь военным морякам. Остальных поодиночке извлекали из холодной воды. Спасти удалось 27…

Трагедия у острова Медвежий вызвала бурную и весьма разноречивую реакцию. Быстрее всех отреагировали военные и газетчики – погибшим воздали почести, экипаж «Комсомольца» наградили, заместитель начальника аварийно-спасательной службы ВМФ лишился поста. Начала работать Государственная комиссия, в которую включили министра обороны Д. Язова, секретаря ЦК КПСС О. Бакланова, заместителя Председателя Совета Министров СССР И. Белоусова. А на страницах печати бушевали страсти.

Все началось, пожалуй, с того, что бывший командир атомной подлодки А. Горбачев поведал читателям, что подобный случай – отнюдь не первый, только раньше все это укрывалось завесой секретности. В ответ, по поручению уцелевших членов экипажа «Комсомольца», по поручению командования, боровшегося за честь мундира, четверо моряков написали (или подписали) открытое письмо, отметая предположения, что пожар завершился трагедией из-за неважной выучки экипажа и сместив акценты на конструктивные недостатки корабля. «Отсутствие комплексной системы оценки обстановки в аварийном отсеке на основе объективных данных, – утверждали подводники, – особенно при отсутствии или выходе из строя личного состава, не позволило в первую минуту оценить обстановку в аварийном отсеке. Потеря управления с центральных пультов систем и оборудования средствами движения корабля и выход из строя связи с аварииными отсеками привели к осложнению обстановки на корабле».


Е.А.Ванин, командир ПЛ «Комсомолец»


…Теперь мы вряд ли узнаем, отчего вспыхнул пожар. Ничего не скажут стоявшие на вахте в злополучном 7-м отсеке трюмный машинист старший матрос Н. Бухникашвили и техник группы дистанционного контроля мичман В. Колотилин – они так и остались на постах. Однако многое может проявиться из анализа опубликованных данных.

Комсостав – а на борту, кроме командира, был еше и начальник политотдела соединения капитан 1-го ранга Т. Буркулаков, допустил несколько ошибок. Иначе не оценить факты, выявленные Государственной комиссией.

Чтобы локализовать пожар в 7-м отсеке, у командира было, по крайней мере, 15 минут. Но тревогу объявили с опозданием, экипаж несвоевременно занял места по аварийному расписанию, не загерметизировал отсеки и не полностью сделал то, что положено выполнять без команды, но по инструкции. Это промедление предопределило дальнейшее…

Как сообщал «Морской сборник», погибшая лодка была оборудована пороховыми газогенераторами для экстренного всплытия со «стопа» и частично обесточенным электрооборудованием. Но в центральном посту решили всплывать обычным способом, при этом воздух высокого давления подали в кормовые цистерны по трубопроводам, проходившим через горящий отсек. Раскаленные стенки трубопроводов не выдержали давления, и сжатый воздух рванул в горящий отсек, создав там эффект доменной печи! В результате 40-минутного наддува температура достигла 800- 1000 "С. Не удивительно, что отсек разгерметизировался, а потом сдал и прочный корпус в корме…

Однако возлагать вину за случившееся на экипаж «Комсомольцами было бы неверно. Как выяснилось, некоторые подводники только к концу срочной службы осваиваются на боевых постах. Не случайно на подплаве стараются удержать моряков на сверхсрочной, то есть стремятся перейти к той самой профессиональной армии, против которой возражают многие генералы и адмиралы. А пока на подводные атомоходы приходят вчерашние выпускники ПТУ, причем не подвергаются профотбору. А психологи дальний поход под водой сравнивают с космическим полетом. Но космонавтов долго и тщательно готовят. Командир атомохода рассказывал:



– Выхожу с новобранцами в море, погружаюсь и начинаю ползать под перископом у родного берега. Глядишь, у одного- другого клаустрофобия обнаружится, а то и приступ эпилепсии…

Капитан 1-го ранга Е. Селиванов, ныне начальник школы подготовки младших специалистов, а в прошлом командир атомохода, на котором 18 июля 1984 года был пожар, приведший к жертвам, исследовал происшествия такого рода и пришел к выводу: необходимо еще на уровне проекта исключать возможность появления огня в отсеках. На «Комсомольце» так не сделали, а ведь это корабль новейшей конструкции, способный действовать на глубине до 1 тыс. м!

Теперь он лежит на полуторакилометровой глубине. Другой атомоход, по данным нашей печати, погиб летом 1983 года у Камчатки, в октябре 1986 года мы потеряли лодку в Атлантике, в 1989 году, после гибели «Комсомольца», в том же районе потерпела аварию еше одна субмарина. И у всех на борту было ядерное оружие!

Любопытно узнать, почему на борту опытного «Комсомольца» находились боевые ядерные торпеды?


ПЛ «Комсомолец». Отчетливо видно как пенится вода в районе горящих 6-го и 7-го отсеков.

ПОРОХОВОЙ ПОГРЕБ

Подводники никогда не бравировали опасностью своей службы. Это считалось само собой разумеющимся. Средства же массовой информации предпочитали рассказывать о том, как уютно чувствуют себя покорители глубин в «зонах отдыха» с канарейками, искусственной травой и бассейнами.

Александр Фадеев, впервые спустившись в подводную лодку, заметил: «Логично носить часы в кармане, но жить в часовом механизме противоестественно». Для приближения к истине надо было бы добавить – в часовом механизме бомбы замедленного действия.

Это отнюдь не гипербола. Современная атомарина – узилище чудовищных энергий – электрической, ядерной, тепловой, химической, заключенных в броню прочного корпуса. Никому не придет в голову размещать пороховой погреб в бензоскладе. Но именно так, с такой степенью пожаровзрывоопасности устроены подводные лодки, где кислород – в убийственном соседстве с маслом, электрощиты – с соленой водой, регенерация – с соляркой. И это не от недомыслия, а от жестокой необходимости плавать под водой глубоко, быстро, скрытно.

В таком жизнеопасном пространстве, выгороженном в жизнеопасной среде, подводники вынуждены жить так, как живут солдаты на передовой. Даже если лодка у причала, она все равно «зона повышенной опасности».

Опасность эту умножает общегосударственная наша беда – проблема качества. Всепроникающая как радиация, ей и прочный корпус, увы, не преграда.

Повторю известную истину: подводники не ходят в штыковую атаку и никогда не видят противника в лицо. Но они в любую секунду готовы схватиться врукопашную со взбесившейся от раны машиной, с беспощадным в слепой ярости агрегатом, мечущим электромолнии, бьющим струями кипящего масла, крутого пара, огня… Этот враг не берет в плен. Он не знает ни выгоды, ни милосердия. Его не остановит победа. У него нет инстинкта самосохранения. Он безумен и готов погибнуть вместе со своей жертвой…

В этом стальном чреве человек, протискивающийся, пригибающийся, извивающийся, выглядит как червяк, забравшийся внутрь исполинского машинного организма. Любой пожарный инспектор, из тех, кто жучит домоуправов за загроможденные лестницы, сошел бы с ума при виде того, как «заставлены» огнеопасной техникой отсеки, в какой тесноте, в каком неудобстве должны тушить подводники свои «объемные пожары».

Гибель «Комсомольца» ни в коем случае нельзя ставить в один ряд с Чернобылем, взрывом в Арзамасе, трагическим столкновением «Нахимова». Там дорогу смерти открывала преступная халатность. Здесь – жребий испытателей… Смею утверждать, что утрата этой лодки для нашей страны равнозначна потере многоразового космического корабля «Челенджер» для США.

УРОК НА ЗАВТРА

О том, как спасали подводников, написано немало. И все же многих людей тревожит вопрос – могли ли спасти всех, кто оказался на воде? Ведь большая часть моряков погибла не в отсеках, а на волнах. Так ли их спасали, как надо? Почему не обратились к норвежцам? Почему не вылетели гидросамолеты?

К норвежцам не обращались, потому что реальная необходимость в их помощи возникла не с первых минут после всплытия, а лишь примерно в 17 часов, когда подводная лодка, поджидавшая буксировщик, неожиданно для всех стала уходить в воду и в 17 часов 08 минут затонула. Если бы в этот момент норвежцы получили международный «SOS», то их вертолеты смогли бы поспеть к месту катастрофы только к 19.30, то есть на полтора часа позже советских рыбаков.

Почему не вылетели наши гидросамолеты Бе-12? Командиры этих амфибии рассказали в своем горьком письме, адресованном в «Правду» (копия – главному конструктору): тактико- технические данные нашего спасательного самолета таковы, что спасти в открытом море экипаж терпящей бедствие подводной лодки невозможно. Этот самолет может спасать людей только в идеальных условиях. Гидросамолет может выполнить взлет и посадку при высоте волны 0,6-0,8 метра. И даже при таких условиях взлет и посадка в заливе или на море составляет большую трудность для командира корабля. Убедительно просим поставить вопрос о разработке настоящего спасательного гидросамолета для оказания помощи в открытом море при волнении не менее пяти баллов…

Коллеги гидроавиаторов – летчики-противолодочники на своих ИЛ-38 оказались технически более подходящими для выполнения несвойственной им задачи. Однако беда в том, что подводников спасали так, как спасают летчиков. Летчик же приводняется вместе с автоматически надувающейся лодочкой и на ней подгребает к сброшенному на парашюте спасательному контейнеру.

Из лодки же тянет он пусковой шнур раскрытия большого спасательного плота. Ничего этого люди, окоченевшие в воде, проделать не могли. Их, подводников, всегда готовились спасать прежде всего из тисков глубины. Для этого построены специальные суда и подводные лодки. Но в этот раз подводники оказались в положении пассажиров злосчастного «Адмирала Нахимова». Так же, как и та трагедия, эта, новая, еще раз показала беспомощность наших спасательных служб перед проблемой вечной, как само мореплавание, – спасение жизни на воде.

После многих бесед и расспросов можно сказать одно: в той ситуации и при тех подручных средствах, какими располагал Северный флот, был найден единственно верный выход – послать противолодочные самолеты, которые часами кружили над аварийной лодкой, держали с ней бесперебойную связь, а самое главное по кратчайшей прямой наводили на плотик, облепленный моряками, суда рыбаков. Любая неточность в курсе, лишние минуты поиска стоили бы новых жизней.

– Эх, окажись, бы там катерок любой, захудалый, – вздыхали потом подводники, – всех ребят бы спасли…

Мы привыкли назначать в головокружении от первых успехов точные сроки окончательных и несомненных побед, будь это высадка на Луну, построение коммунизма или всемирное разоружение. Во всяком случае та эйфория, которая охватила нас при виде ракет, превращенных в водонапорные башни садоводов, заставила многих забыть о «трайдентах» и «тайфунах», которые в эту минуту, как и двадцать лет назад, сходятся и расходятся, словно боевые дозоры встарь; рыцари замахиваются, но не рубят. Они принимают смерть от своих коварных, необузданных до конца коней. Не надо быть волхвом, чтобы знать это наперед.








 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Другие сайты | Наверх